Мир за горизонтом

      «Финал — это всегда нелегко, обычно я столько всякого по-напридумываю, что никто не соответствует моим ожиданиям, и я разочарован. Я даже не знаю, почему для меня так важно, как здесь все окончится. Наверное, потому, что нам всем хочется верить, будто все, что мы делаем, важно, что люди прислушиваются к вам, что им важно, о чем мы думаем, а на самом деле радуетесь, если благодаря вам хотя бы один человек почувствовал себя лучше. Ведь главное — это люди, которые были в вашей жизни. В моей памяти всплывают лица, которые я видел раньше. Члены семьи, коллеги, ушедшая любовь, и даже те, кто ушел от нас. И когда я завернул за угол, они встретили меня волной моего опыта. Мне было очень приятно, но я знал, что это закончится, и не стоит задерживаться в прошлом. А что касается будущего, то я его больше не боялся: будущее будет таким, каким я его захочу, и кто может сказать, что это не случится? Кто рискнет сказать, что мои фантазии могут не сбыться? Ведь будущего не знает никто…»

©

***

      Когда закончился праздник, а солнце выглянуло из-за горизонта, разогнав тьму, мы подошли с Ридом к моим родителям. Они уже собирались домой и звали меня. Папа посмотрел на нас, тяжело вздохнул, словно вспомнив некий момент из своего не очень приятного детства, а после, приобретя серьезное выражение лица, строго сказав, повернувшись к моей маме:       – Милая, нам нужно поговорить. Наедине.       Они отошли в сторону, и долго разговаривали. В некоторые моменты мама принималась особенно вспыльчиво жестикулировать, спорить и даже переходила на крик. Но папа хладнокровно стоял на своём. Под конец дискуссии мама сдалась, но при этом, судя по всему, сделала некий ультиматум, указывая пальцем на папу. Когда они подошли к нам, мама сделала вид, что хочет найти что-то в сумке, будто стараясь отбросить свое отношение к этому, а папа, посмотрев на меня, а потом на Рида, произнес:       – Лири, мы с мамой решили, что Рид может жить с нами, если будет помогать по дому и вести себя подобающе. Вы согласны на такие условия? — Произнес он серьезно, даже несколько официально, а под конец фразы подмигнул нам обоим. Мы с Ридом переглянулись, а после я бросилась с объятиями к отцу, благодаря его и плача от счастья. Сам же Рид скромно сказал «спасибо» несколько раз, смущаясь, и для сохранения вежливости пытаясь скрыть ту неописуемую радость, что разрывала его изнутри.       Дома Рид спросил меня, про какое такое древо говорил король, чем сильно удивил меня. Он столько путешествовал по миру, но не слышал про Онифус. Я рассказала ему, но утаив один момент, что древо — вместилище человеческих душ, и что можно поговорить с дорогими тебе людьми после их смерти. Просто сказала, что я обязательно свожу его этим летом и сделаю ему сюрприз, который станет самым приятным в его жизни.       Следующие полгода были насыщенными. Рид сдержал свое обещание, и ответственно относился к любой помощи, о которой его просили по дому. Мама со временем привыкла к нему и стала относиться теплее. Он начал обучаться на дому, поражая всех скоростью освоения школьной программы. Научился общаться со сверстниками, нашел друзей, как и мечтал. Но он никогда не общался с ним и на одну десятую от той открытости, с которой общался со мной. Зима сменилась весной, а весна летом, стерев с лика Земли холод и снег, разукрасив мир красками жизни. Зеленым цветом, который я так сильно полюбила.       Наступил день, когда открываются ворота к древу. И мы отправились туда всей семьей. Когда солнце скрылось за горизонтом, я стала внимательно наблюдать за Ридом. И его удивлению не было предела, как и у меня в мой первый поход к древу, десять лет назад. Он шел по аллее светлячков, оглядываясь по сторонам, а я подловила себя на некой теплой мысли.       Мы сели на полянку у основания Онифуса.       – Помнишь, как ты сказал мне тогда, зимой, что отдал бы всё, чтобы поговорить со своей мамой и своим папой? — Начала я медленно, глядя в глаза Риду.       – Да. Это был день нашего знакомства. — Ответил он.       И я рассказала ему про возможности и сущность древа, не утаив в этот раз ничего. Второй раз в жизни я увидела в его глазах тот самый взгляд, которым он когда-то смотрел на подаренные мной варежки. Он не верил, и я не винила его за это, а просто встала вместе с ним и направилась к древу. Мы вместе, синхронно приложили свои руки к коре. Для меня ничего не изменилось, но он закрыл глаза. Казалось, будто он ушел куда-то далеко, перестал находиться рядом. Растворился в воздухе этого места, оставаясь здесь лишь телом. И я не стала его беспокоить. Он долго молчал, а после из-под его века медленно скатилась слеза, …но Рид улыбался. Я вернулась к месту нашего пикника и долго смотрела куда-то вдаль. Прошло несколько минут, или час — не знаю, но он подошел и сел рядом. В слезах, но счастливый. И ещё целый день благодарил меня с таким взглядом, словно, … словно я воскресила его родителей.       Он пообещал мне тогда, что до самой смерти будет со мной, что бы ни случилось. Так и свершилось. Рид окончил школу и нашел свое призвание, став дрессировщиком в местном зоопарке. Я же пыталась работать учителем, но так мы слишком мало виделись с Ридом, и я устроилась работать к нему, проводя экскурсии для детей и рассказывая им всё о животных, имеющихся в зоопарке, и других, что обитали в далеких-далеких землях. Рассказывая именно те истории, что рассказывал мне Рид.       У нас появились дети — две девочки с разницей в один год. Рид немного расстроился, что у него нет сына, но вскоре свыкся с этой мыслью и мы с ним воспитали прекрасных дочерей. Спустя несколько лет, после окончания ими обеими школы, умерла моя мама, а позже и папа, хотя я старалась верить, что они ушли в ту самую далекую страну, куда не пишут письма. Все мы когда-то уйдем в эту страну, но пока… пока мы можем наблюдать прекрасный закат, веря всем сердцем и радуясь той мысли, что завтра, несомненно, будет рассвет.

