Мир за горизонтом

      «– Зачем нужны чашки из дорогого фарфора? — поинтересовалась она, рассматривая золоченые узоры. — Мама говорила, что из них нельзя пить. Но для чего-то ведь они нужны?       – В них можно что-нибудь хранить, — предположил Лисенок.       – Да, — согласилась Аделя. — Например, порванные бусы!       – Или красивые пуговицы, — подхватил зверек.       – Конфеты про запас!       – И секреты.       – А можно хранить там плохое настроение? — задумалась девочка. — Если оно тебе не нужно?       – Пожалуй, можно, — решил Лисенок. — И даже нужно. Плохое настроение там отлежится и станет хорошим. И в какой-нибудь дождливый день его можно будет достать обратно… »

© Надея Ясминска, «Чудеса на кончика хвоста».

***

      Когда мы были маленькими, мама и папа взяли нас с собой на прогулку в одно «особенное место», как они это назвали. Мне и моему брату Ферду было тогда по восемь лет, и мы восприняли это предложение как отличный повод повеселиться и отвлечься от однообразного пребывания дома. Погода стояла прекрасная: летний ясный денек грел яркими теплыми лучами солнца весь Шаград — столицу Королевства Норин, в которой мы жили. Брат сразу подскочил и начал бегать по дому, издавая радостные возгласы и осыпая папу кучей вопросов о предстоящем походе. Мама тем временем собирала вещи в рюкзак. Набор больше был похожим на тот, что собирали мы, идя на пикник, на пляж возле Алурского моря, но цель похода явно была иная.       Вскоре ко мне поднялась мама и встала в дверном проеме, растрепанная и держащая в правой руке рюкзак, а левой опираясь о дверной косяк.       – Мам, а куда мы идем? — Спросила я.       – Это секрет, милая. Мы с папой вам всё расскажем по дороге.       – Но зачем? Может, сходим лучше на пикник, как обычно. В прошлый раз нам было весело. Помнишь, мам, как мой неуклюжий братик убегал от волны, споткнулся и плюхнулся прямо в воду? — Сказала я, и рассмеялась.       – Да, солнышко, помню. — Ответила мама и улыбнулась мне. — Но мы идем на пикник в совсем другое место, туда, где вы с братом не были никогда. Проход туда открывается раз в десять лет, во время седьмого полнолуния, в месяц Цветения. И нам нужно поторапливаться, если хотим успеть к этому важному событию.       – Девушки-проказницы, давайте скорее, а то опоздаем! — Раздался с первого этажа веселый папин голос. — Ещё немного и великий рыцарь Девяти свергнет меня своим острым клинком! — Продолжая уже важным голосом, договорил он, после чего раздался его и брата смех.       – Сдавайся, повелитель анмеров! Ты больше никогда не посмеешь напасть на нас! — Продолжил подыгрывать братик.       – Пошли, милая, нам нужно остановить эту войну не на жизнь, а на смех. — Сказала мне мама и рассмеялась.       Мы выдвинулись в путь спустя пять минут, и, к моему удивлению, на улицах Шаграда встретили много людей, которые, как и мы, целыми семьями шли в одну и ту же сторону. Все вокруг озарялось радостью и смехом, но одновременно с этим их лица несли в себе нотки серьезности. Я тогда очень сильно удивлялась происходящему, словно являлась участницей какого-то ритуала, древнего и общепринятого тысячами людей. Мой брат Ферд был удивлен не меньше меня, всё время оглядываясь по сторонам и пребывая в необычайном восхищении от происходящего.       Вскоре, мы вышли за ворота города, и перед нами предстала длинная колонна людей, направляющихся прямо на юг. Мы выдвинулись следом за остальными. Весь поток людей двигался через бескрайние поля прямо по направлению к высокой горе Аразан, украшающей горизонт своими исполинскими размерами. Из-за отсутствия облаков на небе, её снежные вершины прекрасно виднелись, создавая яркий контраст между разгаром лета здесь, и холодной зимой где-то там, на высоте тысячи метров.       – Каждые пять лет открываются ворота к огромному дереву Онифус, дереву, чей возраст чуть меньше возраста нашего мира. Оно — центр всего, источник энергии и жизни для растений, животных и людей. По легенде, первые люди появились из семени Онифуса, упавшего на землю. Именно поэтому все жители единого королевства совершают паломничество к корням священного древа, дабы почтить его и наполнится жизненной энергией, испив воды из близлежащего озера Онир. — С серьезным лицом сказала мама. — Тысячи людей приходят к основанию дерева и устраивают пикники под ним, воздают подношения и загадывают желания.       