Маленькие девушки созданы для любви, большие — для работы

Проснувшись по будильнику, девушка почувствовала себя просто отвратительно. Это была не та неприятная пульсирующая боль в висках от недосыпания и свинцовые веки, которые практически невозможно поднять, но тупая боль во всем теле. Котовари откинула влажное от пота одеяло и буквально скатилась с кровати на пол. Выключив будильник, Рёко, пошатываясь, встала и поплелась в ванну. Несмотря на то, что футболка насквозь промокла от пота, тело била мелкая дрожь. Обхватив себя руками, девушка с трудом открыла дверь. Но она не смогла сделать и шага из своей комнаты. Силы покинули тело, в глазах потемнело, и в следующий момент она почувствовала сильный удар. В ушах зазвенело, к горлу подступила тошнота, а мир начал вращаться перед глазами. — Рёко, господи, что с тобой?! Рядом присела мама. Испуганно посмотрев на бледную дочь, она коснулась ладонью влажного лба. — Ты вся горишь! — Мне надо в школу, — хрипло выдавила из себя девушка, ухватившись за рукав матери. — Какая школа?! — возмутилась женщина. Она с трудом подняла обмякшую и неспособную двигаться дочку и дотащила обратно до кровати. Уложив свое чадо, она строго-настрого запретила шевелиться и вышла из комнаты. Рёко закрыла глаза, которые казались двумя пылающими угольками, обжигающими веки. Из-под ресниц полились горькие слезы обиды — заболеть перед самым летним лагерем, на планирование которого у неё ушло несколько бессонных ночей и беспокойных перемен в школе… Почему мир так к ней несправедлив? Матрас продавился под тяжестью матери. Рёко ощутила на своем лбу холодное влажное полотенце. Девушка с трудом приоткрыла глаз и посмотрела на сосредоточенное лицо своей мамы. — Чего ты плачешь? — вздохнула женщина и провела полотенцем по щекам Рёко, вытирая слезы. — Лагерь летний… — простонала Котовари. — Я так долго его планировала… Так хотела поехать туда с Мурасакибарой… — Тот мальчик твой? — улыбнулась мама. — Думаю, он все поймет. У тебя вся жизнь впереди! После лагеря сходите на свидание… — Он не мой, — вздохнула Рёко и закрыла глаза. В голове бил набат, разные мысли роились в разгоряченной голове, мысли, которые никогда раньше не поднимались из темного омута подсознания. — Ой, что это? Женщина прищурилась и наклонилась поближе к лицу дочери. На лбу и щеках появились розовые пятнышки с назревающими прыщиками. Она отложила полотенце в миску с водой, откинула одеяло и подняла ночную майку, оголив живот Рёко. На бледной коже хорошо было видно обильное высыпание. — Ох, Рёко… Ветрянка! — Что?! — хрипло переспросила Котовари. Она села и тоже начала разглядывать свой живот. — Нет… Нет! Нет! Я могла бы отлежаться три дня и приехать… — Так, ложись! — скомандовала мать. — Сейчас тебе нужен только покой! Попытки Рёко встать были жестко пресечены матерью: она с силой нажала на плечи дочери, вдавливая её в матрас. Котовари начала капризничать, словно маленькая девочка: размахивала руками, била ногами по кровати, скинула с себя одеяло и громко ныла. — Котовари! — рявкнула мать и встала на ноги, уперев руки в бока. — Если ты сейчас же не прекратишь истерику, я очень сильно разозлюсь! Рёко замерла и уставилась на свою мать, карие глаза которой метали молнии. У женщины появилась властная аура, которая сразу же пресекла все капризы дочери. Девушка надула губы, но послушно натянула одеяло до подбородка. Глаза Котовари-старшей мгновенно потеплели, и она вновь превратилась в заботливую мать. Присев обратно на кровать, женщина положила на горячий лоб дочери влажный компресс. — Сейчас принесу жаропонижающие, выпьешь, и поедем в больницу. — Котовари-сан жестом, полным заботы, убрала влажную прядку со лба Рёко и заправила её за ухо. — Надо еще позвонить в школу, чтобы тебя там не потеряли. — Араки-сенсей меня убьет, — плаксиво отозвалась Рёко. — Кто будет готовить в этом летнем лагере? Мне надо столько еще сделать — записывать физические параметры игроков, помочь ей со стратегией!.. А ещё появился новый игрок, он хоть и хорош, но мне надо будет проконтролировать его вхождение в команду. Он достаточно силен, и я не уверена, что он так быстро сыграется с остальными. — Даже с