Безумие воспитания. Part II.

Ставь лайк, если с нетерпением ждал Рождества, потому что оно занимало у тебя косарь.

Разумеется, это вполне в духе таких малобюджетных сериалов — ожидать неожиданное непременно в канун Рождества. Типа, праздник: чудеса, сюрпризы и так далее. Но мы же не в сериале, мать твою через перила. Это — жизнь. Местами, конечно, отстойная, чрезмерно ухмыляющаяся, да так, что хочется по роже съездить. Такая необыкновенная, неповторимая. Не зря существует народная мудрость — дважды одну стопку не выпьешь. Ну, возможно, несколько модифицированная, но тем не менее применимая версия. Таки дела. А Сакура стояла, прижимая к себе уже Мико, вполуха слушая её неразборчивую речь. Руки нежно пропускали локоны длинных чёрных волос через пальцы, губы были растянуты в наиболее нежную версию женских улыбок. Взгляд счастливо и загнанно метался по присутствующим, будто бы подстреленная случайно псина. — Ты!.. — выдохнула Ино, гневно раздувая ноздри. — Я? — победно улыбнувшись, уточнила Харуно. — Ты! — рявкнула бывшая Яманако. — С этим мы уже определились, свиное рыло, — закатила глаза Сакура, не размыкая объятий. — Давай больше конкретики, или все твои эмоции улетят в молоко. Больше пыжишься, меньше делаешь. От возмущения, достигшего небывалой кондиции, Учиха-Яманако открыла было рот, но так и осталась стоять с глупым видом. Ей очень хотелось съехать кому-то по нагло ухмыляющемуся ебальнику, но хитрая сучка забаррикадировалась за ребёнком. Словно бы точно знала, что на уме у подруги. Хотя, учитывая, сколько лет они взаимно имели друг другу мозг, рассчитать действия было наилегчайшим, что могла сейчас сделать Харуно. Повисло несколько неловкое молчание. Это то, при котором даже слышно было бы, как жужжит муха. Правда, в такую погоду и в такое время года это было маловероятно. Однако каждый из присутствующих обладал достаточным уровнем воображения, чтобы представить всё именно так. — Сакура, — привлекая к себе внимание, произнесла Микото. — Так мило и по-рождественски, что ты навестила нас в канун праздника. Улыбнувшись ей, Харуно мягко отвлекла от себя бывшую воспитанницу и, откашлявшись, церемонно сказала: — Я прошу прощения, миссис Учиха, что пришла так нежданно-негаданно. Типа, м-м, — она развела руки в стороны, — сюрприз. — Кто-нибудь, верните её назад, — фыркнула Ино, демонстративно отвернувшись. — И после того, как я отлайкала ей все публикации в Инстаграме, эта сучка даже не удосужилась сказать, что приедет. — Ино, это невежливо, — нахмурилась Микото. Вынужденная кооперация несколько пошатнулась. — Ой, ну простите! — всплеснула руками бывшая Яманако. — Просто не очень-то приятно узнавать обо всём последней. — Ну, — высказался до сих пор молчавший Итачи, — мы все тут ошарашены. — Надеюсь, приятно, — буркнула Сакура, снимая пальто и перекладывая его на заботливые ручки Саске. Тот, к слову, не выглядел удивлённым, что не укрылось от вездесущей Ино. Прищурившись и поджав губы, она указала на него пальчиком и пропела: — А вот ваш, не побоюсь этого слова, сынуля, по всей видимости, в курсе происходящего. Ну, колись, Штирлиц. — Ино была всем сосредоточием внимания. Апофеозом активной мозговой деятельности. В основном, конечно, в женщине говорила обида, но не такая, что стоит уйти и хлопнуть дверью. А такая, когда надо вынести извилины окружающим и с чувством собственного достоинства приступить к индейке. Изощрённая женская логика, прости Господи. — Просто я предупредила Саске, что приеду, — невозмутимо отозвалась Харуно, щёлкнув пальцами перед лицом Ино. Та даже поперхнулась ядовитой слюной от такого высокомерного панибратства. — Прекрати волком смотреть, Яманако. Иначе я тебе всеку. И улыбнулась. Просто