Give us a little love

Что было 400 лет назад? Дайте подумать… Антисанитария? Неудобная одежда? Низкий уровень жизни? Нет. Конечно, всех не это интересует. Когда читаешь исторические романы, представляешь себе сказку, в которой все просто несколько иначе, чем в обычной жизни. Рыцари в сияющих доспехах, белые кони, принцессы в беде… Нас не интересуют проблемы простого народа, если в этом не замешаны принцы, короли или королевы и принцессы. Такие романы закрываются и откладываются на самую высокую полку самого высокого шкафа. Не следует этого делать. Я жалела, что не интересовалась историей. Жалела, что не прочла те романы. Жалела, что не нашла другого пути. Спасти всех, жертвуя собой, — плохая идея. Если вы не самоотверженный герой, который перенесет все страдания и выживет, не потеряв себя, миллион раз обдумайте свой поступок, чем его совершить. Жаль, что для меня было слишком поздно. Ответ на первый вопрос — война. 400 лет назад была великая война между людьми и драконами и ничего, кроме нее. Выжженная земля, реки крови, запах гари и удушливая жара. Страдало все живое, страдал весь мир. Удушливый воздух сдавливал горло, не позволяя сделать полноценный вдох, ноги утопали в слякоти и грязи, повсюду лежали разорванные тела драконов или обожженные людские трупы. Леса почти не осталось — все утонуло в пожарах. Последнее, что я видела пред тем, как оказаться в Аду, — слезы в глазах моих лучших друзей, ужас на их лицах. Последнее, что слышала — крик отчаяния, потонувший в реве дикого зверя. Надежда соскользнула с кончиков моих пальцев, вернувшись вместо меня в настоящий мир. С ней исчезли и крылья. Не осталось больше сил, чтобы лететь. Не осталось желания, биться за свою жизнь. Растворились в воздухе. Я знала, что Смерть близка, как никогда. Ее коса уже занесена, и она позволяет мне прожить последние секунды. Перед глазами стояли закрывшиеся Врата, но о жизни я не вспоминала. Все это вранье. Невозможно вспомнить все перед ликом скорой гибели. Только почувствовать. Почувствовать дикий страх, почти как на острове Тенрю, но в тысячи раз сильней, потому что их не было рядом. Широкая ладонь не держала мою и не дарила тепла и уверенности. Был лишь холод в сердце. Ни слез, ни криков, ни истерик, ни движения, ни вздоха… Кожей я почувствовала нарастающий жар. Мгновение и сбоку пронесся огонь, опаливший руку с драконьим клеймом. В глазах блеснула белая вспышка, и боль разнеслась по телу, заставив конвульсивно дернуться от скорости ее распространения. Мокрая земля тоже была теплой, но рука полыхала сильнее. Мне не давался вздох. Грудную клетку сжали тиски, а перед глазами мерцала красная пелена, от пожара, что разгорелся в паре метров от моего парализованного тела. Сознание в шутку решило остаться со мной. Я не могла даже кричать от боли, только молча гореть от муки. Сухой воздух высушил глаза, горло резало от жажды, губы потрескались, а на руке лопались вздувшиеся от ожога волдыри. Я потеряла надежду. Нет надежды на спасение, на скорую кончину, на избавление от всех страданий. Не было даже сил спросить у Вселенной, почему я должна терпеть эти муки, чем заслужила подобную жизнь. В ожидании запаздывающей смерти я видела, как гаснет красное пламя перед моим лицом, как привыкает к боли тело, как все четче становится картинка перед глазами. Люди с оторванными частями тела разбросаны по земле, кровь брызжет во все стороны так, что становится больше похоже на красный дождь с металлическим привкусом. Оскаленные пасти громадных монстров, из которых вырывается пламя, сверкали острыми клыками. Когти вспарывали землю и дробили камни, они ломали людей, как фигурки из графита. Победу драконы ознаменовали громогласным ревом, сотрясшим землю. Его я не слышала, но дрожь чувствовала отчетливо. Они улетели, оставив поле битвы за спиной. Смерть про меня забыла. Я осталась лежать в грязи, как брошенная вещь: забытая и никому не нужная. Меня искалечили и оставили на кипящей земле с обещанием повторной встречи. Страх ушел, оставив безразличие к собственной боли. Мне ничего не хотелось: ни умереть, ни жить. Я смотрела перед собой, потому что не хотела, закрыв их, вновь увидеть их лица, исказившиеся от горя. Время потерялось, мгновения забылись, время прошло… После