температурой ты думаешь только о работе, — обреченно вздохнула женщина. — Прямо как отец. Тонкие пальцы женщины на секунду сжали миску с прохладной водой. Повисла неловкая пауза, которая была нарушена самой Котовари-сан. Она поспешно встала с кровати и, бросив дочери, что скоро придет, тихо вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. Рёко вздохнула и закрыла глаза. Полотенце немного облегчило головную боль, но не избавило от внезапно появившегося зуда. Девушка буквально чувствовала, как на коже по всему телу появляются пятна. Обреченно шмыгнув носом, Рёко, придерживая на лбу полотенце, потянулась за телефоном. Прищурившись от слишком яркого света экрана, Котовари с трудом набрала сообщение Анаги, коротко и емко изложив свою трагедию, и без сил откинулась обратно на подушки. Врачи подтвердили диагноз ветрянки и прописали Котовари постельный режим на неделю, а карантин — на три. Рёко порывалась сбежать в лагерь, как только температура спадет, и некоторые даже поддержали её в этом решении, но оказалось, что Иноэ, Кенсуки и даже сама Араки-сенсей не болели ветрянкой. Идея с треском провалилась, и часть летних каникул Рёко просидела дома. Единственным посетителем была Анаги. Так что у ветрянки все-таки были положительные стороны — Ивасаки буквально прописалась у Рёко, они как в средней школе проводили почти все время вместе, устраивая на кухне кулинарные поединки, где судьей выступала мама Котовари. А ночью, когда уже надо вести себя тихо и притворяться спящими, они ложились на пол голова к голове и смотрели сквозь окно на тусклые звезды над городом. — Знаешь, может, это и нехорошо так говорить, — вздохнула Анаги, накручивая на палец прядку каштановых волос. — Но я иногда радуюсь тому, что ты заболела. — Угу, — кивнула Рёко. Девушки лежали на расстеленном двухместном футоне под самым окном. С влажным воздухом в комнату проникала и приятная прохлада. Рёко закинула длинные ноги на кровать и покачивала ступней в такт какой-то мелодии, услышанной сто лет назад. — Ты со своим баскетболом почти забросила кулинарный клуб, — обиженно протянула Анаги. Девушка повернулась к подруге и калачиком свернулась у неё под боком. — Я стараюсь совмещать, правда, — вздохнула Рёко, заложив руки за голову. — В средней школе было намного легче: команда была другая, и менеджером, по сути, была не я… Команда нашей школы — элита. И за такими игроками, как тот же Мурасакибара, нужен глаз да глаз. — Насчет Мурасакибары… Рёко вздрогнула, услышав грусть в голосе Ивасаки. В голове пронеслось множество мыслей — что Анаги что-то узнала или поняла. Но затем Котовари отдернула себя: ведь у неё с Атсуши ничего нет. Совершенно ничего. — Я уже так по нему скучаю… — Рёко постаралась скрыть свой облегченный вздох за чиханием. — Ох, а я нет, — выдавила из себя Котовари, вытирая нос салфеткой. — С ним очень тяжело, я тебе сто раз уже говорила. — Да, я заметила, что в последнее время вы не ладите. — Ивасаки села и посмотрела в лицо подруге, в тусклом свете луны оно было бледнее, чем обычно. — Да. — Рёко постаралась придать своему голосу как можно больше сварливости. — Чем я дольше с ним общаюсь, тем больше убеждаюсь, что он маленький, вредный и избалованный… Котовари осеклась. Внезапно перед глазами встала та сцена почти месячной давности, в комнате Атсуши. Кожа рук словно вновь ощутила те робкие, а затем настойчивые прикосновения больших и сильных ладоней, тот сладковатый запах его одежды и волос, а еще тот взгляд — внимательный, и очень… Взрослый? Котовари сжала пальцами пижаму у себя на животе и уставилась на темный потолок. Она поняла, что не видела и не общалась с Мурасакибарой уже, казалось бы, целую вечность, и в душе от этой мысли поселилась тоска. Внезапно Анаги наклонилась над Рёко — миловидное личико в обрамлении каштановых волос полностью закрыло обзор. По лицу скользнула шелковистая прядь, и Анаги, хихикнув, убрала её за ухо. — Можешь не общаться с Атсуши-куном. — Ивасаки вернула подругу в реальный мир и уселась рядом с ней на колени. — Я же вижу, что между вами появились какие-то напряженные отношения, — Анаги потянулась и посмотрела в окно. — Да и общаться мы вроде бы начали. В