Нежданно-негаданно.

Всю ночь женщина просидела у открытого окна, разглядывая мириады звезд. В воздухе пахло осенью, листья уже начали опадать, покрывая землю золотистым гобеленом. Сентябрь на удивление выдался холодным, частые дожди, сопровождавшиеся ураганным ветром и устрашающими грозами, лишь усугубляли и без того омерзительную погоду. Разговор с Питом оставил сильное впечатление на Эффи. Юноша прямо спросил о том, о чем женщина боялась признаться самой себе. Она никогда раньше не произносила вслух подобные слова, а сказанные Питом они, словно острием ножа, резанули слух. Это казалось ей ужасно неправильным. Вспоминая, как, будучи совсем маленькой, Эффи смотрела с экрана телевизора за действиями Хеймитча, тогда он казался ей настоящим героем, который смог пройти даже самые страшные испытания. В ее детском сердечке затаилась некая симпатия к победителю игр того года. Она всецело решила посвятить себя подготовке таких, как он, чувствуя огромную гордость за человека, с которым даже не была знакома. С каждым годом симпатия к Хеймитчу росла, Эффи следила за каждым его появлением в свете, по несколько раз пересматривала программы с его участием, боготворя Эбернети в своем затуманенном сознании. Вскоре Эффи ликовала от новости, что сможет работать с иконой, коей она поклонялась много лет подряд. Однако каждая новая встреча с Хеймитчем меняла образ, который она построила в своей голове. Став взрослой, Эффи уже не видела в мужчине того самого победителя Голодных игр. Он сделал с собой нечто ужасное, пал в собственных глазах, что уж говорить о фанатке в лице Тринкет. Сейчас Эффи никак не могла вспомнить, каким образом она смогла полюбить этого мужчину. Нет, то, что было много лет назад любовью назвать никак нельзя, фанатичная тяга к человеку, которого она скорее придумала, чем видела наяву. Поэтому Эффи испугалась слов Пита, в его голосе звучала уверенность, с таким тоном она не могла признаться даже самой себе. Внезапно женщина вздрогнула. Она настолько замерзла, сидя на подоконнике, что не могла пошевелиться. С трудом добравшись до постели, Эффи мгновенно заснула. Ее уставшее сознание, словно выключилось, в эту ночь ей не снились сны. По утру, когда Пит и Китнисс завтракали, завязался интересный разговор: - Почему Эффи не спускается, она всегда просыпается едва ли не раньше всех в доме? – спросила Китнисс, откусывая кусочек свежей булочки, испеченной Питом накануне. Пит округлил глаза, всем своим видом показывая, что сегодня Эффи не стоит трогать так рано. Он поставил чашку на стол и взглянул на жену. - Пусть спит. Да и вообще лучше не лезь к ней сегодня с разговорами. – молодой человек, понимая, что сказал весьма двусмысленно и сейчас начнутся расспросы, поспешил набить рот завтраком, чтобы хоть как-то отсрочить эту душещипательную беседу, в которую вообще лезть не стоит. Китнисс смотрела на мужа пытливым взглядом, надеясь, что он расскажет всё сам и ей не придется еще полдня выпытывать информацию. Проживав булочку, Пит тяжело выдохнул, понимая, что деваться ему некуда, он решил всё рассказать. Мелларк начал с самого начала, полушепотом разъясняя жене, в каком состоянии нашел вчера подругу, о чем они говори и к какому выводу пришли. С каждым предложением лицо Китнисс всё больше менялось, она с трудом понимала суть случившегося, а заключительная часть заставила открыть в удивлении рот. Уголки губ девушки стремительно поплыли вверх, она пару раз поерзала на стуле, казалось, Китнисс не могла усидеть на месте. - Я готов поклясться, что Хеймитс, после приезда Эффи, сам не свой. – Пит говорил вполне серьезным тоном, всё это ужасно беспокоило его, будучи третьим звеном в этой истории, оставаться простым наблюдателем со стороны становилось всё сложнее, он позволил себе слишком многое узнать. Видя удрученное лицо мужа, Китнисс внезапно хохотнула. - Как вообще это могло произойти? Эффи и Хеймитч? Норовистая капитолийка и беспросветный пьяница? – все это казалось