***

      Старая женщина с очень молодыми глазами посмотрела на рассвет. Она отложила перо в сторону, а книгу положила прямо перед собой. На обложке позолоченными буквами красовалась надпись: «Мир за горизонтом».       – Как же скоротечна жизнь, не правда ли? — Произнесла она, обращаясь к мужчине примерно её возраста. — Кажется, что я по-прежнему нахожусь в своем детстве.       Он смотрел на неё ещё несколько минут, пребывая в тишине воспоминаний, пребывая в прошлом, а после сказал:       – А разве мы не в детстве? — С улыбкой ответил мужчина. — Разница в том, как мы выглядим, сколько нам осталось и в том, сколько моментов помним. Да и последнее не вечно — постепенно память покидает меня, подводит.       – Поэтому мы пытаемся сохранить все самое яркое в картинах, книгах и музыке. — Ответила ему женщина, указав взглядом на книгу. – Всё, что хранится здесь, я буду помнить до самой смерти.       – Может и так.       Они сидели здесь, под бескрайним древом с высокой кроной. С возрастом всё чаще и чаще начинаешь погружаться в свои воспоминания. Не потому, что ты не можешь жить завтрашним днем. Не потому, что ты цепляешься за прошлое, как за единственное, что греет тебя от приближающегося конца. А потому, что вспоминая самые лучшие моменты своей жизни, ты вспоминаешь себя. Вспоминаешь того, кто шел твоей дорогой по всему жизненному пути, иногда сменяясь другим человеком, сильно похожим, но одновременно другим. Складываешь эти паззлы воедино, образуя цельную картину. Образуя себя.       – Знаешь. В детстве небо казалось ближе. — Сказала женщина, глядя куда-то в высоту. Или может это дерево успело так вырасти, наполняясь другими людьми, их воспоминаниями и жизнями…       – Может и так. Но мысли по-прежнему такие же прекрасные и четкие, так и пятьдесят лет назад.       – Погоня за тем, чтобы успеть как можно больше, ускоряет нашу жизнь, ускоряет время, но без этого никак. И я хочу сделать кое-что, что не делала никогда.       Женщина встала не торопясь и направилась к основанию древа. Она положила на его древнюю кору свою морщинистую ладонь, находясь в легком предвкушении. Ей и раньше приходилось так делать, но общаться с умершими родными — никогда. Внезапно вся поляна, озеро и сам Онифус пропали, и она очутилась на улице старого Шаграда, прямо около своего дома детства. Женщина огляделась вокруг, и неуверенно поднялась по ступенькам, зайдя внутрь. Дом находился в идеальном состоянии — сразу чувствовалась рука её матери, которая поддерживала всё в порядке и чистоте. Гостья своего же дома прошла вперед медленными шагами, боясь нарушить давно устоявшуюся тишину и покой этого места. Повернув направо, в гостиную, она остановилась в дверном проеме. Всё в её теле замерло, а сама она испытывала множество противоречивых чувств. Испытывала искреннюю радость, увидев своих родителей после стольких лет разлуки. И испытывала сильную грусть от утраты двух дорогих ей людей, которые стали верными спутниками в самом ярком и богатом на события промежутке её жизни.       Они выглядели гораздо младше, чем на момент своей смерти. Отец сидел на кресле качалке, читая газету, на главной странице которой женщина смогла различить фотографию с ней самой, совсем юной, держащей в одной руке грамоту, а другой пожимая руку прошлому королю. Мама же вязала теплую кофту для неё, что согревала её ни одну зиму. Они плавно повернулись к ней, а папа сказал:       – Лиария, моя дорогая, милая дочка…       Женщина прошла в комнату и села в кресло, ещё больше погружаясь в тот домашний семейный уют. Не тот, что присутствовал в её собственной семье, а в тот, что давно был утерян, и по которому она, засыпая, скучала ни одну ночь своей жизни. Казалось, что ей сейчас на мгновение снова стало шестнадцать лет, что завтра нужно идти в школу, а после помогать маме по дому. Но зеркало на комоде отражало все прожитые года и мудрость в глазах. Отражало то, отчего ей стало немного холодно, и о чем она начинала думать последнее время. Отражало усталость. Старческую усталость, которая появляется вместе с мыслями о скором покое, о соединении с мировым древом.       – Никогда бы не подумала, что моя дочь станет старше меня. — С улыбкой и с легкой ироничностью произнесла тогда мама. — Но сейчас твое место не здесь. Ты нужна там. Он тебя ждет. Ждет, чтобы встретить закат. Ты знаешь — он боится одиночества сильнее всего. Но рано или поздно ты увидишь последний закат. И мы будем тебя ждать.       Всё вокруг начало расплываться, утягивая женщину назад, к реальности. В последний момент она услышала тихий и растянутый голос мамы, говорящий: «Я приготовлю твой любимый земляничный рулет». А спустя мгновение пред её глазами предстал ствол Онифуса, всё такой же, как и раньше. Всё такой же реальный. А рядом стоял он – тот, что боится потерять её так же сильно, как и когда-то на зимней ярмарке, там, где их тропы жизни переплелись воедино. Он взял её за руку и обнял её так, как обнял тогда, и она вернулась к началу. Женщина вспоминала те моменты яснее всех последующих, страх забыть их совершенно не беспокоил её. Каждый вздох наполнял ноздри ароматом ярмарочной выпечки, запахами тысячи цветов из шатра флористов. Звуки трубачей и барабанщиков украшали тишину, ещё больше погружая в воспоминания. И мужчина погружался в те же самые моменты. Они стояли так ещё долго, словно под странным покрывалом из прошлого, а после направились на выход к огромным массивным воротам, не думая, что могут видеть это место последний раз в своей жизни. «Все равно рано или поздно мы сюда возвращаемся».       Мужчина и женщина вышли последними, и за их спинами ворота захлопнулись. Они стояли так ещё некоторое время, чувствуя за плечами годы прожитой жизни, но тут же ощущая себя молодыми, полными энергии и сил.       – Всю жизнь мечтала посмотреть, что за тем холмом. — С детским любопытством сказала Лиария, указав совсем в другую сторону от направления потока людей.       – Так чего же ты ждешь? — Улыбнувшись, ответил Рид. Его глаза блестели от солнца так же, как и тогда, пятьдесят с половиной лет назад.       Они не спеша взобрались на холм, и перед их глазами предстал живописный вид на запад: на луга, покрытые множеством видов цветов, на линию леса вдали, которая казалась такой близкой, но до которой было больше суток пути — настолько кристально чистый воздух наполнял пространство. Сели на мягкую, теплую траву и стали ждать то, что когда-то олицетворяло самые романтичные моменты в их жизни — закат. А когда он наступил, Рид взял Лиарию за руку и сказал: «Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. У меня есть подарок». Он достал связку чего-то из походного рюкзака и направился по направлению к уходящему за горизонт солнцу. Спустившись с холма, он воткнул деревянное крепление в землю, а после, чиркнул спичкой и поджег фитиль.       «Открыва-а-а-ай!» — Закричал он, что есть сил. Лиария открыла глаза в тот момент, когда раздался свист. А после закат украсился зелеными взрывами фейерверка.       Старая женщина с очень молодыми глазами смотрела на все завороженно, а когда залпы закончились, засмеялась от всей души, как не смеялась уже очень давно. А Рид смеялся в ответ, освещаемый оранжевыми лучами прекрасного заката, что доносились из далекого прошлого. Лучами, несущими в себе всё самое прекрасное, согревая не только снаружи, но и изнутри. Лучами, несущими только самые лучшие мгновения жизни.