начале осеннего семестра думаю обменяться номерами, и дело точно пойдет у нас! — Ивасаки радостно захихикала и прикрыла лицо волосами. Рёко выдавила из себя улыбку — скажи Анаги такое намного раньше, она, возможно, почувствовала бы облегчение. Но сейчас, когда Ивасаки намекнула на то, что её общение с Мурасакибарой должно свестись к минимуму, на душе стало как-то гадко, даже во рту появился какой-то горький привкус. — Ах, как же я рада, что мы хотя бы часть каникул провели вместе! Ивасаки кинулась обнимать подругу. Заключив шею Рёко в крепкие объятия, Анаги улеглась рядом с ней и пожелала ей спокойной ночи. Котовари потрепала Ивасаки по волосам и, приобняв её, постаралась уснуть. Остаток каникул Рёко решила провести у бабушки и дедушки в их новом доме, в поселке Юаса. Теплый климат южной префектуры Вакаяма и воды Тихого океана точно отвлекут Котовари от грядущих забот и помогут восстановить ослабленный после болезни иммунитет. Конечно, это не жаркие пляжи Доминиканы с белоснежным песком, куда уезжает Ивасаки с родителями, но Рёко не любительница кататься по заграницам. В родной стране ей было комфортнее всего. Но прежде чем отправиться в приятное путешествие, девушке надлежало сделать хотя бы часть менеджерских дел, от которых она успешно отлынивала всю свою болезнь. Летом школа казалась почти пустынной. Звонки не разносились над территорией Йосен, просторные коридоры, залитые летним солнцем, были пусты, и лишь иногда по ним деловито шагали один или два ученика, или преподаватель. Рёко зашла в спортивный комплекс, который встретил её звенящей тишиной, но девушка нисколько ей не удивилась. Часы еще не показывали даже девяти утра. Котовари сама не ожидала от себя того, что вскочит ни свет ни заря. А поскольку подолгу валяться в кровати она не имела привычки, Рёко решила разобраться со всеми делами как можно быстрее. В тренерской, как обычно, было душно, и девушка первым делом открыла окно и оставила дверь открытой, чтобы шел хоть какой-то сквозняк. Усевшись в кресло, девушка нагнулась и открыла их ящик. В нем на самом верху лежала объемистая папка, а на ней покоилась записка от Араки-сенсея. Рёко достала документы и начала их изучать — этот лагерь был намного насыщенней, чем весенний, и в который раз Котовари посетовала на свою болезнь. Пробежавшись глазами по цифрам на листке Мурасакибары и по памяти вспомнив последние записи в его профайле, Рёко с удивлением заметила, что показатели его силы и выносливости увеличились почти вдвое. Но больше поразили показатели Тацуи: он мало в чем уступал игрокам основного состава, и даже превзошёл Мацуоку. Скорей всего, Химуро займет его место атакующего защитника в основном составе. Спросив себя, что по этому поводу думает сам Мацуока, Рёко потерла указательным пальцем переносицу и принялась за дело. Разобравшись с нудной бумажной работой, Котовари аккуратно разложила профайлы игроков в алфавитном порядке и сладко потянулась. Откинувшись на спинку стула, она закрыла глаза и потерла их ладошками. Слегка надавив на закрытые веки пальцами, она вызвала в сознании разноцветные всполохи. Глубоко вздохнув, девушка вновь открыла глаза, все еще видя перед собой цветастые фейерверки, которые спустя несколько секунд окончательно угасли. На глаза попалась одна из фотографий, что висела на стене. Рамка скосилась чуть в сторону, будто кто-то специально сдвинул её. Такой непорядок мгновенно начал раздражать девушку, и она встала из-за стола. Рёко поправила фотографию и уставилась на потускневшее от времени изображение баскетбольной сборной Йосен почти тринадцатилетней давности. В руках высокий и широкоплечий капитан держал Зимний кубок турнира между баскетбольными командами старших школ. Котовари ухмыльнулась — Ракузан хоть и является старейшей школой, участвующей в каждом зимнем чемпионате, и больше всего завоевывала этот приз, в один из годов их школа утерла нос «Старейшему императору». Девушка нагнулась к фотографии поближе, чтобы лучше рассмотреть баскетболистов. Все как на подбор были очень высокими — и лишь пятый номер едва доставал коротко стриженной макушкой до плеча капитана. — Интересно, видел ли эту фотографию