Золотая нить

Он практически убегал от нее, еще несколько минут и он просто затеряется в толпе, и ей будет казаться, что все это было лишь в ее воображении. Как же его остановить? Скинув рюкзак и порывшись, она извлекла на свет предмет и изо всех сил метнула ему вслед, очень надеясь попасть в него, а не в какого-то другого невинного прохожего. Видимо из-за игравшего в крови адреналина удар получился воистину мощным. Ахнув от собственного, почти идеального прицела и увидев, что нужный объект от неожиданности замер, она рванула к нему изо всех сил так, что когда он обернулся, чтобы посмотреть, что же такое стукнуло его в то самое уже пострадавшее сегодня место чуть ниже пояса, то увидел перед собой на земле вполне целое яблоко, а над ним еще пыхтящую от бега ту самую особу, от которой он хотел ускользнуть. Видно было как ХанБёль открыл рот, видимо намереваясь высказать все, что он думает о ней и ее.. «благородной» маме, но к счастью для нее ни единого слова так и не вырвалось из него. Но в его глазах стояла такая смесь гнева и укора, а мимика на лице столь явно давала ей понять, как глубоко он недоволен посягательством на его мягкую точку, что она невольно сначала отступила на шаг. Но столь редкое зрелище как молчащий ХанБёль придало ей сил и она, избегая прямого взгляда в глаза протараторила: «Тебе не нравятся яблоки?» «Ох, ЁнХия, почему из всех возможных вопросов именно этот? Это что, так важно сейчас?», подумала она про себя. Но она действительно не знала, как сразу приступить к тому, что ее волновало, и брякнула первое, что пришло в голову. Посмотрев в его глаза, она поняла, что, кажется, сделала только хуже, потому что взгляд из укоряющего стал негодующим. «Ладно, прости, могу я как-то загладить свою вину? О, вот подходящее кафе – ранний обед? Поздний завтрак? Перекус? Я угощаю. Обещаю - только угощу и не буду больше преследовать, надоедать и кидаться… яблоками.» В глазах ХанБёля появились наметки сомнения и, ухватившись за них как за свой шанс, она стала перечислять названия блюд одно за другим. Посмотрев на нее внимательно еще раз, он повернулся и зашагал в сторону кафе. -- Ощутив удар, его мозг еще какое-то время не мог принять этот факт, прежде чем он понял, что это не просто случайность. Наконец, обернувшись, он понял, что же это было. Да, сам Вильгельм Телль перевернулся, где лежал, потому что попасть яблоком в «яблочко» было даже круче его легендарного попадания. Ее вопрос поднял из глубин его отнюдь не молчащей души волну негодования. «Издеваться вздумала, значит, да я….» и услышал предложение про еду. «Но идолы не сдаются так быстро.. не должны сдаваться,… хотя…., а почему собственно не должны? А может быть я вот этот конкретный промежуток времени и не идол вовсе» - подобные «светлые» мысли пронеслись в его .. ну в общем в том месте, что выше шеи и между ушей со звездами. «В конце концов, я пострадавший», и его рука опять предательски поползла погладить это место. «Поем быстренько и говорить не придется, да и разойдемся с миром». Зайдя в кафе, девушка заказала себе кофе, а ХанБёль невозмутимо потыкал в названия блюд в меню. Однако, до того момента, пока не принесли еду возникла неловкая пауза и тогда она сглотнув и откашлявшись произнесла. «Было время, когда мне было тяжело и тогда мне помогала музыка. Разная, веселая и грустная, она отвлекала, и становилось чуть легче. Мне нравились многие группы и артисты, когда то одни, теперь другие, у каждого было что-то свое особенное, но постепенно я стала выделять для себя какие-то особенно интересные мне.» Принесли еду и ХанБёль с удовольствием приступил ней, уже поняв, что перед ним действительно фанатка и подсознательно стал ждать, когда она начнет говорить лестные слова о его группе или о нем. __ Жующий ХанБёль представлял знакомую умиротворяющую картину, но говорить при этом как же ей нравились его песни и собственно говоря, он сам, было как-то не совсем…удобно. «Да что же такое, надо же как то сказать уже», ругалась про себя ЁнХия. «Вчера я слушала радиопередачу, где ты участвовал и там вы обсуждали отношения между..