так. По-дружески. Всхлипнув, Ино прижалась к подруге детства, орошая её блузку солёными-солёными слезами обиды, горечи и тоски. Высказывая ей всё то, что накипело. Что невозможно было выразить печатным текстом в социальных сетях. Сейчас, в этот самый момент, она была готова простить Сакуре все прегрешения. Молчала? Ну и пусть. Теперь у Ино есть карт-бланш, чтобы отыграться. Но это всё потом. — Всё, прекрати тут сырость разводить, — поморщилась Харуно. — Я ожидала более позитивного приёма. Куроцучи, которая хоть и не знала, кто такая Сакура, обратила внимание на искреннюю нежность, которой просто провоняли все действия Саске. Ему осталось только улечься на пол, чтобы эта женщина ему брюхо почесала. Так или иначе, это всё вообще неспроста. Чем-чем, а отсутствием интеллекта девушка никогда не страдала. И выводы логически выстраивала. И вообще идеалом была бы, только вот готовить не умеет. — Кажется, нас не представили, — медленно выговорила она, следя за каждым изменением на лице Сакуры. — Куроцучи, — и протянула руку. Харуно, пытливо осмотрев новую пассию Учиха, с, казалось бы, искренней благожелательностью пожала ладонь. Сейчас атмосфера накалилась ещё сильнее — та же Ино готова была взорваться от нетерпения. Кто-то предвкушал бабский бой: с ногтями, укусами и громким выяснением отношений. Кто-то — например, Итачи — тихо молился Господу, в которого не верил, чтобы Сакура не велась на провокации и засунула свой острый язык глубоко-глубоко в толстую кишку. Единственно спокойными на фоне всей этой бледной немочи оставался Саске — само воплощение хладнокровности, Сакура, которая разомкнула рукопожатие и проговорила: «Как же, как же, наслышана», и Мико, интересовавшаяся осмотром бывшей няни больше, чем то, что та говорила. — Наслышаны? — если бровью, взлетевшей вверх, можно было придавить, то Харуно бы уже была погребена. — А я вот о вас, прошу прощения, ни разу не слышала. — Что не удивительно, — хмыкнула Харуно, довольно разминая затёкшие после перелёта плечи. — Я — личный кошмар Учиха Саске, унизивший и довёдший его до полоумного состояния как минимум раз пять. — Не забудь про инсульт, — негромко напомнил Саске, ухмыляясь и складывая руки в карманы с такой небрежностью, будто он на подиуме стоял. — Ах, да, — Харуно очень правдоподобно изобразила работу мысли. — К слову, я тебя от него и спасла, не так ли? — А когда я очнулся, то подумал, что ты сама при смерти. Вид у тебя был ужасный, — не остался в долгу Учиха, выказывая явное расположение к беседе. Харуно рассмеялась и изящно взмахнула ладонью, после чего жест медленно, но верно перетёк в интернациональный знак в виде поднятого среднего пальца. «Пошёл на хуй», — иными словами говорила она. — Они что, свихнулись? — тихо спросила у Итачи Ино. — Шуткуют друг с другом, будто ничего нахрен не было. Якобы не твой братец разваливался на куски после того, как она уехала. И не она пропала на полгода, прежде чем вышла на связь. — Я вообще ничего не понимаю, — одними губами проговорил старший из братьев, сосредоточенно разглядывая искренне подтрунивавших друг над другом бывших… любовников? Или какая у них там ипостась была сыграна? Вполголоса переговариваясь, вся честная компания направилась обратно в гостиную, где всё так же важно и скрупулёзно восседали старшие Учиха. Мадару мало что волновало в этой жизни, он слыл явным пацифистом и непогрешимым похуистом, поэтому продолжал жевать салат, медленно моргая. Обито следовал примеру батеньки, не забывая подливать великовозрастному ребёнку ещё вина. Фугаку же… Фугаку вперил внимательный взгляд в Сакуру, стоило той только появиться в поле его зрения. — Без приглашения, — медленно и тихо сказал он. Странно, но услышали слова главы семьи