Родная кровь

       Я проснулась утром от легкого движения воздуха в библиотеке. Легкие занавески развевались во полумраке помещения, а я с удивлением обнаружила, что лежу совсем нагая, бережно укрытая собственным платьем и начала судорожно вспоминать последние события. Внезапно осознав, что произошло вчера ночью, медленно села и опустила голову в колени, краснея и жалея о содеянном. Всё это казалось сном… Но было реальностью. Это случилось… И теперь уже ничего не исправить. Просидев в мыслях еще немного, я нашла в себе силы встать и одеться.        В теле еще чувствовалась слабость, но я давно научилась преодолевать ее. Еще во время перехода через льды Хелкараксе.        Хелкараксе… Замерзшая пустыня льда и снега, таящая гибель в глубоких водах меж вздыбленных расщелин. Брат разделял тогда страдания своего народа, помогал каждому как мог, оберегал свою семью… только Эленвэ он сберечь не сумел. Мы все скорбели тогда, и от этого тяжесть бремени пути только увеличилась. Тургон был в отчаянии, но старался не показывать этого — он сам уже стал, как лед — холодным и сдержанным. И он понимал, что ему есть ради чего жить, всю свою заботу брат отдавал своей дочери Идриль. И мне. Меня он всегда любил… как сестру. И я бы никогда даже не подумала о чем-то большем, нежели любить его, как брата.        Но вчера я убедилась в том, что помимо холодного льда в нем осталось еще и жаркое пламя… Мне было стыдно за то, что я натворила. Мысли сжирали изнутри, ощущения были ужасными. Как теперь смотреть ему в глаза? Что говорить? Мне казалось, я больше не смогу находиться с ним даже в одном месте, не то, что рядом. Что он обо мне думает теперь? Не знаю…        Прибывая в мыслях, я вдруг случайно наткнулась взором на вчерашние бутылки с недопитым содержимым. Несколько мгновений я просто смотрела на них отсутствующим взглядом, словно не осознавая реальности, а потом взяла одну в руки и, поморщившись, сделала глоток. Вино отозвалось горьковатой сладостью, неприятно напомнив в поцелуе… Выходить из библиотеки не представлялось возможным, но надо было хотя бы в душ сходить. Пока меня не начали искать. Допив остатки вина из подобранной бутылки, я поправила платье, пригладила волосы, чтобы выглядеть хоть как-то поприличней, и подошла к двери, прислушиваясь. Шагов снаружи не послышалось, и я, осторожно выглянув, вышла в коридор и буквально покралась в сторону своих покоев. Подобно тени я легко пробежала по коридорам замка, не привлекая к себе внимания и, на своё счастье, благополучно добралась до своих покоев незамеченной и только тогда вздохнула с облегчением. Скинув с себя платье и бросив его в кучу одежды для стирки, прошла в душ…        -Король Тургон требует Вашего присутствия в тронном зале, — робко сказала молодая эльфийка в белом платье, с недавних пор служившая при дворе. Я кивнула и сразу отпустила её, надеясь, что брат не станет говорить со мной на неприятную тему, и мы забудем о случившемся. Мысли об этой ночи всё никак не хотели покидать мой разум. Я всё еще боялась встречи с Турукано, но мысль, что я должна быть в тронном зале по делам, немного успокаивала, придавая уверенности. «Я не могу ослушаться короля» — сказала я себе, решительно встала с кровати и направилась к шкафу с одеждой. Достав и надев на себя белое платье в пол с длинным рукавом и небольшим декольте, я осмотрела себя в зеркале. Хотя бы это спрячет меня от взора брата… Убрав еще не до конца высохшие волосы в нехитрую прическу, я отправилась в знакомом направлении.        В просторном зале было как всегда прохладно и светло. На возвышении восседал король Тургон во всем своем величии с ничего не выражающим лицом и холодным взглядом, по правую руку от него — его дочь Идриль. Сделав несколько уверенных шагов к трону, я остановилась и присела в легком реверансе. Король с тенью улыбки на лице указал рукой на место рядом с собой, и я послушно его заняла, приветливо взглянув на племянницу. Сердце колотилось в бешеном ритме, в голове творилось что-то непонятное, я чувствовала неосознанный страх, словно напакостивший ребенок, стоящий перед строгими родителями.        — Что заставило тебя прийти так поздно, сестра? — спросил Турукано, не поворачивая головы. — Мне пришлось посылать за тобой.        — Я… читала, — недолго думая, ответила я. — Простите, Ваше Величество, больше не повторится.        Брат улыбнулся и кивнул. Он знал, что не всё так просто и знал, что со мной творится. Затем он окликнул слуг, повелевая впускать в зал всех желающих. Приемный день начался.        Это был обычный день, насыщенный суетой, разговорами, размышлениями и эльфами, когда королевская семья общалась со своим народом, выслушивая проблемы и пожелания, стараясь помочь каждому. Самые важные дела обсуждались вначале, в официальном виде, эта часть была достаточно скучной, хоть и приходилось много думать. Сегодня она давалась особенно трудно — моё внимание было рассеяно, мысли в голове путались, поэтому в основном я тихо сидела на своем месте, иногда кивая и отвечая на некоторые вопросы, шедшие в мою сторону. Вторая половина дня была отведена на свободное общение с эльфами, она чем-то походила то ли на праздник, то ли на какую-то деловую конференцию — в зале было шумно, кое-где иногда раздавался смех, а трон пустовал — королевская семья становилась частью простого народа, теряясь в толпе эльфов. Хотя, чтобы потерять там Тургона, надо было очень постараться — в силу своего роста брат был на голову выше остальных.        