Кенсуки-сан?.. — пробормотала Рёко себе под нос, покусывая нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Девушка уже хотела отвернуться, как внимание привлек баннер позади баскетболистов. Котовари схватила фотографию и буквально носом прижалась к хрупкому прозрачному стеклу. Бледно-розовое полотно, где белыми буквами было выведено «Щит Эгиды», поразило Рёко. — Щит Зевса, которым он призывал ужасные бури, — прошептала Котовари. Сразу же захотелось найти этот баннер. Почему его убрали? Рёко выпустила из рук фотографию, повесив её нормально, и огляделась. В тренерской было много пыльных коробок, и понять, где именно может лежать полотно, было почти невозможно. Ругая про себя нерадивых учителей, которые не удосужились хотя бы подписать год, в котором та или иная коробка была уложена, менеджер приступила рыться в пыльном хламе. Старые спортивные журналы — от баскетбола до синхронного плаванья, сдутые и сплющенные дырявые волейбольные мячи, несколько разномастных носков (Рёко потерялась в догадках, как они вообще попали туда), пожелтевшие от старости заявления на прием в клуб. Смахивая пыль с новой коробки, Котовари убеждала себя что вот, сейчас там точно будет!.. И каждый раз её ждало разочарование. К обеду большая часть вещей была пересмотрена. Рёко со стоном опустилась на пол и шумно выдохнула. В носу зудило от застоявшейся пыли, она была везде — на волосах, на одежде, в воздухе. В полоске света, что лилась из окна в комнату, лениво кружились в воздухе маленькие её частицы. Девушка несколько минут смотрела на них, будто завороженная. Рёко вздохнула еще раз, и пыль с новой силой закружилась. Можно еще посмотреть в кладовой, но вещей там в два раза больше, и… Взгляд Котовари упал на узкую, но длинную коробку, запихнутую под стеллаж с наградами. Задохнувшись от волнения, девушка неловко поднялась на ноги и, едва не потеряв равновесие, подбежала к нему. Почти распластавшись на полу, она просунула руку под шкаф. Пыли там было еще больше — Рёко ладонью ощутила шершавую поверхность картона, и пыль буквально заскрипела под её пальцами. Вытащив коробку и оставляя на ней следы рук, Котовари поспешила раскрыть её. Баннеры! Их сто лет, видимо, не доставали. Аккуратно сложенные полотнища команд, которые сопровождали в прошлом спортсменов Йосен, теперь пылились, всеми забытые, под шкафом в тренерской. Покачав головой от такого отношения к собственной истории, Рёко аккуратно начала разбирать коробку. Тускло-розовое знамя баскетбольной команды лежало в самом низу. Котовари бережно расправила ткань и разочарованно вздохнула. На пол посыпались хлопья белой краски от надписи. Там, где были вшиты кольца, ткань прохудилась, а сами крепления проржавели. Рёко поджала губы и потерла пальцем шершавую оранжевую поверхность кольца, в тщетной попытке разгладить полотно. Котовари убрала все вещи обратно по коробкам и разложила потертый баннер на полу. Встав рядом с ним, девушка цепким взглядом еще раз прошлась по ткани. Взяв телефон, она набрала номер бабушки — та много лет увлекалась шитьем и вышиванием. — Ба, привет, — сказала Рёко после третьего гудка, когда услышала из трубки приветствие. — Рёко-чан, здравствуй. — Судя по голосу на том конце провода, бабушка очень рада была её слышать. — Ты разве сегодня уезжаешь? — Нет, завтра, — Рёко наклонила голову вбок. — Я звоню не поэтому. У меня вопрос — как можно починить старое полотно? У нашей баскетбольной команды есть баннер, но он, наверное, лет десять лежал и пылился в коробке. Краска от надписи осыпалась, кольца поржавели, даже ткань чуть-чуть… — Починить? — задумалась бабушка. — Если ткань окрасилась от ржавчины, я даже не знаю… Лучше сделать новый. — Новый? — протянула Рёко, все еще рассматривая частично стертую надпись. — Сделай замеры, когда приедешь сходим, купим все необходимое и сделаем тебе новый баннер, — голос бабушки звенел от энтузиазма. — Помню, я в старшей школе сделала нашей волейбольной команде баннер, сколько радости было!.. Котовари захихикала — счастье распирало девушку изнутри. Сделать что-то для команды собственными руками… Как она раньше не додумалась до баннера?! Поболтав с бабушкой еще несколько минут, она попрощалась