той бойни на поле Прибытия прошел год, а я все еще жива. В моей голове до сих пор мечется одинокий вопрос: «Почему?» Мне известно только, что мои глаза открылись и уставились в белый потолок, натяжной, из белой ткани. Палатка медиков. Люди подсчитывали потери, прощались с погибшими и готовили солдат к погребению. Меня тоже. Доктора раньше считали, что такие раны смертельны. Человеческое тело просто не способно выдержать этой боли. Очередная шутка Смерти. Старуха с косой посчитала, что я достойна долгой и мучительной смерти, поэтому я поправилась. Без особой причины, без особого рвения. Рука до конца не восстановилась и плохо мне подчинялась, но жизнь шла дальше. Этот мир оказался ужасным кошмаром, который никогда не был изложен ни в одной книге. Ни одна история не смогла бы поведать о тех кровопролитных сражениях, которые внезапно разгорались по всей стране. Невозможно вспомнить, сколько смертей я повидала, странствуя по лесу, скрываясь от себя. Выжить оказалось намного проще, когда этого и не хочешь вовсе. Возможно, я бы и скиталась дальше и умерла от голода или холода под каким-нибудь деревом, если бы не вышла из леса. Ела я теперь намного реже, чем даже будучи Мастером Хвоста Феи, но без пропитания совсем было не обойтись. Поэтому периодически приходилось пополнять запасы в деревнях, что встречались на пути. Тот день как раз таким и был. Все деревни выглядели одинаково: большинство зданий обгорелое, немногочисленные люди, бродящие по улицам, и тишина. После моей не-до-гибели мой слух долго не восстанавливался. Я думала, что это потому, что я не хочу больше слышать, но это не так. В этом времени просто очень тихо. Люди боятся привлечь внимание монстров. Я зашла в единственную ветхую таверну в этой деревне. Не многолюдно — не удивительно. Шумно — поразительно. Внимание привлекал отряд солдат. Мужчины разных возрастов рассредоточились по залу, ведя громкие беседы. Простые жители с опаской поглядывали на странников, которые, вероятно, шли к очередному сражению. Поэтому никто не решался угомонить разошедшихся воинов, опуская глаза в пол. Натянув капюшон истрепавшегося плаща на глаза, я подошла к стойке, бросив на прилавок пару монет. Здесь это дело обычное. Многие приходят, чтобы пополнить здесь запасы, и лишних слов не требуется. Пока хозяин таверны, согласно кивнув, ушел собирать клиенту провизию, я пристроилась на скрипучий деревянный стул, чтобы немного расслабиться. Плечо заныло, напомнив о своем существовании, и я сжала его другой рукой. Уж о нем я никогда не забуду. Шум в зале нарастал. Солдаты изрядно выпили и стали приставать к местным жителям. Я с безразличием посмотрела на развернувшуюся сцену, но быстро вернулась к разглядывания стойки. Дерево уже начало гнить. В мою спину кто-то врезался, от чего стул подо мной пошатнулся и сломалась одна из ножек. Выставив ногу, я сохранила вертикальное положение. Послышался звук глухого удара. Врезавшийся в меня человек свалился на пол. Я обернулась. Испуганная девушка вжималась в мои ноги и круглыми глазами, полными страха, смотрела на смеющихся солдат. Она вздрагивала от каждого резкого смешка. Группа молодых воинов поднялась со своих мест, остальные же не обращали внимания на происходящее. Местные жители же вжали шею и не смели поднять головы. Я вырвала полы плаща из рук девушки и отошла в сторону, наблюдая за происходящим, как и все остальные посетители таверны. Оскалив рот в безобразно улыбке, самый крупный из воинов вышел вперед. Относительно молод и бесспорно силен. Харизматичный командир. Схватив сопротивляющуюся девушку за руку, дёрнул ее наверх, ставя ее на ноги. Она отчаянно вырывалась, оцарапав его лицо ногтями. Мужчина взревел и ударил ее по лицу рукой, облаченной в стальные латы. Девушка дернулась, свалившись на пол. Я видела, как из раны на щеке потекла кровь, видела, как люди из деревни сжали зубы, но остались на своих местах, видела, как эта группа солдат, стоящих над девушкой, заливаются громким смехом. — Если не хочешь лишиться руки, — мой тихий голос тонул в гуле солдатских слов, — убери. Меня никто не услышал. Схватив здоровой рукой отломанную деревянную ножку стула, я размашисто ударила мужчину ей по голове. Отшатнувшись назад, он выпустил руку бедной