Кто, говоришь, твой папа?

А дальше все пошло в геометрической прогрессии. И не в очень-то уж в хорошую сторону. К концу недели, на празднике в честь Бена перед коронацией Джею довелось познакомиться с семьей Найты — и он не сказал бы, что эта встреча так сильно пришлась ему по душе. Впрочем, она все же оставила в нем свой неизгладимый отпечаток, свой след, который нельзя потом будет стереть. Тогда он окончательно расставил приоритеты. У них были худощавые спины, но под черными костюмами с иголочки перекатывались, намекая на смертельную опасность, сильные мышцы. Оба были жилистые, не накаченные — но по жилам их струилась сила, такая же, как под ее тонкой кожей. И Джей узнал их: по походке, по взгляду, буквально по запаху. Ее отец и брат. Робин был мужчиной в самом расцвете — и сын Аграбы поймал себя на мысли о том, что искренне завидует тому, что его отец не сумел удержать себя в такой же хорошей форме. А его сын, о котором, кстати говоря, Найта никогда не упоминала, служил отцовской копией — те же черты, та же ухмылка на губах, что, видимо, передавалась по наследству. Вот только цвет волос и глаз даром что немного другие — видать, наследник знаменитого в прошлом разбойника пошел мастью в свою добродетельную мать. Они встали около ступеней беседки, где расположилась королевская чета — и на первый взгляд легко было бы спутать монолитных воинов Его Величества с каменными статуями в саду. Джей мигом напрягся, переставая без разбору цапать с подносов сладости, что потом он по-тихому, в жесте своеобразной заботы, скармливал Найте, тоже посетившей с ними это мероприятие, и выпрямил спину. Злой зверь арабских пустынь под его кожей всей душой кричал о том, что эти жители лесов ему опасные соперники — чудовища в обличиях людей. Брови его сошлись на переносице, кулаки сжались против воли, и он, даже если бы очень сильно захотел, не смог оторвать бы взора от четко очерченных фигур. Ну просто замечательная первая нота знакомства с семьей Найтаниэль. От того, чтобы не сорваться в бег и не броситься прямиком на потенциальную опасность, как велело ему тело, араба спасла только тонкая, но сильная рука на своем запястье: Эль возникла рядом из ниоткуда, мягко шурша зеленым, как листья в ее родном лесу, платье. Эх, было бы кому известно, коих старания стоило Мэл и Иви натянуть эту вещицу на нее — куда охотнее Найта повесилась бы, чем перенесла муки красоты под умелыми руками подруг в следующий раз! — Они здесь, — тихо выдохнул Джей как ручной зверь, незаметно ластясь к девичьей ладони. — Я вижу, — взгляд серых глаз под резкими темно-зелеными стрелками казался испытующим. Джей к огромному стыду своему понял, что так и забыл сказать девушке, как она сегодня особенно красива… — И мне кажется, это будет вызовом, если мы не подойдем к ним хотя бы поздороваться. То, что она, взяв его за руку, тут же шагнула вперед с гордо поднятой головой, не удивило никого — признаться честно, в их компании парня и девушку уже не воспринимали как отдельные элементы. Слишком хорошо все знали, как слаженно они работают в команде, как … впрочем, все знали: знала Мэл, исподтишка любующаяся Беном, знала Иви, улыбающаяся Дагу, и знал Карлос, ласково гладящий по шерсти своего лохматого друга. Все они ведали о маленькой связи, что бывает между людьми — и о которой выходцам с Острова следует молчать. Хотя бы сейчас. — Отец, — голос Найты прозвучал холодно, и взгляд ее был надменным и гордым, самодостаточным, когда она посмотрела на отца. И никто не смог не заметить, как на самом деле сильно она сконфужена, как сильно старается быть храброй и как не привыкла идти супротив воли родителя — но все уже для себя решила. — Дочь, — Робин кивнул, и на губах его расцвела более мягкая улыбка, чем прежде, не напоминающая более хищный оскал. — Я рад видеть тебя здесь. Надеюсь, у тебя все в порядке. — О, у меня все в порядке, — тонкие пальцы прошелестели в воздухе перед русоволосыми мужчинами и опали на складки мягкого платья. И Джей в тот же миг сжал чуть сильнее пальцы другой руки — той самой, что лежала в объятиях его ладони, и ему это больше не показалось ненормальным. — А это, кстати, Джей, мой хороший друг. И не только. — Сын Джафара? Слыхали… — Чужие серые глаза резанули по нему похлеще острой бритвы. В груди заскулил зверь, напоминая о том, что вот она, опасность, совсем рядом. Стоит и разговаривает приятным бархатистым голосом. — И как поживает твой отец на Острове? Все так же мелко, мелочно подворовывает? — Отец! — Вскрик возмущения сорвался с губ девушки одновременно с тихим рыком негодования араба, заглушая его. Огромными силами он осветил свое лицо улыбкой — вопреки тому, кто стоял напротив и ожидал узреть его слабость. Больно кольнуть себя Джей больше не даст: если и раньше он не позволял этого сделать, то теперь тем более не имеет права — ныне его забота ограждать от таких уколов Найту, и он не позволит треснуть своей уверенности. — Хорошо поживает, — лукавости в его глазах было хоть отнимай, и никто не догадался даже, что творилось у него внутри, под этой кожей. — Привет передавал. Он услышал веселый смешок Найты и понял, что не проиграл в этой схватке. Пока что. Игрок из Джея — хоть куда. Но только если на поле, в форме и по правилам, тем, которых он с недавних пор стал придерживаться куда больше, чем всех остальных правил в своей горькой жизни. И, видать, он слегка отвык в этой неге и тиши от тех словесных баталий, что хаживали по Острову в