и повесила трубку. Рёко едва успела сделать замеры полотна, как услышала, что дверь в спортивный комплекс с грохотом закрылась. В хоре мужских голосов она отчетливо услышала Иноэ и Мацуду. Котовари бросилась к двери и, почти не дыша, медленно закрыла её на защелку. Баннер будет сюрпризом к началу зимнего сезона, а до этого никто из команды не должен знать о нем. Напоследок сфотографировав полотно, Рёко убрала все в коробку и задвинула её на место. Оглядев тренерскую и убедившись, что нет и следа её поисков (кроме, конечно, отсутствия пыли, но это можно списать на острое желание прибраться в комнате), менеджер так же тихо открыла дверь и вышла в коридор. Из первого зала уже были слышны гулкие удары мячей и нестройный хор голосов. В этот же момент дверь мужской раздевалки открылась и из неё показались Химуро и Атсуши. — Мурасакибара-кун? — не сумела сдержать удивлённого возгласа Рёко. — Тацуя-сан? Девушка подбежала к баскетболистам и во все глаза уставилась на Атсуши, будто в первый раз его видела. Химуро вежливо улыбнулся менеджеру. — Рёко-чин, ты уже выздоровела? — Да. — Девушка кивнула. — А ты, видимо, заболел. Что ты тут делаешь? Собрался играть в баскетбол? — Э, ну, — Мурасакибара пожал плечами и уставился на Химуро, ожидая каких-либо подсказок. — Мы просто решили собраться и немного поиграть, да. — Тацуя тепло улыбнулся. — Большинство из команды не смогли прийти, нас только пятеро… Будем играть три на два. — Ага. — Котовари перевела взгляд на Химуро. — Что ты сделал с Мурасакибарой? — Мы потом пойдем в кондитерскую возле твоего дома, — протянул Атсуши. — Муро-чин живет недалеко от тебя, и вечером он обещал туда сходить вместе со мной. Пойдешь? — Я пойду разогреюсь, Атсуши. — Тацуя посмотрел на друга и помахал рукой. — Котовари-сан. — Он кивнул девушке и скрылся за дверью спортзала. Рёко захлопала глазами, поняв, что Химуро намеренно оставил их наедине. Смущение отразилось на лице Котовари, и она попыталась скорее ретироваться. — Послезавтра в Аките будет турнир по стритболу, — как бы между прочим заметил Атсуши. — Ты же не собираешься участвовать? — подняла брови Рёко. — Вам нельзя участвовать в неофициальных соревнованиях, таковы правила школы. — Я хотел сходить посмотреть, — проворчал Атсуши. — Пойдем? — Я завтра уезжаю до конца каникул к бабушке и дедушке в Вакаяму, — отозвалась Рёко, с трудом уняв волнение в голосе, который сделался даже немного хрипловатым. — Ну вот, — заканючил Мурасакибара, ссутулив плечи и обижено глянув на Котовари. — Мы не виделись так давно. В лагере без тебя было скучно. — И поэтому ты мне ни разу не написал? Рёко не хотела этого говорить, да и причем таким обиженным голосом. Но раз начало было положено, то уже поздно ругать себя и сдерживаться. Девушка надула губы и скрестила руки на груди. Мурасакибара сразу же растерялся — глаза беспокойно забегали, а длинные пальцы начали теребить манжету. — Э, нууу, — протянул Атсуши, подняв глаза к потолку. — Я… — Даже Кисе мне писал, — продолжала Рёко. — Он очень расстроился, что я не смогла приехать в лагерь. — Он расстроился? — Мурасакибара как-то помрачнел и вытянул губы трубочкой — верный признак сильного недовольства. — А чего ему расстраиваться? Ты мой менеджер, не его. От последних слов Рёко стало жарко. Шумно вздохнув, девушка поняла, что дела приобретают совсем скверный оборот. Когда девушка вспомнила слова Анаги в последнюю ночь перед её отъездом, радость по поводу того, что у неё все налаживается с Мурасакибарой, на душе стало гадко. Она не может так поступить с подругой. — Ты обиделась, что я не писал? Поэтому ты уезжаешь? — Нет, — отрывисто произнесла Котовари, уставившись в пол. — Ладно, мне еще надо собираться. Передавай привет мальчикам… — Рёко-чин!.. Мурасакибара положил руку ей на плечо, но Котовари почти что грубо скинула её и бегом направилась к выходу из спортивного комплекса. Подальше от Атсуши, собственных путаных чувств и мыслей.