Китнисс какой-то шуткой, но Пит явно не шутил. Внезапно он перевел на жену удивленный взгляд, глаза его засветились, а на губах появилась язвительная усмешка. - Женщина, которая вот-вот родит ребенка, не знает, как люди влюбляются. – теперь смеялся Пит, он отхлебнул еще немного кофе и поспешил в город, нужно было узнать о делах в пекарне. Поспешно чмокнув жену в щеку, он исчез за входной дверью. Китнисс еще какое-то время просидела в полной тишине, пытаясь расставить всё по полочкам, в конце концов, решив, что это дело ее не касается, принялась убирать со стола. После полудня, когда обеденный стол уже был накрыт, Китнисс решила позвать Эффи, которая за весь день так и не вышла из своей комнаты. Пит остался в гостиной, ожидая женщин. Китнисс трижды постучала в дверь, но ответа не последовало. Она постучала еще раз, в этот раз негромко попросив разрешение войти. Эффи всё еще не отвечала, Китнисс забеспокоилась и, предупредив, что сейчас войдет, открыла дверь. Эффи лежала в постели, лицом к окну и никак не реагировала на вопросы Китнисс. Обеспокоенная девушка села на край кровати и положила руку на открытое плечо Эффи. В глазах ее отразилась тревога, Китнисс накрыла лоб подруги ладонью и в ужасе соскочила с места. Она поспешила позвать Пита, который спустя минуту уже стоял на кровати Эффи. Женщина в буквальном смысле пылала огнем, поднялась очень высокая температура, а на лбу то и дело выступали капельки пота, глаза Эффи не открывала. Пит вывел Китнисс и строго на строго запретил входить в ее комнату, сам он побежал за доктором. Мать Китнисс, которую Пит едва ли не принес на собственных руках, после осмотра сказала: - Воспаление легких, - она вывела Пита в коридор, где ждала Китнисс, нервно грызя ногти на руках, - У нее ужасная лихорадка, если переживет эту ночь, станет легче, но обрекать вас на надежды не буду, у нее обостренные симптомы. – доктор протянула Питу список с лекарствами и процедурами, которые нужно проводить каждый час. В доме повисла жуткая тишина. Китнисс смотрела на Пита, который не мог найти себе места. Она понимала, что сейчас в дальнем уголке сознания Пит корил себя за то, что не проведал Эффи утром, когда та не появилась за завтраком. Китнисс ничего не сказала, взяла из рук Пита список, быстро пробежалась глазами и вернула обратно. - Ты идешь за лекарствами, а мы с мамой варим отвар. – твердо произнесла она, беря инициативу в свои руки. Мелларк будто бы оттаял, кивнул и поспешил к выходу. Пока Китнисс варила отвар под присмотром мамы, девушка никак не могла выкинуть из головы тот факт, что Эффи заболела сразу после неудавшегося объяснения с Хеймитчем. Проведя несложную цепочку, миссис Мелларк тяжело выдохнула. Ночь была ужасной, казалось, температура у бедной Эффи поднималась всё выше, женщина начала говорить о чем-то в бреду. Каждый раз, когда Пит слышал ее невнятное бормотание, вздрагивал, не зная, как помочь ей. Нагнетенная до предела обстановка ужасно давила, миссис Эвердин каждые несколько часов проверяла состояние Эффи, но лучше ей не становилось. Ближе к полуночи, когда луна уже поднялась, Китнисс сидела у окна и теребила в руках край вязаной кофты, она страшно беспокоилась за подругу, ее удручал тот факт, что она не может быть рядом с ней прямо сейчас. Болезнь Эффи могла плохо повлиять на беременность Китнисс, пожалуй, это единственная причина, которая могла заставить Эвердин сидеть смирно. В гостиную вошла мама Китнисс, от чего девушка вздрогнула, она обеспокоенно глянула на мать, сжав в руке край кофты. - Какова вероятность, что завтра ей станет лучше? – внезапно спросила Китнисс. - Все зависит только от нее, если эта женщина сильная, она справится. – в бегающем взгляде миссис Эвердин, Китнисс чувствовала что-то страшное. - Мам, какова вероятность? Ты врач! Скажи мне, в конце концов! – девушка не выдержала и повысила тон, руки ее вспотели от волнения. - Очень мала. – твердо, с большим сожалением сказала доктор. Китнисс