just

Radiohead – High And Dry

Отец говорит: "хватит просиживать штаны впустую". Говорит: "ты собираешься всю жизнь работать в этом магазине?" Говорит: "займись уже чем-нибудь". И Юнги думает: "действительно". Вслух, естественно, он произносит совсем другое, что-то типа "я сам разберусь", да еще и для наглядности сваливает из дома, мол, этот разговор закончен. На улице противно моросит - ни туда, ни сюда - лучше бы лил нормальный дождь, как из ведра, с громом, с молниями. Юнги чувствует себя как-то так же - странно, неопределенно - пока шатается по торговому центру со стаканом кофе. До его смены в магазине еще несколько часов, а работа - действительно единственный план в его текущей жизни. Все остальное - ни туда, ни сюда. Это немного злит, ведь отец-то на самом деле прав - пробивая покупки на кассе, далеко не уехать, а ведь Юнги амбициозный до ужаса, если дело касается того, чего он хочет. Но в голову упрямо ничего не лезет, главная и важная цель все не находится, и Юнги психует и делает глупости. Коробка "Монополии" в его руках смотрится нелепо. Сам он выглядит примерно так же. Сокджин делает сложное лицо и уточняет: - То есть, работы на работе тебе уже не хватает, и ты решил поиграть в нее и дома тоже? Юнги уже жалеет буквально обо всем, в особенности - что притащился именно к Сокджину. В случае со всеми остальными выкрутиться было бы проще: вручить как подарок, похлопать по плечу, съехидничать как-нибудь, мол, вот, играй, развивайся. Не пришлось бы выдерживать на себе хитрого взгляда, пытаться игнорировать ухмылку. - Хён, - предупреждает он, когда тот отодвигается, пропуская его в квартиру, - даже не спрашивай. Сокджин в ответ только пожимает плечами. Отбирает коробку, вертит в руках, рассматривая, и посылает на кухню со словами "там пулькоги". Юнги не то чтобы голоден, но мясо - это святое, тем более сокджинового приготовления. Сокджину очень повезло обнаружить талант к готовке в раннем возрасте, а им всем очень повезло с ним подружиться - сплошная выгода, как ни посмотри. Они терпят его шуточки, а он имеет полное право испытывать на них все свои эксперименты. Как-то после дегустации не очень удачного блюда Чонгук сказал, что его жизнь была полностью в руках Сокджина - Юнги мгновенно вспоминает это, когда плюхается на диван и слышит насмешливое: - Ты же понимаешь, что теперь вечно будешь сидеть на кассе? Юнги от обещанных перспектив давится и не умирает только из-за силы поднявшегося внутри возмущения - сегодня все сговорились, что ли? Горло горит огнем, ответ получается не таким грозным, как хотелось бы. Он вообще не получается - Юнги сипит, кряхтит и снова кашляет, оставляя от задуманного лишь полузадушенное "я, по-твоему, совсем неудачник?" Сокджин на мгновение теряется, сбивается с ритма, хлопая его по спине, и, весь нахмуренный, уходит за водой. Возвращается он, правда, с привычным выражением вежливого безразличия на лице и с ним же дожидается, пока Юнги сможет нормально дышать. В комнате становится тихо и напряженно, Сокджин усаживается рядом, неловко чешет коленку и все-таки не выдерживает, хмыкает. - Не знаю, как там с удачей, но я говорил про игру. Вот оно как. Все-таки с удачей у Юнги, похоже, тоже не очень. Он на всякий случай прокашливается еще раз, может быть, даже немного краснеет и снова жалеет обо всех своих жизненных выборах сразу. Не нужно было покупать никаких настольных игр, не нужно было приходить сюда, не нужно было кушать и раскрывать рот вообще, потому что сейчас Сокджин явно что-то подозревает. Юнги не знает, что отвечать даже на простое "что-нибудь случилось?", но Сокджин мимолетно касается его плеча с невозмутимым: - Ничего не спрашиваю. Юнги не собирается работать в магазине всю жизнь. Не собирается просиживать штаны впустую. Он неплохо учился, он и сам по себе вроде бы неплохой, просто... В его план входило стать хорошим человеком, чтобы родители им гордились, чтобы он сам мог собой гордиться, но все застряло на самой начальной