девушки из захвата. — Парень, ты, кажется, не понимаешь с кем связываешься! Я переложила орудие в правую руку, через силу сжав пальцы, чтобы не выпустить ее, и скинула капюшон. — Во-первых, — я все еще шептала, — к девушкам стоит относится уважительно. Во-вторых, нельзя запугивать мирных жителей — в военное время им и так досталось. В-третьих, советую обращаться ко мне на «вы». — Девушка! — Похабный блеск зажегся в его глазах, пока он оглядывал меня с ног до головы. Меня дёрнул за локоть, отвлекая. Хозяин вернулся, принеся с собой мешок с моими припасами. Кивнув в знак благодарности, я перекинула его через плечо и направилась к выходу. У дверей меня окликнули: — Думаешь, можешь просто взять и уйти?! — Смотри, — я взялась за дверную ручку и стала озвучивать свои движения, — я открываю дверь, делаю шаг и просто… У-хо-жу! Выйдя, я повернулась в сторону леса. Впереди ждала дорога и ничего более. За моей спиной дверь с грохотом отворилась, ударяясь о косяк, и, гремя латами, на улицу вышли те шумные воины. — Порча частного имущества тоже не делает вам чести. — Не знаю, слышали ли меня они, я просто продолжила дорогу. — Эй! Стой! — Я игнорировала громкие возгласы. — Стой, иначе я сверну ей шею! Только теперь я расслышала тихие всхлипывания, раздающиеся из-за спины. Обернувшись, я сверкнула ледяным взглядом в их сторону. — Сворачивай. — Что?! — Всхлипывания стали в разы громче. — Вы тревожили меня, когда я ждала свой заказ. Теперь вы меня больше не волнуете. — Отпустите ее! — Из соседнего дома выскочила пожилая женщина и побежала в их сторону, прихрамывая на одну ногу. — Где ваша воинская честь? Ведете себя хуже монстров, с которыми сражаетесь! Мы уже достаточно натерпелись от вас! Уходите! — Подойдя, она стала колотить воина по груди, пытаясь вырвать девушку из его лап. — Заткнись, старая перечница! — Он толкнул ее на землю. — Мы сражаемся за вас, умираем, и это ваша благодарность?! — Я прыснула. — Стесняюсь спросить, вы хоть раз бывали на поле битвы? — Я медленно двинулась к ним, а мой голос все еще походил на тихое шипение. — Ваши латы вычищены до блеска, на них нет ни царапины. Меч же ни разу не вынимался из ножен. — Я смотрела в его бесстыжие глаза и видела землю, орошенную кровью павших воинов. — По какому же праву вы здесь бесчинствуете? — Наглая ведьма! — Он вынул меч, блеснув ровной поверхностью в пробивающихся сквозь тучи редких лучах. — Как смеешь ты дерзить воину? — В душе поднимается стыд? — Я сделала еще один шаг вперед. — Щеки горят от осознания своей неправоты? Так я помогу! По венам заструилась магия, которую я сдерживала целый год, не желая быть обнаруженной. Деньги можно добыть и руками, а ножом я орудовала прекрасно, поэтому охота проходила, как у нормального человека. Пальцы защекотало. Один раз овладев стихией на высшем уровне, не забудешь этого зова. Я звала огонь. Поднимала бурю в душе, высвобождая внутреннее пламя. Левую ладонь охватил огонь. Он не жег, хотя пострадавшее плечо неприятно заныло от воспоминаний. В ужасе смотря на пламя, люди пятились в разные стороны. Они боялись его и хотели сбежать. Естественное желание. Воин же от страха разжал руку, в которой зажимал девичье предплечье, и не мог пошевелиться. Я внутренне усмехнулась: никогда он не участвовал в бою. Замахнувшись, я кинула сгусток пламени в его лицо, который растворился прямо у его носа, подпалив брови. Его глаза сошлись на переносице и груда металла рухнула на землю. — Что и требовалось доказать. Кивнув самой себе, я развернулась, чтобы удалиться, но была остановлена звуком вынимаемых мечей из ножен. Посмотрев через плечо, я увидела окружающих меня воинов, устремивших в мою сторону клинки. — Если вы решили помочь, то я справилась сама — вы немного припозднились. — Ведьма! — Я не удержалась и закатила глаза. — Вы арестованы! — По какому поводу? — Я изогнула бровь. — Не соблаговолите ли сообщить, о, благородные? — Использование огненной магии запрещено на территории Фиора! Вы обвиняетесь в использовании запрещенной магии и сотрудничестве с драконьим племенем. — Не плохо, — я хмыкнула и протянула им руки, стараясь, чтобы дрожь пострадавшей конечности не была так заметна, — давайте кандалы и ведите куда хотите, только «тыкать» перестаньте.