Bright as jade

      Нефариус медленным шагом прохаживался по теннистой аллее, неся в руках небольшой сверток. Над головой учёного шумела молодая листва вековых дубов. Несмотря на то, что была середина весны, холодный ветер, словно по злому умыслу, обдавал холодком худощавое тело Тропи, забираясь под складки одежды, и небрежно трепал чёрные пряди волос. Но мужчине было не до проказ капризной стихии. Поэтому он лишь судорожно вздохнул и продолжил идти по широкой дороге. Спустя некоторое время вдали показалась крытая тёмной черепицей крыша. При виде неё учёный, ободрившись, резко ускорил шаг и вскоре оказался у высокого железного ограждения, окружавшего старое поместье. Чёрные острия штакетников, периодически разделяемые каменными столбами с искусной резьбой, были устремлены в небо и выглядели довольно угрожающе. Глядя на них, Нефариус вспомнил, как в детстве чувствовал себя ничтожно маленьким при виде этого ограждения, а его тогдашнее воображение заставляло эти заборные пики вырастать ещё выше и пронзать собой небо.       Из задумчивости Тропи вывел громкий собачий лай. Доктор опустил свой взор и увидел, как по ту сторону ограды, скалив зубы, рычали два крупных молодых бульмастифа. Псы рычали и делали резкие выпады, дабы спугнуть непрошенного гостя. Но физик сохранял спокойствие и никак не реагировал на действия животных. Отсутствие реакции у Повелителя времени на попытки запугивания немного убавило энтузиазма у сторожевых псов и рявканье сменилось тихим, но не менее грозным рычанием. Тем временем Нефариус смог расслышать сквозь рычание бульмастифов чей-то мужской голос: - Кого там принесло? Опять местная шпана повадидась цветы воровать?!... Зевс! Посейдон! А ну уймитесь!       Краем глаза Тропи заметил, как по направлению к собакам семенит коренастый пожилой мужчина, по пути наспех накидывая куртку. Подойдя к собакам, он взял за ошейники и слегка тряхнул. - Тихо! Тихо, я сказал! Сэр, - мужчина обратился к учёному. - если вы не заметили, на ограждении висит предупреждение о наличии сторожевых псов на этой территории! Вы знаете, как трудно усмирить этих молодчиков?! А я ж не молодею! - Но, как я погляжу, годы не отняли у тебя привычки язвить, Джим, - усмехнулся доктор.       Услышав своё имя, мужчина на мгновение опешил и уставился на Нефариуса с недоумением. Затем он слегка наклонился вперёд и прищурился, дабы получше разглядеть лицо физика. Его глаза тут же расширились в изумлении. - Боже правый! Нефариус, ты ли это? Прости, совсем на глаза стал слаб! - Не нужно тратить время на извинения, - прервал неловкое раскаивание сторожа Тропи. - Лучше открой ворота, а там уж и поговорим. - Ах да! - Джим хлопнул себя по лбу и засуетился. - Сейчас, сейчас! Мужчина развернулся и быстрым шагом отправился к небольшому строению у ограждения, таща за собой ворчащих от недовольства бульмастифов. Нефариус последовал за ним, идя вдоль забора. Джим, дойдя до строения, посадил псов на короткую железную цепь, до селе лежавшую без дела у стены, и затем зашёл в небольшой домик, оказавшийся сторожкой. Спустя несколько мгновений раздался писк и тяжёлые засовы, блокировавшие ворота, начали разъежаться и высокие кованные двери распахнулись перед доктором. Когда мужчина вошёл на территорию своего родового поместья, Джим его уже ждал возле сторожки. В руках у него был небольшой мешочек.  - Я понимаю, что у тебя, возможно, срочное дело и у тебя нет времени на такие мелочи, но всё же... - не завершив предложения, сторож взглядом указал на предмет в его руке. - Нет, ты прав. Лучше потратить пару минут и дать им ко мне привыкнуть, чем заставлять их поднимать шумиху лишний раз.  Мужчины зашли за сторожку, где мирно отдыхали бульмастфы. Когда Нефариус вновь оказался в их поле зрения, псы сразу навострили уши и устремили на физика настороженные взгляды. Джим раскрыл мешок и поднёс его Тропи. Учёный снял перчатку с руки и засунул бледно-голубую кисть вовнутрь.  - Лучше дай сначала Посейдону, - посоветовал Повелителю времени сторож, указывая на пса с тёмно-синим ошейником. - Зевс всегда на брата смотрит, когда они знакомятся с новыми людьми.  Нефариус вынул из мешка парочку ванильных сухарей и поднёс Посейдону. Сначала молосс встретил жест мужчины утробным рыком, но затем, учуяв запах любимой закуски, сменил недоверие на любопытство и, принюхавшись с осторожностью к худой жилистой ладони физика, взял сухарь и громко захрустел. Зевс, гляда на брата, издал отрывистый скулящий звук.  - Тише, тише, - сказал Джим, засовывая руку в мешок с сухарями. - Мы про тебя не забыли. Как дитё малое, право слово!  Бульмастиф, с заметно большим энтузиазмом, чем брат, взял сухарь из руки сторожа и незамедлительно принялся его грызть.  - Ну, теперь они будут ниже травы, тише воды! - сказал Джим, завязывая мешок тугим узлом. - А скажи, Нефариус, - он обратился к доктору. - В чём причина твоего неожиданного визита, если не секрет? Ты не возвращался сюда с тех пор, как уехал учиться, а после того как ты предъявил миру прототип машины времени, ты исчез окончательно. Я ни в коем случае не осуждаю тебя, и осознаю, почему ты не хочешь возвращаться сюда. И как раз по этому я в удивлении от того, что ты вновь порога родного дома. - Не буду лгать тебе, Джим. Я не хочу распространяться о причине своего пребывания здесь. Но, думаю, по старой дружбе ты имеешь право знать. Тем более, что ты прекрасно знал человека, из-за которого мне пришлось вновь оказаться на территории моего родового поместья.       Тропи размотал верёвку на свёртке, который нёс с собой, и развернул тёмно-коричневую бумагу на его верхушке. Не полностью, но достаточно, чтобы сторож смог увидеть нежно-розовые цветки орхидей.       Пожилой мужчина заметно погрустнел. - А-а... Так ты здесь из-за Госпожи Юминг? - он грустно улыбнулся. - Приятно знать, что ты ещё помнишь о ней и пришёл навестить.       "Помнит о ней". Нефариус скрипнул зубами, услышав эти слова. При каждом напоминании о том, что он забыл о своей матери на долгие годы до недавних снов доктор чувствовал, как его изнутри сжигало чувство вины. Слова Джима о прошедших годах только подливали масла в огонь. Несомненно, последние двадцать лет жизни учёного были полны множеством событий, которые, возможно, и вытеснили воспоминания о его матери: учёба вдали от дома, раннее начало самостоятельной жизни, первые эксперименты со временем, создание прототипа машины времени, признание молодого тогда гения в учёном сообществе. Звучит довольно позитивно, но затем началась чёрная полоса: нападки от консервативных и религиозных активистов против путешествий в прошлое и будущее, слухи о фальсификации первого публичного эксперимента изобретения. Свою роль сыграла и слава о дурном характере Тропи: коллеги и ассистенты, бывало, жаловались на высокомерие, холод и некую жестокость, проявление которых было нередко для молодого гения. Но несмотря на всё это, работа Нефариуса продолжала спонсироваться и при нём всегда были ассистенты... До одного происшествия.        Общественность не раз возмущалась опасным экспериментам со временем, проводимыми физиком. В основном потому, что во время них Нефариус нередко подвергал опасности себя, своих помощников, а иной раз и само время и пространство. Но стоило отдать учёному должное - он всегда был честен касательно своих экспериментов и оповещал ассистентов о рисках для жизни, так что противники изобретателя могли лишь недовольно ворчать в его сторону. До одного инцидента, унёсшего жизнь двоих помощников. После того, как статья о гибели двоих юношей, участвовавших в одном роковом эксперименте доктора, попала на страницы газет и журналов, общественность словно сорвалась с цепи: вновь активизировались противники экспериментов, университет, где Нефариус проводил эксперименты, нередко