стадии. И время, которое Юнги взял, чтобы хорошенько подумать о своем будущем, не то чтобы расставило что-то по своим местам. Только еще больше запутало. У Юнги нет ничего такого, чем бы хотелось заниматься серьезно, вроде готовки у Сокджина или английского у Намджуна. - Смотри, опять выпендривается, - хихикает Хосок, когда Намджун зачитывает задание по английскому с видом хип-хоп звезды, а Чимин недовольно бурчит "я просил объяснить мне, что нужно делать, а не произносить это вслух". - Он, наверное, представляет себя Эминемом, даже когда считает до десяти, - ржет Тэхен, но тут же прерывается и на всякий случай уточняет, - ну, в смысле, на английском считает. - Я вас вообще-то слышу, - напоминает Намджун, не поднимая головы, и добавляет конкретно Тэхену, - а тебе с домашкой я помогать не буду. Пока Чонгук хохочет над Тэхеном и его выражением вселенской несправедливости на лице, Юнги пытается сообразить - как получилось, что они все, такие абсолютно разные, сошлись? Сокджин внимательно смотрит на него с другого конца комнаты - пф, никто и не рассчитывал, что этот хён так просто обо всем забудет - а потом, словно подтверждая, достает из шкафа "Монополию" и сладко улыбается: - Вы не волнуйтесь, сейчас считать будут все. Чонгук с ужасом выдыхает "на английском?", а Юнги только тяжело вздыхает, когда его сажают за кассу. Как и ожидалось. Юнги нервничает. Напряженно стучит пальцами по столу и торопливо пробивает чужие покупки. Ему вдруг кажется, что время бежит, утекает сквозь пальцы, что еще чуть-чуть - и будет поздно. Юнги бесится, потому что не может понять - для чего поздно, что и где он упустил, если даже вечно взбалмошные Чимин с Тэхеном знают, чего хотят, и пропадают за подготовкой к экзаменам с утра до ночи. Слова отца все не отпускают, будоражат и, если честно, делают только хуже. К окончанию смены к нему заходит Хосок. Он живет неподалеку, бывает здесь часто, но все равно блуждает между полок, рассматривая ассортимент так, будто видит впервые, и в итоге берет пачку рамена. Юнги просит захватить и ему тоже, и Хосок ухмыляется: - Сокджин-хён бы точно не одобрил наш выбор, если бы узнал. - Он и так знает слишком много, - бормочет Юнги, - но убивать мы его не будем. Хосок серьезно замечает "зато он нас легко может", когда они направляются к нему домой, чтобы наесться, посмеяться и, в принципе, полноправно заняться всякой ерундой и отвлечься от тяжелых будней. Это даже срабатывает: рамен кажется вкуснее, дурацкие видео - смешнее, диван получает звание самого удобного места в мире. С Хосоком комфортно, будто они в другой вселенной, где не нужно спешить и принимать какие-то решения (если это, конечно, не выбор, что посмотреть - боевик или фильм ужасов), но Юнги нехотя замечает, что уже совсем поздно и ему пора. Сигарета чуть не падает из пальцев, когда Хосок вдруг выпаливает свое "ты никогда не хотел просто взять и уехать?". Это неожиданно, Юнги вглядывается в хосоково лицо, потому что да, хотел, хотел бы, только куда? Да и от себя, вроде как, не убежишь, сколько не пытайся. Они возвращаются обратно, Хосок выглядит уставшим, проводит рукой по лицу и признается: - Я уже ничего не знаю. И Юнги совершенно точно ничего не знает тоже. Кроме одного - Хосок совсем на него не похож и точно не будет сидеть на месте. И, может быть, он бесконечно прав, но Юнги, каким бы крутым не казался, так боится сделать неправильный выбор. Или не сделать его вообще. - Я скажу это один раз, - отец выглядит предельно серьезным, и Юнги замирает, так и не донеся палочки ко рту, - у тебя есть возможность поехать учиться в Гонконг. - Чего? Отец говорит разумные вещи про то, что китайский сейчас очень востребован буквально по всему миру, что возможности поиска работы расширятся, что, чего уж тут, у Юнги очень неплохо подвешен язык и если пользоваться этим умением еще и на китайском, то... - Это хороший шанс, - подытоживает отец, - но я не буду настаивать. Подумай до лета, вдруг захочется. Юнги