все. Харуно, категорично сложив руки на груди, холодно процедила: — Вечер добрый, мистер Учиха. Прошу прощения за такой непозволительный в вашем мире визит — без предварительного уведомления за три месяца. Фугаку отпил из бокала вина, оставив его в ладони и с явным удовольствием наблюдая за кружением благородного напитка. — Мне кажется, мисс Харуно, ваши родители так и не удосужились привить вам манеры, которые присущи юной леди. — Голос его опустился ниже и оледенел враз. Микото, поджав губы, укоризненно прошептала: «Дорогой!» Фугаку остановил её попытки приструнить его взмахом ладони. И опять посмотрел на Сакуру: жутко давящий, тяжёлый взгляд проникал в самую суть. От такого даже у бывалой Куроцучи подогнулись колени, и если бы Саске не придержал её, то девушка позорно бы бухнулась прямо на пол. Всем стало не по себе. Фугаку был, казалось бы, в ярости. Был готов рвать и метать. Харуно сделала два шага вперёд, слегка склонившись перед ним, и прошипела: — Может, дело в том, что они около семи лет просидели в тюрьме, а, Ваше великолепие? — Аргумент, — кивнул старший Учиха и допил вино. — Но это вас не оправдывает. Более разумные предложения? Сакура наклонилась ещё ближе и, внезапно шкодливо ухмыльнувшись, выставила вперёд кулак и припечатала всех остальных словами: — Кулачок, мистер У? И Фугаку — этот почти тиран и деспот. Этот ужасный в своём гневе человек, держащий в узде и жену, и детей. Человек, которого даже СМИ не решались тревожить. Так вот, этот самый айсберг, который разбил в хлам «Титаник», так же проказливо улыбнулся и слегка соприкоснулся кулаком с кулаком Сакуры, тем самым воспроизведя жест приветствия, который присущ разве что афроамериканским рэп-исполнителям, нежели солидному господину с «Тойотой» в гараже. Кто-то что-то говорил про отсутствие чрезмерной «сериальности» в реальной жизни? Выпустите в него залпом дерьма, дамы и господа, он вас наебал.

***

— Вообще, я не особо прониклась Швейцарией, — пожала плечами Сакура, довольно откидываясь на стуле. Благодарно кивнув Микото, она добавила: — Великолепная индейка, миссис Учиха, но уж больно жирновата для меня. У нас в Цюрихе… — Кто-то не проникся Швейцарией, — ехидно напомнила Ино, болтая в руке бокалом вина. — А кому-то пора завалить… — Харуно осеклась, медленно вздыхая и переводя взгляд на Мико: — А как у тебя дела, гиперактивное чудо? — О, Сакура, ты столько пропустила, — счастливо зачирикала Учиха-младшая. Саске, оставаясь в своём репертуаре, возвёл глаза к потолку, Фугаку начал вполголоса переговариваться с отцом, потому что глуховатый Мадара то и дело спрашивал, кто такая Харуно и не одна ли это из его многочисленных потомков; Итачи подкладывал жене салат, стараясь не вслушиваться в разговор. Потому что Мико умело выводила всех из себя подробностями. Смаковала их, пережёвывала, начинала рассказывать заново. Это умилительно в первый раз. Слегка забавляет на второй. Но в третий ты начинаешь жалеть, что убийство наказуемо. Да и вообще противоречит твоим моральным принципам. — Так, принцесса, стопанись, — Сакура решительно хлопнула ладошкой по столу. — Во-первых, я в курсе всех наиболее значимых событий в твоей жизни, — насмешливый взгляд в сторону отца-одиночки. — Во-вторых, не мямли. Ничего же непонятно. И не пережёвывай слова. — Вот странность, — задумчиво проговорил Саске, медленно смакуя вкус вина, — Харуно сказала это Мико, а обделаться захотелось мне. — Это потому что ты снова нажрался, — желчно ответила оскорблённая до глубины души бывшая няня. Учиха-младшая, восприняв критику на удивление спокойно, пододвинула стул ближе к Сакуре, наклонилась и начала деловито излагать события. Микото, вздохнув свободно, откашлялась и предложила: — Кому десерт?