Я и брат ничего не ответили — слишком необычайной и сказочной казалась эта информация. Ещё несколько минут мы шли с разинутыми ртами, а после принялись соревноваться по-детски, кто опишет как можно величественней и красочней размер древа. Братик тогда чуть не ударил идущего рядом мужчину, когда пытался раздвинуть руки как можно шире со словами: «Да оно во-о-о-о-от такое огромное!».       В тот момент мне впервые приходилось идти на такой массовый пикник. Меня одолевало любопытство, и я пыталась вспомнить все сказки, что читали нам с братом мама и папа перед сном, чтобы хоть как-то представить себе священное древо Онифус, но у меня ничего дельного не выходило. Оставалось только в нетерпении ждать и идти вперед.       Ближе к вечеру, когда мы с братом уже порядочно устали, а солнце склонилось ближе к горизонту, перед нами предстали величественные, колоссальных размеров ворота, окруженные по сторонам «живой» аркой из переплетений лиан и веток деревьев. Даже издалека они казались просто огромными — стоило только взглянуть на них и, для сравнения, на толпу людей, собравшихся внизу и ожидающих чуда. Когда мы оказались рядом, то просто принялись ждать. Я уже хотела было спросить у мамы, почему ворота закрыты, но она, как будто прочитав мои мысли, склонилась ко мне, словно пытаясь сохранить торжественность момента и боясь нарушить своим голосом, и прошептала на ушко: «Как только солнце исчезнет за горизонтом, ворота тут же откроются».       Так и произошло. Стоило верхушке небесного светила раствориться вдали, как раздался протяжный и будоражащий скрип, все люди попятились назад, а ворота, словно по волшебству, начали медленно открываться. Тогда я ещё раз поймала себя на мысли, что хочу быть взрослой, так как мне не хватало роста, чтобы увидеть открытое за воротами пространство через сотни людей, что были выше меня. Когда скрип прекратился, все дружно направились вовнутрь. Все без исключения восхищенно осматривались по сторонам, словно видели это в первый раз. И я их понимаю. Оказавшись там, в темной аллее, поначалу я совершенно ничего не могла увидеть — из-за густого леса и времени суток стояла темнота. Но потом, как по велению чего-то неосязаемого, из густых ветвей вылетели тысячи светлячков, что соединились в природном танце, освещая всё вокруг своим тусклым оранжевым светом.       Мы шли вперед долго, но я ни на секунду не переставала удивляться. Светлячки словно гипнотизировали меня своим древним ритуалом, переливаясь в пространстве, словно вихрь маленьких фонариков. Они садились на людей, а несколько даже сели на меня, даря скоротечное тепло своим свечением, и тут же возвращаясь к танцу. А спустя пару минут, из зарослей раздалось пение птиц — такое прекрасное и завораживающее, которого я больше нигде и никогда не слышала. Каждый раз нарастая, оно быстро переросло в массовый оркестр, наполняя всё пространство вокруг очень мелодичной и прекрасной музыкой. Загипнотизированная этим необычайным видом, я совершенно не заметила, как мы подошли к цели.       Конец аллеи явился входом в сказочную страну, что окончательно ввергло меня в благой трепет. Пред нами предстало Оно — древо Онифус, простирающееся на много-много метров вверх. Его крона закрывала небо, и чтоб её увидеть, приходилось закидывать голову назад. От такого вида у меня сразу же закружилась голова. Пространство наполняли здесь миллионы светлячков, как я потом выяснила — хранители этого места. Когда человек умирает, то по легенде, перерождается в виде светлячка, охраняющего Онифус и дарующего свет приходящим каждые десять лет людям. Но об этом я узнала намного позже, как и о смерти. Сейчас же я осматривала всё вокруг — восхищенно и практически не дыша от восторга. Рядом с деревом, слева от нас, располагалось небольшое озеро, отражающее блики от светлячков, а на другом его берегу мы увидели оленя, чьи массивные и величественные рога предстали перед нашим взором. Здесь кипела жизнь — в чем-то своя, закрытая от окружающего мира, но жизнь. Немного отойдя от полученных эмоций, поток людей двинулся вперед, и мы последовали за ними.       Оказавшись у основания дерева, все стали занимать свои места, ставя рюкзаки и корзинки для пикника на землю. Мы тоже быстро выбрали подходящее, и мама с папой принялись раскладывать рюкзак, доставая фрукты, выпечку и прочие вкусности. Я и Ферд не переставали любоваться красотами, которые очаровали нас, отказывались отпускать.       – Красиво, правда? — Сказала мама. — Это место очищает тебя и твою душу, смывает всё плохое, всю грусть, что накопилась за последние десять лет. Позволяет ощутить единство с природой. Когда мы выйдем завтра утром отсюда, вы это, несомненно, почувствуете. Ну, а пока давайте кушать. А то сил не будет на дорогу домой.       