влюбленными. Ты сказал, что если любишь человека, то нужно быть смелым и просто признаться ему в этом, так?» -- «А, ну вот началось, будет в любви признаваться», подумал уплетающий за обе щеки довольный жизнью обжора. И расплывшимися от удовольствия поедания любимого блюда и ожидания признания глазами посмотрел на нее. -- «Так вот не всегда в жизни для того, чтобы сказать это, нужна только смелость, иногда бывают другие причины, которые могут помешать этому. Я знаю, в это сложно поверить, но давай просто представим ситуацию, когда человек…по разным причинам просто физически не может говорить. Не просто нем от рождения, а когда то мог говорить, а теперь перестал….» В глазах его появились такие непонятные эмоции, что она остановилась. Но не в силах расшифровать, что же таилось в этих глубинах она решила все таки не открывать правду до конца и продолжила: «Я знаю ту девушку, которая написала это сообщение вчера на радио, у нее была именно такая ситуация и поэтому ей было …тяжело после твоих слов. Мы можем общаться с ней, она может … писать. Просто ей ты очень нравишься и … твой голос… и именно поэтому ей было так обидно. В сердцах она пожелала даже, чтобы ты сам понял, что же это такое не иметь возможности сказать вслух самые главные на свете слова любимому человеку». -- Не до конца прожевав то, что успел положить в рот, он остановился. «Так вот в чем дело! Проклятие! Почему-то сработавшее именно так как было рассчитано, в венах той девушки течет ведьминская кровь. Стоп. Подожди, на дворе 21 век, мы не в фильме или драме типа Таинственный сад, когда герои, выпив напитки, поменялись телами, это обычная рядовая жизнь артиста К-поп. Конечно, ерунда все это. Только… произнести ни слова я по-прежнему не могу. И видимо как раз из-за этой самой ерунды……………. Хорошо попробуй разобраться в ситуации. Нужна бумага и ручка. Попробую изобразить, раз студентка, то точно должно быть что-то, на чем писать». После пассов руками девушка, наконец, сообразила, что же он хочет, и дала ему тетрадь с ручкой. «У меня сегодня профилактический день, доктор сказал поберечь связки и постараться не разговаривать, поэтому нужно молчать. Я буду общаться с тобой на бумаге. Так что же случилось с этой девушкой? Как она потеряла голос?», написал он. Кивнув после того, как прочла сообщение ЁнХия, опустив некоторые подробности, рассказала ему свою историю, не затрагивая только то, что случилось с ней именно сегодня. «Я считаю необходимым извиниться перед ней, тем более, если она моя фанатка…или была, по крайней мере, ею до вчерашнего дня. Правда именно сегодня я не смогу принести свои извинения вслух как это положено, но даже если и письменно я все равно хочу это сделать. Ты можешь познакомить меня с ней?» ЁнХия растерялась, раз начав обманывать, она уже не могла на полпути изменить сказанного, тем более он не поверит ей, когда после всей этой истории именно она сегодня говорит с ним так, как будто с ней ничего и не случилось. А объяснить то, что говорить она начала буквально незадолго до встречи с ним она просто не могла, ни ему, ни себе. «Я не уверена, что это возможно, но если ты напишешь что-нибудь сейчас, я постараюсь передать это сегодня же. «Хорошо, обещай вручить это лично ей в руки и не читать», и вопросительно взглянул на нее он. На что она согласно кивнула. «Как ее зовут?» «Ее.. ЁнХия». У него заняло какое-то время написать это послание, которое он сложил в четыре раза, еще раз показал указательным пальцем на него и покачал головой, напомнив об обещании. Осмелев под конец, ЁнХия все-таки решилась попросить сфотографироваться с ним на прощание, а также передать еще одну фотографию для той, которой он написал письмо. Расплатившись, они вышли из кафе, но медлили у порога. У каждого были свои причины для этого: у нее – как можно дольше продлить это мгновение, у него – неуверенность в том, что все получится, если всего лишь извиниться. В конце концов, она не выдержала, и тихо прошептав ему: «Пожалуйста, береги себя и свой голос, потому что я тоже твоя фанатка и останусь ей видимо еще долго, до свидания, файтинг!», засмущалась и поспешила прочь.