настолько удивлен, что не говорит ни одного слова, хотя в обычной ситуации бы уже давно скривился или даже засмеялся. Пф, китайский. Гонконг. Сначала Юнги даже забывает. Решает, что это точно не для него, особенно, когда гуглит и узнает интересные подробности вроде количества иероглифов и наличия тонов. В школе ему английский давался с трудом со всеми своими заковыристыми словами и правилами произношения - проще еще раз сдать экзамены и поступить в какой-нибудь местный колледж, если вдруг приспичит. Чимин с Тэхеном явно не согласны с такой позицией: они паникуют, страшно волнуются и ничего не понимают, стараясь выучить за один подход как можно больше всего. Почему-то в помощники с математикой они выбирают именно Юнги, поэтому достают его на работе и даже стучатся домой. Юнги отмахивается, закатывает глаза "я что, похож на математика", но Сокджин припечатывает "конечно похож, ты же постоянно деньги считаешь", невозмутимо присасываясь к трубочке своего отвратительно сладкого кофе, и это почти как зеленый свет - разрешение доставать со своими дурацкими уравнениями и функциями дальше. Юнги хочется отомстить, сказать что-нибудь обидное вроде "а блюда у тебя получаются какими-то пресными", но Тэхен рядом воет от безысходности и недостатка времени, поэтому с местью приходится повременить. Чимин в сотый раз пристает к Намджуну с расспросами, ну, вдруг уже появился какой-то способ выучить английский за час или два? Всякий раз рассказы становятся все лаконичнее, потому что на самом деле намджуновы способы здесь все знают практически наизусть. Юнги язвительно интересуется, не пробовал ли Чимин случайно просто сесть и начать учить, и вообще, сегодня пятница, чувак, нужно расслабиться и немного отдохнуть, а не слушать лекции по способам самообразования. Чимин, естественно, язвит в ответ, но Юнги не слышит, потому что в голову врезается мысль - а ведь с китайским точно так же. Нужно просто сесть и начать учить. В конце концов, нет ничего невозможного. Тем более, он никогда не узнает, если не попробует. Так и будет сидеть в магазине и жалеть обо всем на свете, ничего не делая и сомневаясь. Юнги решается долго: проходит пора экзаменов, Чимин с Тэхеном успевают поругаться (впервые настолько серьезно на памяти пораженного Чонгука), выбрать разные университеты и душещипательно помириться прямо перед самым отъездом под закатывание глаз Намджуна и умилительные возгласы Сокджина. Юнги только усмехается, хлопает по плечу каждого, желает хорошей учебы и думает, думает, думает насколько они с китайским могут быть совместимы. Отец за ужином посматривает на него многозначительно, и, возможно, Юнги только так кажется, но он бурчит "я помню", и слышит хмыканье в ответ. Не будет он настаивать, как же. Лето неумолимо приближается, в голове не проясняется, и надвигающаяся жара этому никак не способствует. Юнги устает от собственных мыслей, бессмысленных переживаний, поэтому: - Не поеду. - Могу я узнать причину? - отец даже не отрывает взгляд от компьютера. Это раздражает, но единственное, чего сейчас хочется - спать, а не спорить. Ночная смена дает о себе знать. - Стоимость обучения, - сообщает Юнги, зевая, - у меня нет таких денег. - То есть тебя останавливает только это? - вскидывает брови отец, - тогда не проблема. Еще как проблема. Если речь идет о загранице, то, наверняка, суммы будут немаленькими. Юнги пытается правильно сформулировать эту мысль, пытается сказать, что не хочет добавлять родителям трудностей, но спора не выходит - отец поднимает голову, смотрит долго и тяжело и произносит: - Это не подарок. Считай, что мы дадим тебе в долг. Отец все прекрасно понимает, несколько раз повторяет "это просто финансовая помощь", и для убедительности добавляет "ну если так хочется, то вернешь с процентами". Юнги усиленно пытается придумать хотя бы еще одну серьезную причину для невозможности поездки, но из-за недосыпа на ум приходит только корявое "не хочу я в этот ваш Гонконг", в