Ничего особенно выделяющегося и интересного в тот день не произошло, и никто не вспоминал, да и не знал о прошедшей ночи, и я вздохнула было с облегчением…        С наступлением вечера гости дворца стали постепенно исчезать из зала, расходясь по домам. На их лицах сияли улыбки, и это было нашим огромным достижением — было важно, чтобы в это тяжелое время жизнь народа была чуть легче и свободнее. Последними в зал вошли стражники Врат Гондолина и постовые, докладывая обстановку за прошедший день. Снова ничего особенного, Ондолиндэ никто не нашел, жизнь течет мирно и спокойно.        Идриль пожелала доброй ночи и вышла из зала, оставив нас наедине. Тургон проводил ее теплым взглядом, а потом посмотрел на меня. Мы остались вдвоем в пустом зале, и меня одолело желание сбежать без оглядки в свою спальню и запереться там, но самообладание заставило сидеть на месте.        — Я тоже, пожалуй, пойду на покой, — склонив голову, сказала я и поднялась с места.        — Постой, — приподнял руку Турукано, продолжая смотреть на меня. — Я хочу поговорить с тобой.        Этого я и боялась. Было ясно, о чем хотел поговорить брат.        — Я…        — …отправишься в мои покои, где мы спокойно всё обсудим, хорошо, сестра? — Тургон улыбнулся, посмотрев мне в глаза, а я кивнула и повернулась уходить. «Я не могу ослушаться короля».        В комнатах брата было немного сумрачно и просторно, помещения освещались несколькими светильниками, которые давали теплый приглушенный свет. В своих покоях брат почти не бывал, предпочитая проводить время в тронном зале, в библиотеке или за пределами дворца, поэтому здесь царил порядок. В главной комнате уже был разожжен камин, около которого стоял небольшой столик с бутылкой вина на нем и два мягких и удобных стула. Присев на один из них, я принялась ждать прихода Тургона, не желая этого.        Король не замедлил явиться. С порога он по привычке сбросил свой белоснежный плащ и кинул его на подобие вешалки неподалеку от двери, а потом, не откладывая, сел напротив меня, закинув ногу на ногу, и еле заметно улыбнулся. Я опустила голову, смущенно глядя в колени, и ждала, когда он начнет разговор.        — Ты же догадываешься, о чем я хочу с тобой побеседовать, верно, сестра? — тихо и мягко произнес брат, а улыбка на его губах совсем угасла.        — Я… Я не хочу об этом говорить, — я чувствовала, как кровь снова приливает к щекам.        — А я не оставляю такие вещи без внимания. Думаешь, тебя одну весь день мучили мысли о прошлой ночи?        Я молчала, не зная, что ответить. Тургон встал с места, присел на корточки около меня, бережно взяв мою руку в свои, и спросил почти шепотом:        — Скажи, зачем? Зачем ты сделала это, сестра? …        — Я не знаю… — я взглянула в глаза Турукано и убрала руку. Сестра… брат поспешно встал, начал нервно ходить по комнате. Я опустила голову на руку, не в силах больше смотреть на него. — Аредель, — после долгой паузы спокойно начал брат. - Ты, знаешь, что для меня всегда любовью всей моей жизни была Эленвэ. Я жил ради неё, ради этой любви. А когда она… — Тургон осекся. Ему было больно вспоминать о смерти жены. — У меня остались только вы с Идриль. Моя последняя надежда, огонек, который вывел меня из скорбного небытия. — А я предала тебя. Вот так вот подло поступила, — непривычно резким и не своим от подступающей злости голосом проговорила я. — Я всегда заботился и оберегал вас от участи, постигшей Эленвэ, — словно не услышав моих слов, продолжил Турукано. — Я всегда любил тебя, как сестру, но от этого ничуть не меньше, чем супругу. — В голосе брата стало появляться какое-то напряжение, —, но я не думал, что… — он остановился, прикрыв глаза ладонью. Я резко встала и подошла к нему. — Лучше скажи всю правду. Сразу и прямо, — к горлу стали подступать непрошенные слезы. Слезы не печали. Слезы гнева. — Зачем ходить вокруг да около, просто выскажи всё! Как ты меня ненавидишь, как тебе… стыдно? — Я не злюсь, а тебе надо успокоиться, — Тургон мягким движением взял меня за плечи, немного удивленно посмотрел в глаза, но я сразу его оттолкнула, вырвавшись, и бешено прошипела, — Не трогай меня. Ты подумал, почему я это сделала? Ты держишь нас здесь, как… как в тюрьме! Не доверяешь, словно все мы воры и предатели! Я всех по именам помню, никакой личной жизни, ничего нового и прекрасного… Я так жить не хочу! Сдерживая бешенство, я быстро вышла из покоев короля Ондолиндэ, не обратив внимания на ошалевший и вопросительный взгляд. Когда за спиной хлопнула дверь, я сорвалась на бег, не давая слезам хлынуть из глаз.