подвергался атакам недовольных. Особо рьяные ненавистники деятельности Нефариуса начали угрожать ассистентам учёного и профессорам. Это стало последней каплей. Доктор потерял работу и ассистентов. Инвесторы прекратили спонсирование и Тропи оказался ограниченным в средствах, но это не заставило его забросить эксперименты: они просто стали проводиться в подполье, скрытые от любопытных глаз общества, самодовольно считавшего, что устранило угрозу в лице молодого учёного. С деньгами было трудно: когда сохранённые до скадала накопления начали заканчиваться, доктору пришлось искать работу, что было довольно трудно сделать: в университеты и колледжи его не принимали, боясь, что он, получив доступ к оборудованию, возобновит свои эксперименты. Как на зло, уже ставшая на тот момент бледно-голубой кожа учёного стала для него своеобразной меткой. Ныне люди, завидев Тропи, нередко беспардонно перешёптывались между собой, называя некогда признанного научным сообществом гения "безумцем", "поехавшим часовщиком" или "синеликим уродом". Нефариус не обращал особого внимания на едкие обзывательства, так как его голова всегда была занята мыслями о машине времени. Но, тем не менее, обида в нём крепчала.       Вскоре упорство доктора в поисках работы дало свои плоды: Нефариус смог устроится в небольшую мастерскую по починке часов. Учёный не особо был доволен должностью, но он был не в том положении, чтобы жаловаться. В течении следующих трёх лет Нефариус днём работал в мастерской, а по ночам продолжал свои эксперименты со временем. Но, увы, даже на такой безобидной работе, как починка часов, доктор не избежал скандала. Изобретатель, из-за своего прошлого (да и синей кожи), был легко узнаваем, поэтому он попросил хозяина мастерской об одном условии: Нефариус хотел работать в отдельной комнате, дабы не попадаться на глаза клиентам. Его работодатель был непротив, прекрасно понимая, что не многие согласятся отдать свои часы на починку человеку, решавшемуся на безумные опасные эксперименты и это условие спокойно выполнялось до тех пор, пока одному наглому клиенту не захотелось увидеть "таиственного часовщика" (как тогда уже окрестили Тропи за его работу инкогнито). Когда он, пробившись через мастера в комнату, увидел Нефариуса, то, сыпя оскорблениями, швырнул свои починенные часы в лицо учёному. И тут физик сорвался окончательно: между ним и клиентом завязалась драка, в ходе которой Тропи умудрился рассечь оппоненту глаз отвёрткой. После этого случая, доктору пришлось незамедлительно покинуть своё место работы. Изобретатель был в отчаянии и в его голову пришла по истине безумная идея: испытать прототип временной брони. Это был новый проект учёного, который должен был помочь без вреда для человека перемещаться между различными временными эпохами - временная броня. Доктор доселе не испытывал её и даже не был уверен, сможет ли она защитить его от воздействия межвременного пространства, но тогда физика это уже не волновало: ему было плевать, если он погибнет в эксперименте. Уж лучше было так, чем на бездомным на обочине! Но, на его удивление, эксперимент прошёл удачно и, более того, свёл учёного с тем, кто сильно изменил его жизнь.       Джим с недоумением смотрел на смолкшего мжчину перед ним. - Нефариус? Ты в порядке? - А? - на секунду Повелитель времени смутился, будучи выведены из раздумий. - О, да. Я просто пытался вспомнить, где находится наш фамильный склеп. Всё таки меня здесь давно уже не было, а ты прекрасно знаешь, под какой защитой она находится... - наспех придумал учёный отговорку. - Понимаю, понимаю, - сторож кивнул. - Ну, думаю, ничего дурного не случится, если я на пару минут оставлю пост и проведу вас сквозь садовый лабиринт. А если что, Посейдон и Зевс дадут знать. - Благодарю, Джим. И двое мужчин молча направились по вымощенной камнем дорожке в сторону высоких ухоженных изгородей.