***

Харуно молча рассматривала семейные фото, которые любвеобильная миссис Учиха расставила на каминной полке, каждую среду любовно стряхивая с них пыль. Бывшей няне было слегка неуютно от чрезмерно любопытных взглядов, которыми её одаряла чета Учиха-Яманако. Дико выводило из себя показное равнодушие Куроцучи, хотя Сакура заранее себя настроила если не на бой насмерть, то на циничные шутки точно. Конечно, её впереди ещё ждала встреча с Карин, но подруга вела в последнее время аскетичный образ жизни. Так что огрести по полной Харуно рассчитывала сегодня. И довела себя до совершенного владения собой, тренируясь постоянно. И даже в самолёте. И даже сейчас, засовывая в себя очередной кулинарный изыск Микото. Стыдно признавать, но она считала Саске своей собственностью до сих пор. Хотя, говоря откровенно, перестала иметь на это право с того самого момента, как села в такси тогда, пять лет назад. Глубоко вздохнув, женщина зарылась пальцами в розовые волосы и помассировала кожу головы. Мигрени начались ещё с выхода с трапа, и только тогда Харуно поняла: вот он — долбанный Нью-Йорк. Со своим смогом. С длительными пробками. И с Учиха Саске в роли напоминания о том, что у неё был выбор. Корявый такой, допустим, ни разу не щадящий. У каждого в жизни есть такой момент, который ты прокручиваешь сотни раз, в разных комбинациях. Каждый раз находя выход совершенно под другим углом, и от того коря себя за принятое решение. Только Всевышний знает, сколько слёз было пролито уже потом. Годы спустя. — Не смей подкрадываться ко мне со спины, — сухо обронила Харуно, не поворачиваясь. Она и так прекрасно знала, кто стоял сзади. И давил её своим долбанным взглядом. — Иначе у меня может сработать рефлекс, а у тебя может случайно сломаться нога. В двух местах. — Ты даже не даёшь нам возможности стать подругами, — ухмыляясь, отсалютовала ей бокалом Куроцучи. — А ведь судя по всему, у нас много общего. Харуно улыбнулась. Она тоже так считала. Молчание никого не тяготило. Девушка шагнула вперёд, оказываясь аккурат бок о бок с Сакурой. Они сейчас наблюдали мини-историю, вдыхали лёгкий флёр детства. Оказалось, что Итачи любил официальные костюмы с начала средней школы, а у Саске был милый костюмчик в младенчестве. Обе, несомненно, могли шантажировать его этим, и Куроцучи не могла отказаться от такой возможности, сфотографировав снимок на телефон. Харуно воздержалась, внаглую стащив бокал из руки Куроцучи, и, имея достаточный лимит наглости, кивнула благодарно. — Честно говоря, не особо люблю вино, — словно бы извиняясь, сказала Сакура. — Предпочитаешь что покрепче? — хмыкнула собеседница, отбирая бокал назад. Такова жизнь, короче. — Вообще не пью, — жизнерадостно улыбаясь, ответила бывшая няня. — И тебе не советую. — И почему же? — заинтересованно подняла брови Куроцучи. — Потому что хоть кто-то должен оставаться трезвым. Учиха не способен на это никоим образом, так что сия почётная миссия накладывается на твои плечи. Куроцучи, допив вино, аккуратно поставила бокал на стол, вздохнула и только потом посмотрела прямо в глаза Сакуры. И сказала, чеканя каждое слово: — Саске ни разу не напился при мне. Да, выпивает, но немного и по праздникам. Но, к сожалению, очень много курит. И почему-то только «Данхилл». Идеальность пошатнулась, пуф-ф, — фыркнула она, отворачиваясь. Харуно спокойно смотрела на неё, не решаясь ответить на невысказанный вопрос. А что ей оставалось? Куроцучи было иррационально и не по-харуновски жалко. Хотя та бы этого не приняла ни под каким видом. — Охуеть, — протянула Сакура. — За это стоит сказать тебе «спасибо», не так ли? — Жалкая попытка, Харуно, — едва слышно ответила Куроцучи. Мотнув головой, Сакура отвернулась и решительно вышла из комнаты. Выдержка давала сбой, трещина произрастала из глубин самосознания. Да ебись оно всё конём.