которое трудно поверить даже ему самому. Хосок стоит на пороге с сумкой в руках, и в это трудно поверить тоже. Он весь будто светится, переступает с ноги на ногу, словно куда-то торопится, и, на самом деле, тут не нужны никакие объяснения. Просто это Хосок и время пришло. На хосоково "поедешь со мной?" Юнги улыбается - все сложное почему-то вдруг становится до невозможного простым, а может это лишь момент и особое влияние Хосока - и ему так много хочется сказать, прямо как тогда ночью, но получается только: - Я уезжаю. В Гонконг. И Юнги уверен, что Хосок поймет. Конечно, после того, как придет в себя от неожиданности, задаст кучу вопросов по пути к остановке и чуть не опоздает на автобус, хохоча "ох, хён, ну кто бы мог подумать, я бы так не смог". Начинается волокита с документами. Юнги берет больше смен в магазине, самоотверженно держит лицо кирпичом при любом упоминании Хосока и учащающихся "что-то я давно его не видел", внутренне матерясь на свою осведомленность и паршивые актерские навыки. Но, к счастью, тот объявляется достаточно быстро, присылает в чат странную фотку и пишет "угадайте, где я", после этого долго отвечая на все "хён, а мы тебе верили". Тэхен на эмоциях почти удаляет его из чата, и Юнги с ужасом вспоминает, что ему, как бы, совсем скоро придется сообщать о своем отъезде. Мандраж приходит примерно за неделю. Юнги волнуется и никак не может найти себе места, потому что его ждет другая страна и это чуточку страшно. Из арсенала китайских фраз у Юнги только приветствие, но вряд ли неуверенное "ни хао" сможет как-то спасти ситуацию, если вдруг что-то пойдет не так. Например, он может потеряться, может остаться совсем один, у него может ничего не получиться и в итоге- И в итоге, он обнаруживает себя на пороге у Сокджина за день до отъезда. Тот выглядит самую малость удивленным, а потом спрашивает: - Пришел забрать игрушку обратно? - Юнги непонимающе моргает, поэтому ему приходится пояснять, - в прошлый раз ты выглядел примерно так же. Я подумал, что на этот раз ты мог придти, ну не знаю, с домино. Сокджин в курсе, они все уже знают - Юнги стоило написать лишь одну фразу, чтобы его завалили вопросами и хороводами стикеров, и не то чтобы он подробно ответил хоть на что-то. Он слишком много накручивает себя, вполне осознавая, что это бесполезно и совсем не круто, но у Сокджина снова какая-то еда на кухне, и Юнги становится легче. Он ведет себя обеспокоенно: ерзает на месте, чуть не проливает на себя воду, роняет пульт от телевизора, но Сокджин - хороший хён и все еще ничего не спрашивает, только кидает выразительные взгляды и выдает шуточки такой остроты, что Юнги в конце концов сдается и фыркает прямо в стакан. Благодаря этому "как всегда" внутри становится теплее, спокойнее, даже дышится как-то свободнее. И кажется, что бы ни случилось, он всегда сможет вернуться сюда и случайно заснуть в кресле, пока Сокджин занимается своими делами. Юнги ищет особенные слова, решается целую вечность, но выдает на выходе только: - Спасибо, - настолько непринужденно, насколько это возможно. Он не слишком эмоциональный и не слишком привык делиться своими переживаниями, и, может быть, сейчас самое время пожалеть об этом, но Сокджин улыбается, так же непринужденно, напоминает: - Не забудь привезти мне сувенир. И что-нибудь еще, - и вдруг тянется вперед. Объятия выходят до жути неловкими. Но Юнги, выходя из подъезда, все-таки улыбается. В аэропорту как всегда много народа, у Юнги немного подрагивают кончики пальцев, но он храбрится и старается глубоко дышать. Это его выбор и все обязательно будет хорошо. Он ведь хотел путешествовать и увидеть весь мир, так что Гонконг - отправная точка, начало пути, доказательство, что теперь все на самом деле серьезно. Он обнимает родителей и перехватывает чемодан покрепче. Отец, не слишком эмоциональный и слишком похожий на Юнги, говорит: - Удачи, - и улыбается одной из своих самых теплых улыбок. И Юнги кивает в ответ. У него получится.