Родная кровь

       Прошло несколько дней с моего примирения с братом, и я твердо убедилась в своем намерении уехать из тайного города.        И вот, ранним утром, когда солнце только начинало казать лучи из-за горизонта, я уже медленно и решительно ехала к первым вратам, за которыми заканчивался путь в город — еще никто не уходил по ней за пределы Эккориат. Это было началом моего пути — возможно, даже Эру не известно, чем он закончится. Я в последний раз оглянулась на город, улыбнулась прошедшим годам и уверенно ступила в будущее. Беспрепятственно покинув город и выехав за кольцо Эккориат, я какое-то время ехала молча, оглядываясь по сторонам и вспоминая прошедшие годы. Годы, когда Турукано впервые сообщил мне о найденной долине и намерении построить там город. Времена беспрестанной войны, когда землю еще покрывал густой туман, который не мог тогда развеять юный Анар. Времена, когда мы знакомились с новой жизнью, понимая, что эта война не закончится еще долго. Если вообще когда-нибудь закончится. Мир в Гондолине — это лишь подобие спокойствия, ибо даже сокрытый город постоянно участвовал в жизни всего Эндорэ, в беде всех нолдор.        Всё изменилось за все те годы, что я провела в Гондолине. Сейчас, здесь, на зеленых лугах вблизи реки, когда горы возвышаются за спиной подобно крепостной стене, а солнечный свет заливает все вокруг — непривычно цветное, спокойное, обыденное, теперь, когда ни одна морготова тварь не тревожит покой этих долин, мне казалось, что я снова оказалась в Амане, что все предыдущие двести лет — лишь иллюзия защиты от опасности, которой на самом деле нет. Но я понимала, что это не так, что стоит мне проехать сотню миль, как придется скрываться или защищаться от врагов. Но возвращаться в Ондолиндэ для меня было худшим выходом, слабостью и нерешительностью. Если уж я сказала себе, что поеду к своим братьям, значит, я так и сделаю и от слова своего не отступлюсь. Таков мой нрав. — Повернем на юг, — твердо обратилась я к «свите», которую вместе со мной отправил брат, остановившись на берегу реки и смотря в бесконечную даль впереди, ощущая давно забытую свободу, которой мне так не хватало в городе. Ветер легко трепал черные волосы, свет Анара слепил, а душа словно полнилась счастьем, снова той детской легкостью, — я не желаю ехать в Хитлум. — Но ведь там Ваши отец и брат, — попытался было возразить один из сопровождавших, но я бросила на него взгляд, в котором четко читалась решимость. — К отцу и брату я еще успею наведаться. Сначала я хочу увидеть своих кузенов, сыновей Феанора. — Феанорингов? — услышала я в ответ полный изумления вопрос. — Но ведь… — Меня не волнует ваше отношение к нолдор Первого дома, — отрезала я. — Я пришла в Эндорэ не для того, чтобы слушаться приказов брата и его слуг. Больше возражений не последовало, что меня удовлетворило, и я, не задерживаясь, развернула коня к югу, пустившись галопом. В лицо ударил свежий горный ветер, развевая волосы и лоскуты платья, отчего просто захватывало дух и появлялось желание радостно крикнуть что было сил… Но это было опасно.        Теперь мне нужно было определить дальнейший путь для себя. Последнюю неделю, проведенную в Гондолине, я изучала карты Эндорэ, продумывала различные пути и собирала данные о том, куда пошел каждый из потомков Финвэ. Сейчас мне нужно было ехать в Химлад — там теперь жили и правили Тьелкормо и Куруфинвэ. Туркафинвэ почти с самого детства был мне хорошим другом и помощником, хоть наши отцы и не всегда одобряли нашу дружбу. Но она была крепче любой связи, существующей помимо нее, и когда судьба разлучила нас, мы оба сожалели об этом. По крайней мере я — точно. А теперь мне выдался шанс вновь увидеть самого близкого мне кузена и его брата, с которыми я всегда была дружна и всегда на равных. Наверное, меня даже немного пугала эта возможная встреча. Я не знала, какими они стали теперь, сыновья Феанора, захотят ли они вообще привечать меня, и не оборвалась ли та тонкая нить, все это время нас связывавшая. Ведь за долгие годы изменилась и я сама — и кто знает, в какую сторону. Но отступать я не намеревалась ни часом ранее, ни теперь, ни впредь.        