Что думаешь?

– Как я выгляжу? – Прекрасно, Тер. Серьезно. Если бы мне нравились девушки – ты была бы первая в списке. Ньют стоял за спиной брюнетки и, улыбнувшись ей в отражении зеркала, застегнул молнию её платья на спине. Её наряд, учитывая особенности интересного положения, был как нельзя кстати – это было нежно-голубое платье, которое под грудью было подвязано шелковым розовым поясом, что в сочетании с пышноватой юбкой-колокольчиком, которая широко расходилась сразу от груди, пряча под собой четвертый месяц беременности, делало девушку легкой и воздушной. Они стояли в комнате подготовки невесты в местной церкви их города. Август почти закончился, жара и духота лета уже спали, оставив после себя лишь предосеннее тепло, и именно это время года Минхо и Тереза выбрали для свадьбы. Несмотря на то, что они встречались около полугода, с того дня, как Минхо выиграл соревнования по бегу, этого времени вполне хватило, чтобы им самим, да и, собственно, каждому человеку, который видел их даже первый раз в жизни, понять, что эти двое будут вместе до конца своих дней. Да и плюс к тому – беременность тоже повод, не так ли? -Точно не хочешь позвонить родителям? Мне конечно очень нравится быть подружкой невесты, но всё-таки... – художник тихо хмыкнул, взглядом быстро оглядывая и себя самого в зеркале. Сегодня на нем, по такому случаю, был приталенный темно-синий костюм с белой рубашкой без галстука, что в целом вполне себе сочеталось с голубым ансамблем Терезы и костюмом цвета холодного металла Ариса, который, кстати, на правах брата, вел свою сестру под венец. – Не-а. Они у нас не особо сентиментальные и внимательные, – девушка фыркнула, глядя на свое отражение в зеркале, дабы удостовериться, что она выглядит идеально. – Кстати, Арис, твой плюс один всё-таки придет, или как? – она обернулась в сторону своего брата, который, прислонившись спиной к стене, быстро набирал что-то в телефоне и поднял голову лишь тогда, когда брюнетка пощелкала пальцами, привлекая к себе внимание. – А? Нет, сегодня нет, – барабанщик хмыкнул, убирая телефон во внутренний карман пиджака. – Хорошо выглядишь, сестрица. – Только хорошо? А должно быть волшебно! – Тереза надула губы, немного по-детски топнув ногой. – Тихо-тихо, пузанчик, – брат невесты коротко хохотнул и, вставая, выставил согнутую в локте руку чуть в сторону, как бы приглашая девушку. – Мисс Агнес, готовы ли вы стать Миссис Хонг? Брюнетка сначала удивленно осмотрела брата, ища подвод, однако, женская сентиментальность всё-таки взяла верх, и девушка, расплывшись в улыбке, взяла брата под руку, и они втроем, невеста и её сопровождающий спереди, а Ньют, в качестве друга невесты, чуть поодаль, вышли просторный светлый зал церкви, в котором приятно пахло свечами и деревом из-за двух длинных рядов скамеек. На другом конце зала располагался алтарь – в летнее время года это была металлическая арка, увитая белыми розами, по обе стороны которой должны были лицом к священнику стоять жених