Родная кровь

       Я — Аредель Ар-Фейниэль, дочь Нолофинвэ и потомок Второго дома Нолдор.

***

       Был у меня братец хороший — Тургон — с виду симпатичный, очень высокий,статный и черноволосый. Он всегда обо мне заботился и, похоже, ему одному из всех моих братьев было дело до меня. Всю жизнь я находилась рядом с Тургоном, а он был рад моему присутствию около себя. Во время Исхода я постоянно была под его защитой и опекой, в Эндорэ во всем помогала ему. И я первой узнала о идее строительства Ондолиндэ…        Когда мы отстроили Гондолин, Турукано стал часто пропадать — видимо, от горя — он страдал от утраты жены. Возможно, все силы он отдавал работе. Его можно было понять. Брата часто находили в библиотеке спящим, однако, у меня были некоторые сомнения, что засыпал он от скуки или же просто от усталости.        Однажды днем мне вновь доложили, что наш дражайший повелитель мирно посапывает на столе в библиотеке дворца.        — Не будите его, — с этими словами я отпустила слуг и сама направилась к брату.        Зайдя в библиотеку, я поначалу просто ослепла. Ну и братец… Как он может работать в таком мраке и пыли? .. Когда в темноте стали прорисовываться смутные очертания и можно было что-то разобрать, я бесшумно скользнула к окнам и раздвинула все занавески, впуская яркий солнечный свет, снова меня ослепивший, но и это не смогло пробудить Тургона. Он спал, сидя на стуле и опустив голову на руки, буквально зарывшись в листы пергамента, разбросанные по столу. Я подошла к нему и вгляделась в его лицо — никогда я еще не видела брата в таком милом состоянии. Тургон улыбался во сне. Опустив руку на его густые черные волосы, я погладила его по голове, но Турукано только что-то невнятно пробурчал сквозь сон и повернул голову на другой бок. Я вздохнула и сделала пару шагов по черному лакированному полу, а обернувшись, вдруг увидела несколько бутылок на полу. На них были разные надписи на всевозможных непонятных языках, а содержимое не было допито — дегустировал? Нет, странно… Если брат за что-то брался — то доводил дело до конца… Значит, Тургон пил… Его можно было понять. Вернувшись к брату, я принялась заплетать его шикарные черные волосы — а что мне еще оставалось? Не тащить же это несчастное тело через весь замок…        Доплетая прическу, я начала осознавать, что тишина давит на меня, да и атмосфера была скучная. Надо было как-то разбавлять обстановку.        — Нас нашли!!! — заорала я что было сил, от чего Турукано мгновенно оказался на ногах, опрокинув стул, и косо озирался по сторонам, пытаясь очнуться ото сна и понять, что, собственно, происходит. Мой звонкий смех пронесся по библиотеке, взгляд брата упал на меня, став более осознанным. Тургон был пьян… от него вкусно пахло вином… Вдруг я, сама того не ожидая, схватила брата за руку и потащила мимо книжных стеллажей и пирамид в сумрак в дальнем конце помещения. Захотелось туда, где нас бы никто не нашел и не увидел. Турукано послушно поплелся за мной следом, всё еще не осознавая происходящего. Дойдя до стены, я привлекла брата к себе и поцеловала в губы со всей страстью, на которую была способна на данный момент. Тургон уже был опытен в этом, поэтому сразу ответил на поцелуй, пробиваясь в мой рот языком, сладостно покусывая мои губы. Длилось это недолго.        Осознание того, что я делаю, ударило в голову ледяной стрелой, и я оттолкнула от себя брата, чувствуя приливающую к лицу кровь. Мне стало стыдно от содеянного, я поняла, что не могу смотреть на него, не могу видеть этот взгляд… Но, что самое ужасное, я хотела его. Хотела брата — родную кровь, жаждала узнать его полностью. Я снова подняла голову и, вглядевшись в глубину его светло-серых глаз, вдруг увидела его влечение ко мне, желание обладать. На пересохших губах еще чувствовался легкий горьковатый привкус вина, выпитого не мной.        — Ну что же ты… — хрипло прошептал Турукано, вновь привлекая меня к себе за талию, явно под алкоголем не понимая, что делает. Я невольно подалась навстречу ему, и наши губы воссоединились, страстно лаская друг друга… Рука Тургона потянулась к веревке шнуровки платья и резко за нее дернула, мгновенно ослабляя. Брат приподнял меня над землей, прижимая к себе, и я обхватила ногами его бедра, чувствуя возбуждение — и своё, и его. Мягкими поцелуями он прошелся по моей шее, словно боясь причинить боль или какой-либо другой вред, придерживая меня руками за талию и бедра.Я быстрыми и ловкими движениями пальцев расстегнула на нем рубашку и рывком сбросила ее на пол с прекрасных плеч брата. Он аккуратно опустил меня на пол и стал снимать с меня платье одновременно с поцелуями — горячими, более настойчивыми, от шеи они спускались ниже, на ключицы, потом Турьо провел языком от ложбинки на шее до подбородка, вызвав тихий стон, я выгнулась под ним, но он властным движением руки дал понять, чтобы я лежала более смирно. Ладони брата прошлись по моей груди, зацепляя и увлекая за собой платье, обнажая меня в своей первозданной красоте, еще не тронутой никем. Турукано снова позволил мне подаваться ему навстречу, лаская моё тело языком, пока я помогала ему справиться со штанами. Его губы сомкнулись на моем соске, язык дразнил, вырвав тихий стон. Я вновь обвила его ногами, чувствуя там, внизу, его возбужденную горячую плоть, забыв о стыдливости, я уже сама без слов умоляла его взять меня. Брат всегда понимал меня без слов. Почему-то именно Тургона я всегда любила больше остальных братьев. Плавным и грациозным движением Тургон приподнялся и медленно вошел в меня, вместе с поцелуем украв еще один приглушенный стон. Я чувствовала такое впервые, было немного больно, хоть брат и сквозь алкоголь понимал и пытался всё делать аккуратнее и бережнее. Прижавшись бедрами к нему, я приняла его в себя, целуя, цепляясь... Движения Турукано стали увереннее, его пальцы переплетались с моими волосами, губы иногда беспорядочно целовали то шею, то грудь. Я стремилась ему навстречу, сгорая в потоке чувств, стонала от сладостной боли, не таясь, не боясь, что нас кто-то услышит. В голове не осталось мыслей, кроме постоянных криков "еще", "сильнее", я зажмуривалась, откидывая голову назад, одной рукой сжала косы брата, которые сама же заплетала и потянула на себя. Простонав в ответ, он снова впился поцелуем в мои губы, своим языком играя с моим, а толчки становились все быстрее. Я сбивалась с темпа, снова просила, стонала, кричала... Когда мы ускорились до максимума, я вдруг вспомнила, что здесь... сейчас... со мной... во мне... мой брат... От этой мысли стало невыносимо жарко, возбуждение усилилось, я плотнее прижалась к взмокшему телу Турукано, чтобы чувствовать его полностью, отдаваясь его манящей власти. Еще несколько движений довели нас до вершины удовольствия, мы словно слились в одно целое. Стало невыносимо терпеть, и я ощутила в себе горячую струю. В один голос вскрикнув, мы снова соединили уста в страстном поцелуе...        Тургон плавно вышел из меня, нежно обнял и прижал к груди.        — Что же мы творим, сестра... - произнес он шепотом, гладя мои волосы. Я ничего не ответила, только медленно восстановила дыхание и закрыла глаза...