Что думаешь?

Прошло около месяца. Сентябрь уже сдавал позиции, однако, так как именно этот штат был на южной территории страны, теплая погода еще имела место быть, чему, собственно, были ради все обитатели городка. – Ну постой спокойно хоть одну минуту! – Ньют фыркнул, пытаясь завязать узел на галстуке Томаса, что было сложно сделать – бегун постоянно крутил головой, стараясь быстро зацеловать любимые прохладные руки, да и вообще, он был изначально против галстука. – Зачем мне эта удавка? Я всё равно потом переоденусь в форму... – брюнет было хотел заново заныть, но ему на губы мягко приземлился длинный палец художника, в корне пресекая жалобную тираду о бесполезности галстука. – Томми, ты должен выглядеть солидно. Статно. Как только появится возможность, сразу снимешь. А на вечер, когда пойдем к Минхо и Терезе, я тебе на дно сумки футболку положил. Как закончишь с собеседованием, переоденешься, – с умилением глядя на то, как брюнет сначала недовольно пытался открывать рот, но потом расплылся в улыбке, Ньют кивнул и, убирая палец, мягко и коротко поцеловал бегуна в губы, после чего ловко закончил завязывать галстук, пальцами поправляя аккуратный узел. – Я не сильно затягивал. Волнуешься? – Не очень, – сегодня Томас шел на собеседование в одну из школ – на четвертом курсе ему предстояло полгода проходить практику сначала в обычной школе, а потом, возможно, и в коррекционной. На удивление, он и правда не волновался, его больше интересовали события вечера. – У тебя сколько пар сегодня? – Я не пойду. Мне уже третий день нехорошо… – блондин чуть сморщил нос, узкой ладонью потирая собственный живот и немного покачивая головой. – Может, мне побыть с тобой, а вечером никуда не пойдем? – Так, не глупи, – Ньют фыркнул, снимая с вешалки ветровку и протягивая её Томасу. – Наверное, это просто гастрит. Мы с тобой сто лет ничего полезного не ели! Посмотри на меня, я вот вообще потолстел! – он фыркнул, поднимая вверх свою футболку до груди, показывая уже не такой плоский, как прежде, живот. – Не делай так, а то я никуда не пойду, – тихо рыкнув, брюнет накинул куртку, нагибаясь, сначала быстро чмокнул блондина в живот, уклонившись от подзатыльника, и принялся обуваться. – А вообще, договорись с Терезой, пусть тебе УЗИ сделает, вдруг и правда что с желудком... – Дягавались сь Телезай… – Ньют улыбнулся, складывая руки на груди и в своей привычной манере передразнивая бегуна, зная, что его это и бесит, и забавляет. – Удачи, Томми. – До вечера, солнышко, – коротко чмокнув парня в губы, Томас подхватил свою сумку и выбежал на улицу, так как, собственно, уже прилично опаздывал.