закрыла лицо руками, она не плакала, лишь хотела спрятаться от всего, что окружало ее. Сейчас Китнисс почувствовала страх, который не испытывала уже давно, она вот-вот может потерять близкого друга, эта мысль комом подкатывала к горлу. Просидев так несколько минут, Китнисс собралась с мыслями, укуталась в плащ и поспешила к дому Хеймитча. Ее пронзительный стук в дверь заставил Эбернети вскочить с кровати и упасть на пол. Когда пришла Китнисс, он уже лежал в постели и должен был вот-вот уснуть. Прошедший день мужчина провел в состоянии похожем на анабиоз, он ничего не ел, от алкоголя воротило, потому, практически весь день, он благополучно проспал. Лишь пару часов назад проснулся, съел остатки хлеба, который Пит приносил еще трое суток назад, теперь он снова лежал в постели, погрузившись в свои мысли. Оказавшись на полу, Хеймитч быстро оделся и поспешил открыть дверь. Китнисс вкратце объяснила всю ситуацию и попросила мужчину немного побыть с больной, ибо Пит уже очень устал. Хеймитч без лишних вопросов схватил с вешалки куртку и быстрым, решительным шагом направился к дому Мелларков, обуреваемый самыми разными чувствами, но прежде всего тревогой. Когда Пит увидел позади себя Хеймитча, он сильно удивился, однако не отказался немного передохнуть. Сидеть с Эффи нужно было каждую секунду, то и дело ,меняя компресс на лбу. Когда Пит оказался за дверью, Эбернети с некой робостью присел на край кровати. Эффи явно была не в себе, она постоянно вздрагивала, щеки ее пылали нездоровым румянцем, а губы что-то шептали. Хеймитч в течение нескольких часов усердно выполнял обязанности смотрящего. Эти неразборчивые фразы заставляли его всякий раз хмуриться, беспокойство за женщину не отпускало. - Он лишь… подсмеивается… надо мной... – в этот раз шепот Тринкет был более внятным, Хеймитч наклонился чуть ниже к ее губам, чтобы лучше слышать, - Не замечает… ничего… - голос ее дрожал, она повторяла эти слова раз за разом. Эбернети пребывал в странном состоянии, он был уверен, что слова эти уже где-то слышал и теперь не мог выкинуть из головы назойливую мысль отыскать тот самый момент, когда мог услышать нечто похожее. Его словно ударило током, он схватил женщину за руку, понимая, что именно эту фразу говорила никто иная, как Эффи Тринкет еще вчера. - Хеймитч… - она внезапно открыла раскрасневшиеся глаза, - Это ты? - Да, я здесь. – голос его был заботливо нежен, мужчина не выпускал руки Эффи, волнительно смотря на ее затуманенный взгляд. - Хеймитч, это ты? О, Хеймитч… У меня так болит в груди. – она тяжело дышала, из глаз потекли слезы. - Эффи, потерпи, дорогая, ты заболела, но совсем скоро выздоровеешь! Вот увидишь, еще будешь воротить от меня свой миленький носик и топать каблучком всякий раз при виде моего невежества. – он улыбался ей, но, казалось, ничего этого Эффи не видела, она продолжала плакать, трясущимися губами говоря с иллюзией, которую видит перед глазами. - Ужасно болит в груди! Я знаю… это… душа. Болит по… - после этих слов она замолчала, рука ее ослабла, Хеймитч засуетился, выбежал в коридор и громко позвал на помощь. Явившаяся миссис Эвердин, проверила пульс больной, зрачки, констатировав в конце: - Сейчас она без сознания, нам остается лишь молиться. – с этими словами она вернулась к больной, предоставив всем собравшимся время для размышлений. И снова эта устрашающая тишина, которую прерывало лишь звучное тиканье часов. Все стояли, словно остолбеневшие от полученных известий. Первым пришел в себя Хеймитч, он схватил небольшой будильник и разбил его о стену, раздраженный звуками. - Как она вообще могла заболеть так сильно?! – воскликнул мужчина, ходя по коридору из стороны в сторону, - Еще вчера она разговаривала со мной и была здорова! Китнисс и Пит, словно провинившиеся в чем-то дети, стояли и молчали, выслушивая ругательства Эбернети. Внезапные всплески его гнева, которые обрушивались на стоявшие рядом с ним предметы, и его нервная ходьба из