и невеста. К слову, суженый уже был там – Минхо стоял с правого края арки, широко расправив плечи и лучезарно улыбаясь, оглядывая беременную невесту, приближающуюся к нему. Подле него, но немного в стороне стоял и Томас – Ньют сразу же его заметил и не смог сдержать довольной улыбки – несмотря на то, что эту ночь бегун провел не дома, а на мальчишнике у Минхо, где они наверняка пили, выглядел он прекрасно – почти не помятый, разве что, немного невыспавшийся, в таком же, как у друга, черном костюме, правда, на Минхо бабочка была, а свою собственную Томас снял, о чем говорил расстегнутый и торчащий в разные стороны воротник рубашки, да и, плюс к тому, одна из завязок никому не нужной бабочки торчала из кармана брюк брюнета. Пройдя на свое место слева и вставая подле Терезы, которую Арис бережно и изящно передал Минхо, пожав тому руку, Ньют улыбнулся, одними губами шепча Томасу: "Привет", – на что брюнет, смущенно глядя, так же беззвучно ответил: "Я соскучился". – Я помню просьбу жениха особо не затягивать с предсвадебной речью, – священник, немного полноватый, высокий мужчина, обладавший очень добродушным лицом и весьма глубоким голосом, довольно пробасил, торжественно разводя руками в стороны. – Но я всё равно очень рад за вас, дети мои – сегодня вы станете настоящей семьёй и, насколько я понимаю, скоро подарите этому миру новую жизнь. Именно в этот день, когда судьба привела вас в эту церковь, дабы соединить ваши сердца, я хочу спросить у тебя, Минхо Хонг, согласен ли ты взять эту прекрасную девушку себе в жены? Беречь и охранять её, как зеницу ока, и даже в старости воспевать её неземную красоту? Минхо, со свойственной самому себе немного хитрой, но ласковой улыбкой повернулся лицом к зардевшейся Терезе, галантно кивая: – Согласен. – Волшебно! А согласна ли ты, Тереза Агнес, взять в законные мужья этого удалого молодца и быть ему верной женой и лучшим другом до конца своих дней? – Конечно согласна... – девушка порозовела, поворачиваясь лицом к Минхо и уверенно кивнула, робко и обаятельно улыбаясь. – Просто прелестно! – священник хлопнул в ладоши, одаривая немногочисленных присутствующих торжественной улыбкой. – Свидетели, прошу кольца! Ньют сделал шаг вперед и, подходя к Минхо, осторожно передал ему в руки золотое обручальное кольцо, которое тот, в свою очередь, трепетно надел Терезе на палец. Как только блондин вернулся на своё место, теперь уже Томас, на правах шафера жениха, передал Терезе в руки кольцо, которое предназначалось для азиата. Девушка благодарно чмокнула друга жениха в щеку, после чего и Минхо был окольцован. – Бо-ожественно! Объявляю вас мужем и женой! Жених, целуй свою невесту! Тереза и Минхо слились в поцелуе под аплодисменты и довольные возгласы троих друзей, а Арис даже сунул два пальца в рот, издавая громкий залихватский свист. – А теперь вас ждет подарок от меня. Всех прошу в квартиру новобрачных – надеюсь, вы голодны. – Ньют довольно подмигнул всем присутствующим, улыбаясь.