Спутники нагнали меня через четверть мили, когда я решила поберечь силы коня для дальнейшей дороги, которая мне предстояла еще довольно длинная. Не так далеко должен находиться Дориат. Еще у Митрима стало ясно, что король Тингол не позволит нолдор Первого и Второго домов входить в свои владения без своего разрешения. Но попробовать договориться стоило — хотя бы из интереса — поэтому весь оставшийся путь до границы леса мои мысли были заняты раздумьями о возможной предстоящей встрече с дориатрим. Стражи — они и в Дориате стражи. Если около темной и суровой границы Дориата мне не встретилось врагов, то путь преградили появившиеся словно из ниоткуда эльфы. Настороженные, хладнокровные, серьезные, с пронизывающим насквозь взглядом. Несомненно, поначалу их терзали сомнения по поводу того, пропустить ли меня или нет — конечно, им не каждый день встречались белые девы на белых конях, да и какой вред может быть от девы и троих ее по виду мирных спутников? Однако когда эльфы узнали, что я принцесса нолдор, вся решимость к несчастным сразу вернулась, ибо единственная принцесса из этих самых нолдор по слухам, а для них наверняка, которая могла беспрепятственно входить в Дориат, уже находилась под опекой доброго короля Тингола. Я сдержалась, чтобы не фыркнуть и не поморщиться, и ответила на вежливый отказ. — Мне нужно всего лишь проехать через ваши земли, чтобы сократить путь. Вы видите, что я не желаю зла ни вам, ни кому-либо из дориатрим, — взглядом я машинально указала на пространство за спинами стражей. — Позволь узнать, куда ты едешь? — сразу же последовал вопрос со стороны дориатрим. — Быть может, я сумею указать тебе более краткий путь, чем просто в обход Завесы?  — Во владения принца Келегорма, — коротко ответила я, решив не вдаваться в подробности. Страж некоторое время удивленно на меня смотрел. — Наш закон гласит, что мы не должны пропускать в сокрытую землю тех, кто не принадлежит народу тэлери или нолдор Третьего дома. Нарушить его мы не в праве. Позволить что-либо здесь может только король Элу Тингол. — Ну так спросите его, — едва сдержав смех, прокомментировала я. — Вдруг пропустит. Страж нахмурился. — Тогда Вам придется подождать, — тихо заметил он. И добавил, — недельку. Я вздохнула и едва не закатила глаза. — В земли Келегорма нельзя проехать через владения Тингола, — непреклонно продолжил эльф, — придется тебе объехать Завесу Мелиан с севера или с юга. Быстрейший путь — по тропе, что ведет на восток от Бритиаха через Димбар и вдоль северных границ Дориата, пока не минует моста через Эсгалдуин и не приведет в земли за холмом Химринг. Там, как нам известно, живут Келегорм и Куруфин, и, возможно, ты отыщешь их. Но путь этот опасен. Я с минуту стояла молча, потом кивнула и развернула коня. — Спасибо за объяснения, доблестный страж границ Дориата, — крикнула я на прощанье и вскоре скрылась из поля зрения дориатрим. — Вы же не собираетесь идти по тропе, полной опасностей? — настороженно спросил один из моих спутников, преградив мне путь. — Я пойду той дорогой, которую сочту нужной, — серьезно ответила я, объезжая вставшего передо мной коня дражайшего «защитника» и направляя дальше. — Ну уж нет. Король Турукано велел нам оберегать Вас от опасности, а не приводить к ней. — Так не вы меня к ней приводите. Я сама иду туда, куда хочу. А королю Турукано передайте, что его власть кончается за стенами Ондолиндэ. Почему-то эти слова сами сорвались с моего языка, хотя былой неприязни к брату я уже не испытывала. Но меня раздражало то, что даже теперь мою волю хотели ограничить. Казалось, я не почувствую полную свободу, пока вовсе не окажусь наедине с собой на этом пути. Пока всё, что напоминало мне об Ондолиндэ, не исчезнет хотя бы на несколько дней из моей жизни…        Ехали мы весь день и вечер, пока на лес и горы не легла ночная тень и прохлада. Горы те не зря назывались Эред-Горгорот — с наступлением темноты в них словно просыпалась какая-то неведомая сила, темная, исходившая когда-то от самого Ангбанда, да так и осевшая навеки в ущельях и теснинах ближайших гор к югу от Тангородрим. Но тогда я не знала, что это может нести какую-то опасность, хотя страж Дориата и предупреждал о том, что путь, который я после избрала, полон опасностей. В первую ночь было тревожно, хотя ничего совсем ужасного не происходило, но звуки, доносящиеся с гор, сильно настораживали. Но, несмотря на это, сон мой был спокойным и глубоким