стороны в сторону сводила с ума. - Хватит уже, Хеймитч! – закричала Китнисс, явно не выдержав всего этого напряжения, - Мы все переживаем за Эффи, но не нужно делать виноватыми нас с Питом. Эффи заболела после ее вчерашнего разговора с тобой, потому что ты – идиот, ничего не замечаешь вокруг себя, если это, конечно же, не бутылка виски! – девушка была очень зла, она то и дело взмахивала руками, лицо ее кривилось в злой гримасе. - Что? – Хеймитч вдруг остановился, внимательно посмотрев Китнисс в глаза, - Что я не замечаю? Пит, опасаясь, что Эбернети может сделать что-то непроизвольное, как-то случайно навредить Китнисс в порыве гнева, загородил ее собой. - Ты же замечаешь, что она влюблена в тебя уже много лет? – спокойно спросил Пит. Ему не нравилось, что они с женой влезли в личное пространство Эффи, которая явно не захотела бы такого. Хеймитч, ничего не сказав, вышел на улицу, даже не забрав свою куртку. Слова Пита словно ударили его тяжелой арматурой по голове. Только после этих слов всё вставало на свои места, разговор вчерашним вечером теперь не казался таким странным, да и сегодняшние бредовые шепотки Эффи становились весьма осмысленными. Однако это Хеймитч поймет не сразу, сначала он будет идти по тропинке к лесу, холодный ветер всеми силами будет пытаться отрезвить его голову. У самой опушки леса, Хеймитч внезапно затормозит, упадет на землю без сил и заплачет, чувствуя, то, что не испытывал никогда раньше – страх потерять дорого человека. Эффи, которая надоедала ему своими чопорными манерами, странным юмором и постоянным нравоучительным взглядом. Казалось, такая женщина просто не может кому-то понравится. Однако за всей этой пеленой капитолийского пурпура Эффи умело прятала светлые волосы и не менее светлую натуру, увидев которую раз, больше никогда не сможешь забыть. Женщина, которая смогла пережить войну, оставаясь при своих убеждениях, которая всегда и везде отыскивала правильный, честный выход. Найдя в себе силы подняться, Хеймитч утер слезы и стремительным шагом направился обратно в дом Мелларков. Он, продрогший до мозга костей, раз за разом прокручивал в голове слова Пита, казалось, только эта мысль не дала мужчине все еще замерзнуть окончательно. Он также стремительно ворвался в дом и спустя секунду сидел у кровати Эффи. Утром миссис Эвердин сообщила, что кризис миновал, и Эффи будет медленно приходить в себя. Постоянный надзор ей больше не требовался, лишь регулярное употребление лекарств. Однако Хеймитч, будто бы не слышал ее слов, продолжал днями напролет проводить время у кровати Эффи, лично следя за тем, чтобы женщина принимала лекарства в срок. Он позабыл о пьянстве, увлеченный лишь мыслью о том, что Эффи вот-вот встанет на ноги. Спустя пару дней Эффи пришла в сознание, у нее появился аппетит, а в глазах больше не было болезненной красноты. С тех пор, как она проснулась, Хеймитч больше не приходил, он заперся в своем доме и не открывал даже Питу, который приходил его навестить. Теперь, когда всё самое страшное позади и он, наконец, может выдохнуть полной грудью, стоило разобраться в себе. Он знал о чувствах Эффи, но разделял ли их? Женщина наверняка не помнит, что говорила в бреду, следовательно, Хеймитч даже догадываться не смеет о ее чувствах. Целую неделю он был, словно в трансе, ходил из угла в угол, очень мало ел и практически не спал. Мужчина никак не мог понять, что он чувствует к Эффи, ему было страшно признаться самому себе, что он влюблен в женщину, которую высмеивал с друзьями в пьяной болтовне. Однажды утром в дверь Эбернети постучали, это снова был Пит. В этот раз Хеймитч открыл другу и пустил в дом. Они сели на кухне, Пит накрыл стол из того, что принес собой и Хеймитч немного поел свежей еды. - Как она? – она задал вопрос, который так и вертелся на языке. - Почему не придешь и сам не спросишь? – Пит неумолимо смотрел на Эбернети, дожидаясь честного ответа. - Пит, давай не будем копаться в моей душе? – он не поднял