***

– И что, вот прямо ни одной шалашовки или стриптизерши? – Ни одной. – Даже вот и не смотрел в их сторону? – Не смотрел. – Даже не подумал? – Ну смысл мне о них думать? – Томас фыркнул, плотнее прижав к себе блондина, который шел рядом с ним по парку, прижавшись сбоку и обхватив талию бегуна двумя руками. Было уже давно за полночь, когда они ушли с послесвадебных посиделок, так как Терезе пора было спать, да и вообще, по идее, у молодоженов была, пусть и не первая, но брачная ночь. Можно было поехать на такси, но бегун и художник, не сговариваясь, решили пройтись до их квартиры пешком – ночь была очень теплая, в дополнение к этому изредка дул ласковый прохладный ветерок, а прекрасными фонарями в темном звездном небе служили звезды, которые этой ночью было особенно хорошо видно. – И что же вы делали на мальчишнике? В шахматы играли? – блондин, улыбаясь и идя рядом с бегуном, прижался к нему поближе, чуть недоверчиво дуя губы. – Не-а. Напились и всю ночь орали в караоке. Ты бы слышал, как Минхо поет по-корейски… – брюнет тихо хмыкнул, доставая из кармана брюк ключи от квартиры, пока они поднимались по крыльцу голубого дома. – Совсем не спал? – Ну, как... Минут пятнадцать подремал, пока Минхо одевался… – зайдя с художником в их квартиру, Томас не смог сдержать улыбки. Они были вместе уже почти полгода, если считать с того момента, когда художник прозрел, и, черт возьми, пусть в него прямо здесь и сейчас Зевс метнёт молнию, если это не самые счастливые полгода в его жизни. Просыпаться рядом с блондином, готовить, ходить на учебу, смотреть кино вечера напролёт – только это и было нужно. В их маленькой, но уютной квартире они могли проводить вдвоем недели (что они, собственно, и сделали на весенних каникулах), ни на секунду друг другу не надоедая и успевая соскучиться за то время, что один из них в душе. И даже сейчас, несмотря на усталость и недосып, всё, чего Томасу хотелось – это вдохнуть сладкий запах цветов, сопровождавший художника, и раствориться в нем, показать, что сутки не быть вместе – убийственно долго. – Как же я уста-ал от этих костю-юмов! – Ньют недовольно протянул, проходя в комнату, по пути стаскивая с себя рубашку прямо через голову, оставаясь в одних только брюках, что, естественно, не осталось незамеченным для бегуна. Он остановился в дверном проеме, с любопытством наклонив голову набок и рассматривая худое и хрупкое, но по-своему изящное тело художника. Блондин, почувствовав, что его рассматривают, повернулся к Томасу лицом, выпрямляя спину и хитренько улыбаясь. – Дам доллар, если ты тут чего-то не видел, – однако не заметив реакции брюнета на шутку из сериала, который они смотрели недавно, он прикусил губу, смущенно глядя на смотрящего. – Что думаешь? – Я думаю, у нас с тобой были бы классные дети. По большей части из-за тебя, – Томас мягко улыбнулся, поднимая взгляд вверх и встречаясь с немного растерянными медовыми глазами художника. – Томми… – Это не в упрек тебе, не подумай! – бегун поднял руки в знак успокоения и, устало вздохнув, прошел вглубь комнаты, садясь на кровать. Его руки сами собой нашли руки блондина неподалеку, и он потянул его на себя, мягко заставляя художника сесть себе на колени. – Я просто… Просто очень тебя люблю. Ты же понял меня? – немного глупо улыбнувшись, Томас провел теплыми пальцами по прохладной щеке блондина. – Понял, Томми. Меня то, как изменилась Тереза из-за беременности тоже восхищает. Я, конечно, так не могу, но... – игриво улыбаясь, Ньют слегка резко надавил на плечи бегуна, толкая его назад, и, нависнув сверху, томно прошептал, ловкими прохладными пальцами уже расправляясь с пуговицами на рубашке брюнета. – …давай делать детей?.. Дважды повторять было не нужно.

***

Уже позже, когда уставший, но очень довольный блондин тихо посапывал на плече бегуна, который, собственно, его и утомил, Томас приоткрыл глаза, ненадолго перестав дремать. Парень тихо выдохнул, натягивая тонкое одеяло повыше, чтобы закрыть бледные плечи художника, и поближе прижав его к себе, перевел взгляд в окно, где было видно кроны еще зеленых деревьев и кусочек яркого звездного неба. Хорошо, как же хорошо. И не только физически, от того, что происходило несколькими минутами ранее, нет, было хорошо душевно. После всего пережитого ими, наконец-то, наступило невероятно приятное ощущение спокойствия и некой идиллии, и уже абсолютно не оставалось сомнения, что всё и должно так происходить. Когда Томас уже собрался закрыть глаза, внезапно он заметил, что одна из звездочек в небе сорвалась со своего места и, ненадолго оставляя после себя искрящийся шлейф света, пропала из поля зрения брюнета, словно упав с небес. Абсолютно не задумываясь ни о последствиях, ни о возможностях, бегун быстро загадал желание, зажмурив глаза и утыкаясь носом в светлую макушку любовника. Я хочу детей.