***

– Чел, ты че, после концлагеря, что ли? Вы теперь вдвоём саранчевать будете? – Заткнись и принеси мне горчицу, – Тереза фыркнула и, огладив одной рукой свой округлый живот, другой рукой поднесла ко рту соленый огурец, смачно откусывая. – Так что, говоришь, солнышко, живот болит? – Ага. Тянет как-то странно, и чередуются то тошнота, то… – блондин ненадолго прервался, чтобы доесть остатки пасты у себя на тарелке, и, облизнувшись, потянулся к стакану с соком. – То жрать хотца, хоть убей. – Не был бы ты парнем... – девушка напустила на себя очень важный вид и ткнула в сторону Ньюта надкушенным огурцом, чуть надув губки. – Я бы сказала, что ты в залете. Но так, если пораскинуть мозгами, то, наверное, и вправду гастрит. Приходи завтра в больницу, солнышко, посмотрю тебя нормально, – медичка ласково улыбнулась художнику, но тут же, повернувшись в сторону дверного проема, ведущего в коридор и кухню, командным тоном рявкнула: – ГОРЧИЦА, ХОНГ! – И банан! – Ньют довольно улыбнулся, вытирая рот салфеткой. Был уже вечер, и он сидел дома у Минхо и Терезы у них на кровати, во время теперь уже традиционного ВВЖ – Великий Вечерний Жор, как говорил азиат. Суть его была в том, что брюнетка садилась на кровать и, обставив себя тарелками с едой со всех сторон, брала отовсюду понемножку, по настроению, под просмотр разных фильмов и сериалов. Типы блюд могли шокировать даже самого отъявленного гурмана – несколько видов мяса, овощи, рыба копченая и соленая, а слева от девушки вообще покоилась странная троица – в одной глубокой тарелке плавилось забытое всеми мороженое, в другой – в бульоне плавали пельмешки, а на третьей тарелке, а точнее, доске, смирно ждал своей очереди набор суши, к которому пока что никто не притронулся. – Где его носит вообще… Обещал в семь прийти... – дохрустев огурцом, девушка глянула на часы, жуя с немного задумчивым видом. – И вот всё-таки, кто же этот СБИП? – СБИП? – художник удивленно хлопнул глазами, глянув на брюнетку. – СБИП – Секретная Баба Или Пацан. Делать аббревиатуры – охуительно, – Минхо важно кивнул и, улыбаясь, прошел вглубь комнаты, ставя перед Терезой кетчуп и горчицу. – Наш сраный Тре Кул уже два месяца не хочет колоться, с кем встречается. Даже не говорит, какого оно пола! Я вообще подозреваю, что это лошадь. Ну, или собака. Дорогая, твой брат любит собак? – Ммм... Любит… – девушка с довольным видом выдавила немного горчицы на сосиску, держа её в пальцах. – Ну, чёкого? Я всё пропустил? Это резиновая женщина? Или трансвестит? – запыханное лицо Томаса выглянуло из дверного проема, оглядывая всех присутствующих. – А, не пришли еще… – Томми! Нет, не пришли. Иди сюда, у нас тут гастрономическая оргия, – довольно улыбаясь, Ньют выхватил из рук Минхо банан, принимаясь чистить фрукт. – Опаньки! – азиат достал из кармана телефон и, прочитав пришедшее сообщение, убрал его обратно, алчно потирая руки. – Барабашка написал, что они будут через десять минут. – Ну может всё-таки сделаем ставки?.. – брюнет, сняв верхнюю одежду, прошел в комнату, садясь рядом с Ньютом, с энтузиазмом глядя на сомневающегося азиата. – Хуявки! – откусив кусок сосиски, Тереза показала Томасу фигу, фыркнув. – Мистер, мать его, Хонг теперь человек женатый и не может так бездумно разбазаривать семейный бюджет. – Сказала женщина, которая вчера заказала на Ебее для нашей дочки подушку с «One Direction» за двести баксов. Точнее, сказала, что для дочки... – Вы уже едите? А мы пиццу принесли, – как всегда, немного скучающий голос Ариса донесся из коридора, и он, пошуршав верхней одеждой, зашел в комнату, где сидели четверо друзей. Дабы пресечь все будущие вопросы, он поднял вверх одну согнутую в локте руку с выставленным вверх указательным пальцем, словно прося минутку. – Он платит за пиццу. Сейчас придет. – Это он. Томас, ты проиграл... – проглотив кусок сосиски, Тереза тихо шепнула в сторону бегуна, замерев в ожидании. – Голубая луна, голубая... – Заткнись, Минхо, – Томас шикнул в сторону азиата, делая немного непринужденный вид и с усмешкой глядя на барабанщика. – Ну и где он? Потерялся, или что? – Не знаю. Сейчас и узнаем, – пожав плечами, Арис, так и стоя в таком положении, чтобы закрывать всем четверым вид на прихожую, чуть отклонился назад, повышая голос. – Ты скоро там? В прихожей кто-то чертыхнулся, а после раздался сладкий, как всегда, немного вкрадчивый и ехидный голос: – Дорогуша, ты, как всегда, оставляешь свои ботинки в проходе. Я, конечно, привык, но мне не хочется сломать себе ноги. – Мне кажется, или... – Минхо чуть привстал, и, как только Бен появился в комнате, вставая рядом с Арисом, держа в поднятой на уровне своего лица руке коробку с пиццей, бесцеремонно открыл рот от удивления, тупо хлопая глазами. – Черт, ты?!