после целого дня, проведенного на свежем воздухе. И совершенно противоположный окружающей обстановке покой вновь поселился в моем сердце впервые за уже долгое время…        Зато первое утро моё было совсем не таким спокойным, как ночь. Тяжелое физическое состояние, приходившее еще после последней ночи, проведенной в одной постели с братом, снова настигло меня после недолгого перерыва. Проснувшись, я почувствовала сильное головокружение, справиться с которым было очень трудно — оно буквально лишало возможности осознанно двигаться. Тяжело поднявшись и выйдя из небольшого шатра, что мы с моими спутниками поставили на ночь, я бессознательно огляделась вокруг, вдыхая прохладный горный воздух, а после словно какая-то сила заставила меня рвануть в ближайшие заросли — мы постоянно держались рощ и опушки леса, чтобы скрыться там, если понадобится. Как оказалось, желудок отказался принимать всё съеденное прошедшим вечером. Прекрасно — как раз этого и не доставало. — Должно быть, это всё влияние ужасов, идущих с гор, — предположил один из моих сопровождающих, когда я на ватных ногах вернулась к месту нашей временной стоянки. — Глупое предположение, — ответила я, пытаясь как можно лучше скрыть свое состояние. Что на самом деле со мной происходило, я точно сказать не могла, хоть и догадывалась. Но ничего определенного выяснить сейчас было невозможно, поэтому я быстро собралась в дальнейший путь, в этот раз не притронувшись к еде. Уже через час мы вновь вышли в путь.        Наша дорога продолжалась еще три дня — одинаковая местность, ничего запредельно жуткого на пути не встречалось, и мы уже даже умудрялись шутить, а я — привыкать к тому, что какое-то время только трое эльфов будут составлять мое общество. Состояние мое не улучшалось, но и позволяло продолжать путешествие по этой несколько жуткой местности. Очень странно, но по тропе, что вела нас, нам ни разу не встретилось орочьих отрядов. Почему? Возможно, из-за того, что на этом тракте их часто перебивали, и рыскать здесь им было невыгодно. А кто-то говорил, что это из-за близости Эред-Горгорот. Но до поры я в это не верила.        Однако на пятый день после отъезда из Ондолиндэ все же случилось то, чего мы боялись больше всего. Ночь, невероятно темная ночь, среди которой уже не сияли так ярко, как обычно, звезды, среди которой не взошел Исиль, опустилась на землю между горами и лесом. Мне невольно вспомнились слова Феанора об Извечном Мраке, который должен был пасть на его голову, если он не сдержит Клятву. Что ж, мне тотсамый Мрак не грозил, но где-то глубоко внутри зашевелился страх. Инстинктивный страх, чувствуя который, животные бегут из леса, который захватили Темные Силы. И мне он сейчас велел бежать, только внимать ему я не собиралась. — Продолжим путь. Оставаться здесь небезопасно, — тихо сообщила я, скорее, самой себе, оглянувшись и подогнав коня, который, судя по всему, только рад был исполнить мой безмолвный приказ и пошагал чуть быстрее, иногда фыркая. Между спутниками царило молчание, каждый из нас был готов в любой момент обороняться или же бежать. Тень промелькнула за ближайшими деревьями. Кто это мог быть, не знал никто. Кони забеспокоились, и их пришлось держать. Страх возрастал. Мрак сгущался. Внезапный приступ головокружения и тошноты вновь охватил меня. Как вовремя, подумать только. Я ударила коня пяткой, заставляя его бежать. Потревоженные тени словно накинулись на четверых эльфов со всех сторон, стараясь поглотить, сделать своими рабами. Ужас завладел всеми, конь встал на дыбы, но я удержалась в седле, крикнув и этим вновь подогнав животное. Бежать. Нужно было бежать отсюда. Неважно, куда, неважно, сколько, главное — спастись. Других мыслей сейчас в голове не было.        Я не помнила, как оказалась в другом лесу, я не знала, как долго я гнала коня все дальше на восток. Всего этого словно не было. Была только боль. Головная боль, мешающая жить, не дающая думать. Сознание медленно уплывало.        Удар о землю, выбивающий воздух из легких, последняя мысль — «Не удержалась». Тьма накрыла мой разум теплым пледом, заставляя уснуть. Уже ничего не важно. Может, я и могла бы выдержать это испытание, будь я в нормальном состоянии, но судьба распорядилась иначе. Теперь одному Эру известно, где я, и что со мной дальше будет…