Мы принялись ужинать в тишине, наслаждаясь стрекотом сверчков и пением птиц, которое словно бы издавало само древо. Каждая нота казалась такой расслабляющей, такой мелодичной и спокойной, что все заботы и лишние мысли отошли куда-то далеко-далеко, словно остались там, в Шаграде, в верхнем ящичке в моей комнате на втором этаже. Лежат себе в одиночестве, ожидая моего возвращения. Но мне не хотелось идти домой. Здесь мое настроение стало таким прекрасным, что единственной мыслью, вызывающей грусть, была дорога обратно. Несмотря на поздний час, желания спать совершенно не было. Древо словно подпитывало меня энергией и расслабляло одновременно, отчего хотелось просто лежать на мягкой и теплой траве и смотреть вверх, на недосягаемые ветви и миллионы листьев, скрывающих всю здешнюю идиллию от окружающего мира.       Тем временем другие люди обсуждали казавшиеся мне тогда странными темы: своих ныне мертвых пап, мам, дедушек и бабушек, вспоминали разные моменты своей прошлой жизни. Но никто из них не плакал — все словно высказывали древу свои накопившиеся тяготы, обиды и тяжкие мысли, чтобы наполниться радостью, освободиться от отрицательной энергии. А после, начался некий ритуал общения — люди подходили вплотную к стволу Онифуса, прикладывали к его коре ладонь и закрывали глаза, начиная говорить с кем-то. Мне так и не удалось услышать никого, кроме них, и это очень удивляло. Я, Ферд и мама продолжили сидеть, наблюдая за происходящим, а папа присоединился к остальным.       – Мама, что делает папа и все эти люди? — Спросил тогда мой брат.       – Они общаются со своими бабушками и дедушками, которые ушли далеко-далеко, в те края, где жизнь никогда не надоедает. — Ответила мама с легкой улыбкой, но глубоким и задумчивым взглядом.       – А как же письма? Их меньше ждать, чем открытия ворот. — Недоуменно ответил Ферд.       – Те, кто уходят в те края, больше никогда не возвращаются. Некому доставить письмо обратно.       – Но зачем люди уходят туда? — Не переставал братик. Он печально опустил глаза, пытаясь скрыть подступающие слезы. — И с кем сейчас говорит папа?       – Со своей мамой. Когда ты подрастешь, ты поймешь всё, Ферд. А сейчас, давай не будешь грустить, хорошо? — Искренне улыбаясь, спросила мама, нежно поднимая его голову и смотря на него добрым взглядом. Братик подскочил, бросился к ней и обнял что есть сил.       – Мама! Не уходи от нас никогда, пожалуйста! — Заливаясь слезами, говорил он так жалобно, что у меня самой в тот момент образовался ком в горле, и хотелось заплакать.       – Конечно же не уйду, мой маленький. Я никогда не брошу вас. — Ответила она и принялась нежно поглаживать его, прижав к груди и утешая.       Ферд продолжил плакать, но уже тише. Он постепенно успокаивался, и одновременно успокаивалась я. Когда брат перестал плакать, я встала и направилась к древу. Мне было очень интересно, как же происходит это общение, но, приложив руку к коре, я услышала только легкий гул, похожий на завывание ветра. По телу прошлось легкое тепло, сердце забилось быстрее, но мне так и не удалось среди всех звуков распознать хоть одно слово. Я хотела было спросить у мамы об этом, но догадалась сама уже тогда — от меня никто не уходил, поэтому мне и не с кем говорить.       После, мы всю ночь пребывали возле древа. Вскоре, всё плохое, как и должно было, отошло куда-то далеко, и все вновь озарились весельем и радостью. Мы с Фердом целую ночь ходили вокруг, то играя в догонялки, то соревнуясь в количестве отскоков, кидая плоские камни по озерной глади. А после, встретив рассвет в виде единичных солнечных лучей, проникающих через крону древа, мы отправились домой. Позже, спустя много лет, вспоминая это вновь, я поняла, что мне тогда открылась часть жизни, неписаный закон, действующий столько же, сколько существует Онифус — чтобы получить что-то хорошее, нужно вначале получить что-то плохое. Или, иначе говоря, белая полоса всегда следует после черной.       Тот первый поход изменил во мне что-то, перевернул, послужил началом и фундаментом всей последующей жизни в целом. Казалось, что некоторая частичка взрослой жизни поселилась у меня в груди, и впервые мне перехотелось становиться взрослой, но неумолимый и ускоренный процесс приступил к действию. Когда я отдалялась от ворот, у меня уже не оставалось сомнения, что я сюда определенно вернусь. Не знала, точно, ради чего, но чувствовала это всем своим сердцем.