***

Рёко с нетерпением ждала отъезда. Дайсен, на который опускалась жаркая духота, давил со всех сторон. Определенно ей нужно было поменять обстановку хотя бы ненадолго. Девушка запуталась в собственных мыслях и чувствах. В её голове был беспорядок, и лишь одна точка оставалась статичной, незыблемой. Все вертелось вокруг Мурасакибары. Рёко казалось, что вся её жизнь начала принадлежать не ей самой, а хозяином теперь стал Атсуши. Лежа в темной комнате, Котовари анализировала первый триместр. Заботы о баскетбольной команде, а в частности об её асе, отнимали большую часть времени. Потом помощь Атсуши по учебе, помощь Атсуши в завязывании галстуков, помощь в открывании чипсов: «Рёко-чин, я разорву — и все высыплется, а у тебя получается аккуратно…». Рёко застонала и перевернулась набок, укрывшись одеялом с головой. Поджав к груди колени, девушка плотно закрыла глаза и постаралась выкинуть одноклассника из головы. Это почти получилось: усталость раньше взяла верх, и девушка погрузилась в беспокойный сон, где ей пришлось убегать от шоколадных батончиков на ножках, прыгая по ободкам баскетбольных колец. Однажды оступившись, Котовари провалилась в темноту, дернулась и проснулась. За окном занимался рассвет, и девушка не стала дальше спать. До будильника оставалось десять минут, и она его отключила. Рёко потянулась и протерла глаза. Отоспаться можно в самолете, который у неё, к слову, совсем скоро. Самолет из аэропорта Акиты мягко коснулся покрытия взлетно-посадочной полосы Кансайского межнационального аэропорта. Пройдя все необходимые процедуры и получив назад свой багаж — небольшой чемодан на колесиках — Котовари поправила на плече сумочку и направилась на поезд. Поезд из Идзумисано должен был домчать её из префектуры Осака в Вакаяму. Потом еще одна пересадка на поезд, идущий в сторону нужного поселка. Дорога была не то чтобы сложная — может, Рёко повезло, а может, так все и было задумано — транспорта она ждала недолго. Когда девушка мчалась в поезде из Вакаямы, у неё зазвонил телефон. Увидев на экране номер бабушки, Рёко взяла трубку. — Привет. — Ох, Рёко-чан, здравствуй. — Голос у бабушки был изможденным, и Котовари сразу же напряглась. — Что случилось? Почему у тебя такой голос? — С дедом нам плохо стало, — пожаловалась бабушка. — У него опять разболелись колени, сейчас лежит пластом, но пытается встать, чтобы тебя встретить. А у меня голова кружится, наверное, давление… — Ни в коем случае! — возмутилась Котовари. Её дед в прошлом был волейболистом, и болезни от нагрузок суставов в молодости все чаще и чаще начинали беспокоить его в старости. — Пускай лежит! И ты лежи, я сама дорогу найду, не маленькая. Ты мне адрес точный скажи, разберусь. — Ох, Рёко-чан, ты уж извини, что так подвели… — начала причитать бабушка. — Ба, даже не думай ничего такого! — возмутилась Рёко. — Все хорошо. Я точно не потеряюсь. Адрес скажи. Бабушка назвала точный адрес и подробно описала, где нужная остановка автобуса, и как пройти до их дома. На заднем плане послышался недовольный голос деда, который, видимо, услышал их разговор и взял телефон бабушки. — Рёко! Я встречу тебя, — упрямо заявил дедушка, недовольно сопя в трубку. — Бабка наша просто распереживалась на ровном месте, сама вот больная, а я здоров как бык! — Дедушка! — недовольно шикнула на него Котовари. — Я сама дойду. Твои колени… — Все нормально у меня с коленями, — возмутился пожилой мужчина. — Ты сейчас в стабилизирующих наколенниках, которые тебе отец прислал? — строго спросила Рёко, словно разговаривала не с собственным дедом, а с баскетболистом из своей команды. — Да ну их, — закряхтел он. — В них неудобно бегать. — А ты и не должен бегать, — сварливо произнесла Рёко. — Тебе совсем недавно операцию делали. — А я что, старпер какой-то, чтобы сидеть дома и шагу за порог дома не делать? — Нет, но нельзя перегружать суставы, — вздохнула Рёко. — Будто сам не знаешь! — Ох, ладно, — сдался дед. — Но вот погоди, приедешь, меня отпустит — и заставлю бегать вместе со мной. Тут у нас такие тропинки есть горные, в самый раз!.. — Фартлек?![1] — возмущению Рёко не было предела. — Ты путаешь, — в миг посуровел дед, — а еще помощник тренера, — заворчал он. — Это тренировка, а я занимаюсь трейлраннингом[2], вот. Рёко тяжело вздохнула и прикрыла глаза. — А еще недалеко от дома есть небольшая площадочка, я там сетку растянул. Поиграем с парнями в