давние времена и неизменно заканчивались физическими потасовками. А вот Гуд — мать его, Гуд — всю жизнь провел на этом поприще, и сын Джафара чувствовал себя рядом с ним щенком. Щенком, о планах которого давно все понятно и потешиться над которым просто есть время. Так что когда праздник внезапно окончился для них — для Мэл из-за встречи с матерью Авроры, принявшей ее за Малефисенту, если быть точным — Джей был этому даже рад. Ему не терпелось обозначить свои границы, оградить себя и других от этого безусловно хитрого и опасного Робина — то, что он отец девушки, завладевшей его сердцем (сын Аграбы, кажется, только-только начал это осознавать), как-то до сих пор не укладывалось в его голове — и утащить за свои четко проведенные грани-границы Найтаниэль. Показать, наконец, что она теперь с ним по одну сторону баррикад — и сама выбрала эту позицию. Потому когда ему представился шанс увести девушку прочь, к Мэл, араб был доволен и мигом успокоился, перестав ощущать дыхание беды на своих пятках. И то, что Робин Гуд долго сверлил ему спину своим внимательным — прямо как у Найты, Аллах! — взглядом, он даже не принимал во внимание. Главное было то, что Эль шла рядом, и от нее разило спокойствием, теплом и уверенностью. Кажется, еще неясно, кто из них быстрее хотел оказаться за их хрупкими мнимыми баррикадами. День окончился чертовски неудачно, если быть предельно точными. Хотя, конечно, кому как. Это был великий день, как выразился Карлос: — День расстановки приоритетов и ориентиров! И Джей полностью с ним согласен был. Они все теперь точно решили, что украдут палочку Феи-крестной, и это был кардинальный сдвиг с мертвой точки в их плане. В их общем плане. И, наверное, это должно было быть хорошо — они, наконец, поняли, что должны делать — если бы не было так грустно… Каждый из них оставлял что-то ценное в этом, пока еще не вчерашнем, но уже почти прошедшем дне. И это что-то могло не вернуться к ним потом, полностью определив переворот в их жизнях. В темную сторону, как они полагали. И Джей знал, что каждый из них о чем-то жалеет — он буквально кожей ощущал слезы на щеках друзей, чувствуя, как Карлос прощается с Чуви, как Иви мысленно расстается с хорошей учебой и отличными отметками, как Мэл… как Мэл делает то же самое, что и он. Готовится сжечь свое сердце во имя нового дня, дня без любви. Джей — как и Мэл, там, внизу, на кухне — осознали, дали имя внезапному чувству в груди в самый неподходящий, самый последний миг и искренне жалели о том, что не имеют возможности ничего исправить. Кажется, их большая призрачная баррикада имела в себе единичные деления для каждого… Джей удивился — как уж тут не удивиться! — когда окно в их с Карлосом спальне само собой поднялось, и внутрь, под оконную раму скользнуло крепкое стройное тело. Миг — и безмолвный доныне брат Найтаниэль оказался у его кровати, предусмотрительно перехватив кинутый ему точно в лицо сапог. — Спокойно, сын Аграбы, — на губах юноши играла неправдоподобно широкая улыбка, — хотя меткость твоя хороша… она бы даже могла сравниться с моей. — Гуд осмотрел сапог и тихо поставил его на пол, бесшумно двинулся дальше, оказываясь с Джеем на одном покрывале. — А ты храбрый малый, — снова хмыкнул он, — хотя чего это я — моя сестра и не выбрала бы другого! О, да ты ведь даже не знаешь пока моего имени! — Наследник Робина изящно, шутливо поклонился в полумраке, тряхнул непослушными кудряшками. — Я — Дэниэль, и я пришел к тебе от моей маленькой сестренки. — Ты что-то принес? Понадеявшись и немного успокоившись, ибо странный ночной гость вроде не собирался лезть в драку — он даже Карлоса не разбудил! — спросил Джей. — Увы, — развел руками Дэн, — я принес лишь совет от тихого и прилежного старшего братца. — Джей осторожно сел на кровати в более удобную позу, напрягся, готовясь услышать нечто важное. — Наш отец завтра с вас глаз спускать не будет, ведь он не доверяет вам — но, я уверен, вы добьетесь задуманного. И когда палочка Крестной будет у вас, не сглупи, прошу тебя… Тонкий палец типичным «гудовским» — Найта тоже часто так делала — движением очертил круг в воздухе и щелкнул его по носу. — Что? — Не совсем понял араб. С той стороны кровати вздохнули, поправили свободную футболку и посмотрели на лунный свет, лившийся через распахнутое окно. — Ради любви к моей сестре, прошу тебя, не сглупи. — Повторился Дэниэль. — Не сделай ничего такого, о чем будешь потом жалеть. Ведь, поверь, отец наш не так страшен — он человек чести, но и мозги у него есть, он не станет препятствовать тебе и вам всем, если вы выберете правильную сторону… — Пришел учить меня уму-разуму, науськивать против друзей? — Тихо зарычал Джей, сминая в пальцах простыню. Ему очень хотелось вмазать брату-акробату, но он понимал, что, подняв шум, перебудит полшколы. — Вали отсюда, пока цел. — Ах, как грубо… — Рассмеялись с той стороны. — Я лишь пришел предупредить и посоветовать, я не прошу никого предавать. Просто, когда будешь выбирать, — Дэн легко поднялся, по-кошачьи скользнул к окну, и сын Джафара против воли подивился его грации, — помни о том, что ты должен выбрать правильную для всех сторону, лучшую. Ведь моя сестра любит тебя — будет очень обидно, если ваша глупость сломает ваше светлое будущее… Доброй ночи, кобра! Тень на подоконнике пропала так же быстро, как появилась — а Джей долго не мог уснуть, все переваривая в голове услышанные слова. Кажется, он не слишком верно расставил жизненные ориентиры.