***

С занятного рождественского обеда, плавно перетёкшего в ужинсонкроватьзавтрак, прошли ровно сутки, а Наруто уже был в курсе всех курьёзов. Узумаки недоумённо хмурился, глядя на часы. Опоздания были деловой фишкой Яманако, мог себе позволить не придти вовремя и Саске, потому что «я могу». Но не Харуно. Этот олень-раздолбай в прошлом, настоящем и будущем мог нахуевертить во многих сферах. Но за пунктуальность Сакура ратовала, как могла. И именно от неё могла прилететь сочная такая оплеуха, стоило кому-либо опоздать хотя бы минут на десять. И никакие оправдания не были для неё единственно-верными. Даже смерть считалась… — … недостаточно важной причиной для задержки, блять! — рыкнула Ино, откидываясь на кожаный диван кофейни. — Недостаточно важной, сука! — Не ори, — спокойно отозвался Узумаки. — Не ори, сказал. — А ты мне безопасное пространство не сужай, — окрысилась в ответ Яманако. — Она мне и так порядочно задолжала за все те недомолвки, секреты какие-то и… — Ино задумалась, вспоминая. — Да! И за все те шутоньки, которыми они перекидывались с Саске. Просто выбесило, честно. Узумаки ухмыльнулся, отпивая кофе. Он был просто человек-скала. Незыблемо-спокойный, как удав. Просто даже не верилось, что он на такое способен. — Я предлагаю тебе расслабиться, — деланно посоветовал он, всё с той же изысканностью прикладываясь к чашке с кофе. Кто знал, может, залогом его успеха на поприще сдержанности было двести грамм конька, которые он бухнул в чашку? — Я предлагаю тебе на хуй идти, аристократ хуев, — прищурилась женщина, испортив весь грозный облик тем, что начала по привычке поправлять волосы. Наруто наблюдал за её манипуляциями с искренне мужской непосредственностью. Не стоит останавливать Ино в её попытках выглядеть всегда безупречно. В прошлый раз в него кинули вилкой. В сей раз, не исключено, что это будет что-то из более тяжёлой артиллерии. Ну, что имеет место быть в поле зрения госпожи Учиха. Стакан там, стул или бариста. Звякнул колокольчик, оповещающий о прибытии новых постояльцев. Узумаки был готов поставить всё своё имущество на то, что это никто иная, как Харуно Сакура. Для надёжности прищурив глаза, он на удачу скрестил пальцы и повернулся, раскрывая глаза. Да. По всей видимости, ему придётся отдать благопристойно обставленный пентхауз, потому как это если и была Сакура, но не одна. Внимание! Её под руку вёл улыбающийся Саске. Подчёркиваю: улыбающийся. У Учиха, как это, впрочем, можно было отметить сразу, были свои, личные отношения с юмором. Иными словами, чувство этого самого юмора отсутствовало у него, как и чувство такта. Поэтому, стоит намекнуть ему на отсутствие понимания шуток, рискуешь напороться, во-первых, на гранитную скалу безразличия к твоим словам, а во-вторых, на некий обидный эпитет в твою же сторону. Поначалу это, разумеется, обижало, но знакомство их исчислялось порядочным количеством лет, чтобы Наруто продолжал негативно реагировать на заскоки приятеля. Но за все эти года Узумаки наблюдал такое явление, как «улыбка» у отдельного представителя семейства Учиха несколько раз. Да и то непродолжительную. Так, растянул губы — стянул. Никакого разнообразия. А тут — он смеялся. Сакура шутливо пихнула его в бок и что-то сказала, пока что не замечая лучших друзей. Ну или