волейбол. У тебя рост такой, а нам как раз не хватает центрального блокирующего… — Дед… — Я задолжал Бу-сану победу. — В голосе мужчины было полно энтузиазма. — Ты там что, организовал волейбольную команду? — тяжело вздохнула Рёко. — Ну так, играем между собой потихоньку. Тут просто все старые уже!.. — Один ты такой молодой! — послышался приглушенный голос бабушки на заднем плане. Рёко хихикнула — ей всегда нравились отношения бабушки и дедушки. Сколько себя помнила девушка, они постоянно шутили и беззлобно поддевали друг друга, и на глазах внучки ни разу не ссорились. Мама даже в один момент призналась, что и на её памяти родители не ссорились. Их брак казался Котовари идеальным примером для подражания. Девушка вздохнула и заправила за ухо рыжую прядку. Наверное, для матери это тоже было примером, но её брак был далек от идеала. Котовари нахмурилась, припоминая, когда в последний раз они с отцом созванивались. Наверное, месяца три назад точно. Котовари Юичи тоже был волейболистом — видимо, это была одна из причин, по которой Фумико вышла за него замуж. Но долго вместе они не прожили. Мать Рёко, сразу же после школы устроившись работать официанткой ресторанчика в Дайсене, вскоре стала его совладелицей. Старая хозяйка уже не в состоянии была вести дела, а поскольку родственников у неё не осталось, она буквально подарила молодой женщине свое дело. Малышке Рёко тогда было пять лет. А спустя некоторое время отцу предложили высокий пост в одной из волейбольных спортивных ассоциаций страны. Но для этого нужно было переезжать в Киото. Тогда родители ругались почти постоянно — никто не хотел бросать любимое дело. В итоге, отец все-таки собрал вещи и уехал. Насколько Рёко знала, родители не в разводе, но с тех пор они друг с другом не разговаривали. Отец более-менее поддерживал отношения с дедушкой, но в итоге все свелось к поздравлениям по большим праздникам и пополнением общей семейной карты. Фумико принципиально не пользовалась ею для личных нужд, оплачивая только часть расходов на Рёко, в том числе и обучение в частных средней и старшей школе. Девушка мотнула головой — по динамикам объявили, что следующая станция Юаса. Надо готовиться к выходу. Уже через несколько минут Рёко оказалась на залитой вечерним солнцем платформе. Котовари с наслаждением вдохнула теплый, чуть солоноватый воздух и вместе с небольшим количеством пассажиров направилась к выходу. В самом начале толпы Рёко заметила широкие мощные плечи, коротко стриженный затылок с двумя выбритыми полосами. Мужчина возвышался над остальными почти на две головы, и Рёко на глаз прикинула, что он ростом чуть выше неё. Что-то неуловимо знакомое было в нем, и Котовари с прищуром изучала прохожего. Они вместе вышли на прилегающую к станции небольшую парковку, прошли чуть дальше, к остановкам. Котовари несколько раз порывалась нагнать мужчину и посмотреть на его лицо, но все же немного смущалась. Если она обозналась, будет очень неловко. На остановке уже стояло несколько небольших рейсовых автобусов с распахнутыми дверьми, в ожидании пассажиров. Нужный автобус стоял первым же, и незнакомец, словно по иронии судьбы, залез в него. Котовари зашагала следом. Подхватив чемодан, она затащила его в салон и огляделась в поисках удобного места. В салоне не было много людей, но все сидячие места уже были заняты. Окинув взглядом заднюю площадку, Рёко встретилась с внимательным взглядом ярко-синих глаз. На неё уставился центровой баскетбольной команды Ракузан, Небуя Эикичи. Его черные брови поползли вверх — видимо, он её узнал. — Котовари Рёко? — Парень сидел в конце салона, поставив вертикально свою объемистую спортивную сумку между ног, чтобы та не мешала в проходе. Небуя сказал это громче, чем следовало, а если учесть, что его голос был достаточно грубым и зычным, это заставило пассажиров оглянуться, а некоторых — беспокойно заерзать на своих местах. Котовари нацепила на лицо дежурную улыбку и подошла к баскетболисту. Тот мгновенно встал и, схватив её за запястье, усадил на свое место, а сам навис над девушкой, взявшись за поручень. С тихим щелчком двери автобуса захлопнулись, и он отъехал от остановки. Рёко, смутившись такому