на парнишку глаз, - Ответь на мой вопрос. - Ей гораздо лучше, но… - он замялся, не зная, как лучше сказать. Хеймитч сразу же посмотрел на друга взволнованным взглядом, что заставило Пита ответить сию секунду, - Наш климат слишком холодный для нее, вчера приезжал врач из Капитолия, сказал, что Эффи обязательно нужно на юг, подышать соленым воздухом и в море поплавать. Она завтра уезжает. – когда Пит закончил, Хеймитч соскочил со стула и принялся расхаживать по комнате, тяжело дыша. Наконец остановившись, он сказал: - Что это за врач такой? На какое такое море? Если бы каждый из 12 Дистрикта ездил на море всякий раз, как заболеет – у нас бы выживали одни буржуи! – выпалил он в гневе. Хеймитч сел на место, ноздри его раздувались от злости. После этого они еще немного поговорили с Питом, парнишка рассказал, что происходило за те дни, пока Хеймитч не появлялся в их доме, как сейчас выглядит Эффи и что вытворяет Китнисс. Хеймитч заметно поутих. Теперь его обуревала досада за то что женщина вот-вот уедет. Ближе к вечеру Пит ушел домой, предупредив Хеймитча о времени отъезда Эффи. Ровно в полдень, когда Эффи уже стояла в ожидании машины, Хеймитч вышел из своего дома, чтобы попрощаться. Женщина заметно оживилась, в ней не было ни следа недавней болезни. Китнисс и Пит, видя приближающуюся фигуру мужчины, отошли немного в сторону, чтобы не мешать. Хеймитч и Эффи довольно сухо поздоровались, мужчина спросил что-то о ее самочувствие, Эффи кратко ответила. После нескольких минут неловкого молчания, Хеймитч обнял женщину на прощание. - Я еще приеду! – весело сказала Эффи. - Не верю я тебе, Тринкет, когда последний раз ты так говорила, приехала спустя четыре года. – он был не весел, в голосе не звучала даже капелька иронии. - Не говори так, Хеймитч… - Эффи, понурив голову, продолжила, - В конце концов, будто ты ждал моего приезда! – ее тон нарастал. - Может быть и ждал! - Ах, если ждал, так что же появлялся столь редко? Если ждал, почему ни разу не пришел, пока я болела? – казалось, сейчас она выплескивала все обиды, что так давно кипели в ней. - Я приходил! Сидел там, пока ты в бреду произносила мое имя! – он выпалил это так, словно больше не мог держать в себе. Эффи замолчала. Она не ожидала, что всё получится именно так. В ее глаза читалось недоумение, на чуть приоткрытых губах застыл немой вопрос. - Эффи, ты правда думаешь, что тебе нужен такой прощелыга, как я? Пьяница и пройдоха, который зол на весь мир и самого себя? Воцарилось молчание. Они смотрели друг на друга, внимательно изучая черты лица. Казалось, Эффи еще никогда не слышала в голосе Хеймитча столько горечи, он был честен с ней и в первую очередь с самим собой. Хеймитч, тот самый победитель, герой ее грез, принц, которого она представляла себе в детстве, сейчас стоял перед ней совершенно не защищенный. Хеймитч, который последние несколько лет в Капитолии был ее головной болью, который насмехался над каждым ее появлением в помещении, сейчас стоял и говорил что-то честно и без смешков. Сколько же раз Эффи ловила себя на мысли, что богоподобное создание, которое она сотворила в своем сознании в детстве, в реальном мире был омерзителен. Она внезапно улыбнулась, от чего на ее щечках появились маленькие ямочки. - Правда, Хеймитч, ты прохвост и бездельник, какого стоит поискать! – хохотнула она, - А я, как полная дурочка, умудрилась влюбиться в тебя. Да, Хеймитч, я люблю тебя. – Эффи чувствовала, как всё внутри нее дрожит от страха, она боялась представить, как выглядит эта сцена со стороны и едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Выслушав всё это, Хеймитч усмехнулся и пожал плечами. - Видимо ты и правда, дурочка, Тринкет. – на его лице появилась добрая улыбка, он приблизился к женщине и нежно поцеловал ее в губы, притягивая в свои объятия. Вскоре после этого Эффи по наставлению своего доктора, всё-таки уехала на юг, чтобы поправить здоровье. Но теперь она вернется. Обязательно вернется.