в какой там роли они для неё остались. Саске же, в ответку, дёрнул её за локон волос, который гордо и в одиночестве вылез из-под шапки. Просто идиллия, мать её. — Не, ты глянь, а, — вякнула разобидевшаяся Ино, обличительно ткнув на парочку пальцем. — Голубки. Сюсюкают друг с другом с самой встречи, не оторвать взгляда. — Спрячь жало, Яманако, — устало закатил глаза Наруто. — Я считаю, что стоит разобраться, прежде чем делать какие-то выводы. Ино хмыкнула. У неё было своё мнение. Как всегда. — Привет, ребята, — махнула им рукой Сакура, улыбаясь ещё шире. Узумаки, не имея пока никаких претензий, встал с места, пожал руку вмиг ставшему серьёзным Учиха и обнялся, деланно и душевно, с Харуно. Не удержавшись, показал язык насупившейся Ино и счёл приветствие логически завершённым. Бывшая няня сняла дублёнку, опять передала её в руки по-пидорски галантному Саске и уселась рядом с Ино. Сам же Учиха, только педантично расстегнув пуговицы пальто, с царской непринуждённостью опустился на место рядом с Наруто. — Кофе? — вежливо предложил Узумаки. — Латте, — одновременно произнесли недавно пришедшие и чуть ли не влюблённо посмотрели друг на друга. Сейчас Наруто начал понимать Ино: невхерственно мутило от всей этой сопливости. Так и хотелось воткнуть кому-нибудь вилку в руку, чтобы некой долей брутальности разбавить сахарную сиропность ситуации. Ну или опять подраться с Саске. Мужчина даже во всех красках представил, как его кулак разбивает скулу Учиха, превращая его с годами не утраченную смазливость в мешанину гематом и кровоподтёков. — Хуетте, — подала голос Ино, категорично сложив руки на груди. Сакура закатила глаза, как Наруто пару мгновений назад. — Ты никак не угомонишься, — скорее утверждала, нежели спрашивала, она. Бывшая Яманако упрямо отвернулась к окну. Харуно вздохнула и переплела пальцы между собой, торжественно откашлявшись. Узумаки весь обратился в слух, а Саске продолжал витать в каком-то астрале. Ему все эти перипетии были, выражаясь просто и доступно, по хую. — Слушай, были причины для того, чтобы я смолчала о своём приезде. Во-первых, свиное отродье, ты абсолютно не умеешь держать язык за зубами. Во-вторых, я просто хотела сделать сюрприз. — А что это за тайны мадридского двора? — изогнула бровями Ино, изображаю крайнюю степень недоверия и недоумения. — Тайна государственной важности, — с абсолютно непроницаемым лицом объявил Учиха. Сакура молча швырнула в него салфеткой. — Да не в этом дело. Просто не хотела, чтобы те же Хьюга испортили мне праздники. А то, что Неджи примчится уже в аэропорт с улыбкой на противной роже, это действие с вероятностью в сто процентов. Долбанный хмырь, прости господи. — Нахмурившись, Харуно благодарно кивнула бариста, принимая своё кофе. — А сейчас, выходит, не боишься? — хмыкнул Наруто. Ему, да и не ему одному, казалось, что вся эта история притянута за уши. Учиха, хмыкнув, бросил на стол газету, причём именно той стороной, где красовался крупный, заманчивый заголовок. Он гласил: «Наследница состоятельной семьи из Швейцарии возвращается в Нью-Йорк пять лет спустя: что нужно светской леди в нашем Большом яблоке?». — О! — У Ино получилась идеально ровная буква «О» губами. — Теперь ты — не крыса подзаборная, а наследница состоятельной семьи? Харуно почти что