обращению, беспокойно поерзала на своем месте, вцепившись в ручку чемодана. — Здравствуй, Небуя-сан, — запоздало пробормотала Рёко. — Привет. — Голос Эикичи был заинтересованным. — А что ты тут делаешь? — Да я к бабушке с дедушкой приехала, — неуверенно произнесла Котовари. — Да? А где они живут? — Небуя склонил голову и еще ниже наклонился к девушке. Услышав адрес, он удивленно приоткрыл рот. – О, совсем рядом с моими стариками. Странно, каждое лето езжу к ним, ни разу тебя не видел. В той стороне школьников можно по пальцам пересчитать. — О, они переехали совсем недавно, — пробормотала Котовари, чувствуя неловкость от любопытства Небуи. Видимо, Эикичи понял, что смущает девушку, и распрямился. Рёко перевела дух — едва знакомый парень из команды-соперника, который настойчиво лез в личное пространство, нарушал тонкое душевное равновесие. Автобус вскоре выехал с узких улочек в центре поселка на открытую местность. Рёко уставилась в окно, рассматривая пейзаж снаружи. А посмотреть там было на что: природа в южной префектуре намного отличалась от привычных глазу картин Акиты. Тут почти не было хвойных и кедровых деревьев, возле дороги в огромном количестве росли лиственные деревья. Узкая дорога петляла меж холмов и скал — местами она даже проходила прямо сквозь них. Салон был залит приятным оранжевым светом заходящего солнца. В Аките солнце было не таким ярким и красным, и это добавляло еще больше новых красок в окружающий пейзаж. Иногда сквозь деревья было видно водную гладь Тихого океана. В отличие от Японского моря, его воды казались светлее и спокойнее. Котовари было приятно наблюдать за тем, как широкая полоска света переливается на небольших гребнях волны. Автобус забирался все дальше и выше — в просветы между деревьями можно было увидеть не только небольшие каменные островки в гавани, но и рыбацкие лодки, что ушли подальше от берега на промысел. На воде, залитые солнечными лучами, они казались совсем крошечными, даже игрушечными. Автобус чуть вильнул, зайдя в крутой поворот, и въехал в туннель, проложенный в скале. Стены наверняка по задумке архитектора не были отделаны, и лампы освещали серую неровную твердую породу. — За туннелем наша остановка. Котовари подняла взгляд и кивнула Небуе. Залюбовавшись пейзажами, она даже позабыла о своем попутчике. Автобус выехал из туннеля и понесся дальше в горы. Эикичи закинул на плечо свою сумку и подхватил чемодан Котовари. Девушка смутилась и схватилась за ремень своей небольшой сумочки, начав теребить застежку. Автобус остановился у небольшой остановки возле подножия очередной вершины. Небуя без труда выгрузил багаж девушки и поставил на землю. Рёко смущенно поблагодарила баскетболиста и ухватилась за ручку своего чемодана. Автобус, на прощание фыркнув двигателем, укатил дальше. Котовари обернулась и посмотрела на дорогу, которая достаточно круто уходила наверх, теряясь в зарослях деревьев. — Подъем, наверное, для тебя будет тяжеловат, — хмыкнул Небуя, чуть склонив голову набок. — С непривычки, да, — Рёко заправила прядь за ухо и обреченно вздохнула. — Я не про то, — Небуя кивком головы указал на ноги Рёко. — Слабенькая ты, и хрупкая. Щеки менеджера Йосен порозовели. Небуя развернулся и начал подъем в гору. Котовари надула губы и шагнула следом за баскетболистом. — А я что — должна выглядеть как мускулистая горилла? — проворчала Рёко как бы себе под нос, но чтобы Эикичи услышал её. — Спасибо, — хохотнул Небуя, заложив руки за голову. — И я что, говорю, что ты плохо выглядишь? Котовари подняла глаза и увидела, как Эикичи смотрит на неё через плечо. В ярко-голубых глазах плескалось веселье. Еще больше смутившись от, как оказалось, хорошо завуалированного комплимента, Рёко уткнулась взглядом себе под ноги и продолжила шагать следом за Небуей домой. Примечания: [1] Фартлек — разновидность интервальной циклической тренировки, которая варьируется от анаэробного спринта до аэробной медленной ходьбы или бега трусцой по пересеченной местности. [2] Трейлраннинг — спортивная дисциплина, подразумевающая бег по природному рельефу в свободном темпе или в рамках соревнования. Включает в себя элементы кросса и горного бега.