виновато улыбнулась. — Родители получили амнистию и политическое убежище от швейцарского правительства. Я и поэтому не хотела объявлять о себе, — женщина развернулась к Ино и тихо-тихо сказала: — Мне стыдно смотреть тебе в глаза, после того, как мои родители живы и процветают, а твои умерли. Сглотнув, бывшая Яманако мотнула головой. — Не глупи. Я это пережила уже. С одной стороны, иногда в голову приходят ужасные мысли, что так лучше. Лучше уйти с этого света, чем прозябать в тюремном заключении. Так что прекрати строить из себя великую мученицу, — корявая, но уверенная улыбка вновь возникла на губах неунывающе долбанутой Ино. Харуно рассмеялась и ткнулась носом в плечо подруги. Та, шутливо отмахиваясь, цокнула языком. Наруто разулыбался, как умственно-отсталый, и только Саске сохранял царственно-непринуждённый вид. Просто ёбаный Господь Бог, а не человек. — Слушайте, у меня идея! — с энтузиазмом воскликнула Ино. — Может, нам на праздники отправиться в Швейцарию, покататься на лыжах и всё такое? Я жуть как хочу увидеться с Кизаши и Мебуки. — Поедем всей оравой? — поинтересовался Узумаки, находя это предложение весьма заманчивым. А вот у Харуно автоматически выцвела улыбка. Саске, отметив сей факт, прищурился. Он-то не забудет. Такие вообще ничего не замечают. Мгновение спустя Сакура опять начала улыбаться, изображая бурный восторг. Что-то тут нихуя неспроста.

***

— Садись, давай, — настаивал Учиха, открыв дверь машины, молча приглашая. — Я на такси, — нахмурилась Сакура. — Садись. Я. Сказал, — чеканя каждое слово, повторил он. Они столкнулись взглядами: непокорный и вызывающий её и холодный, изучающий слабые попытки сопротивляться его. Сие действие не могло продолжаться вечно, и Сакура, признавая своё сокрушительное поражение, села на переднее сиденье. Учиха, даже слегка насвистывая, обошёл автомобиль и сел на водительское. У мужчины, казалось, всё было хорошо. И насупившаяся Сакура его благодушию не мешала. Вечер прошёл в стиле троица. Шуточки, прибауточки, взаимные подколы и обсуждения предстоящей поездки. Нет-нет, но во взгляде Харуно читалось примерно следующее: «Нахуй вы мне там сдались». Чувствовалось, что ей явственно претила мысль, что они все поедут и вторгнуться в её тщательно выстраиваемый мир. Где она, собственно, училась жить без них. И в первую очередь — без него. Всё это Учиха читал без труда. Он вообще был смышленый мужик. Путь прошёл в полном молчании, и только когда Саске свернул, припарковавшись у здания гостиницы, где остановилась Харуно, женщина разомкнула губы и сухо обронила: — Спасибо. — Не за что. И снова молчание. Саске смотрел в её глаза, силясь понять, скажет она сама или придётся ему. Нет, понял Учиха, не скажет. Будет молчать, боясь произнести страшную правду. — Странно знать о чём-то важном, но ждать, пока человек скажет об этом, — негромко начал мужчина, не отрывая взгляда. Харуно отвернулась, будто бы спасаясь от его изучающих глаз. Вся пелена спала — и нет больше той непринуждённости. Упорно отыгрывая эти роли, они сами чуть было не поверили, что вот так спокойно могут видеться. Разговаривать. Подшучивать друг над другом. Успешно водить за нос других. Только вот — нихуя. Нихуя. — Когда, — ещё тише сказал Саске, — ты сообщишь мне о том, что у нас есть дочь?