Аниме реальность!

«Какая же скукотища-а-а», — думала я, валяясь на кровати вверх тормашками. Однако я придумала себе кое-какое занятие. Найдя черную и красную ткани, которые подходят под мою задумку, еще и пару красных ленточек, я решила кое-что сшить. А вот что — не скажу, потом узнаете. — Так, это сюда, это сюда. Не путайся, сука! — терпеть не могу, когда нитки путаются! Фу-у-ух, не зря меня бабушка называла швеей-мотористкой! Мое произведение искусства, которое, кстати, несвойственно для данного отрезка времени, готово! Теперь осталось примерить. — Идеально! — вынесла я вердикт. Догадываетесь, что произошло дальше? Правильно, закон подлости! — Скайлер, господин получил письмо и… — в комнату вошел Себастьян, а я же заныкалась за дверцей шкафа. — Что ты делаешь? — тебе оно надо? Все равно потом увидишь! — Ничего! — моя физиономия показалась из-за дверцы шкафа. — Потом покажу. А Сиэлю скажи, что я сейчас приду. — Хорошо, — он, так ничего и не поняв, ушел, а я осела на пол, отдыхиваясь от той скорости, с которой я стартанула прятаться. Все дело в том, что когда я переодевалась, то стояла на приличном расстоянии от шкафа, поэтому мне пришлось на десятой космической стартануть к шкафу. Наконец, отдышавшись и переодевшись, я попиздюхала в кабинет Сиэля, напевая песенку про… про все подряд. Я зашла в кабинет без стука, конечно. Сиэль как раз пояснял детали Себастьяну. — Хаундворс. Эта деревня знаменита тем, что выводит гончих собак, — услышала я пояснения Сиэля. Начинаю смекать, что это за дело. — Но за всем этим скрывается кое-что еще. — Ты про собачьи бои? — спросила я, подходя ближе к столу. — Да. И от этого Ее Величеству неспокойно на душе. Поэтому мы должны выяснить все о деревне под предлогом создания там курорта. Это истинная цель нашей поездки. — Ясненько, — сказала я. Значит, мое творение не пропадет даром! — Мрачноватое местечко этот Хаундворс. — Что ты еще можешь рассказать об этом месте? — нэ-нэ-нэ, Сиэль, лишнюю инфу я сливать не собираюсь, но кое-какие подробности рассказать могу. — Что ж… В этой деревне заведена такая фигня, что у человека должно быть не более пяти собак, если их будет больше, то этого человека убивают. Кто и как — я не скажу, — информация и значимая, и не значимая одновременно. Думаю, сойдет. — Ясно, — Сиэль, кажись, понял, что я как партизан, хоть убей, но молчать все равно буду. — Себастьян, сообщи о поездке слугам, они тоже едут с нами, — Себа ушел оповещать слуг, а я решила Сиэля кое о чем предупредить. Ну, чтобы не опозорился перед Себой. — Сиэль, когда мы будем в этой деревне, не делай поспешных выводов, окей? — и я удалилась, оставив Сиэля размышлять. Наконец, когда все собрались, мы отправились в путь. Наша троица ехала сзади и напевала что-то о том, что мы едем на курорт. Сиэль ведь и не предупреждал их о том, что курорт в тех местах только намечается. Кого-то ждет сильный облом. — А у них сегодня хорошее настроение, — сказал Себастьян. — Действительно. Вот только кое-кто забыл их о кое-чем предупредить, — сказала я Сиэлю, сидя с ним рядом и наслаждаясь слабым ветерком, колышущим мои волосы. А Сиэль, походу, решил исправить свою маленькую осечку. — Забыл сказать, это только место для строительства курорта, — ну вот, они расстроились. Чет как-то даже жалко стало. Проехав еще немного, мы увидели въезд в деревню. — Какая прелесть! — сказала я, как только увидела дерево с кучей шипастых ошейников на нем. Я уже говорила, что я неформал? Да, мне нравится все подобного рода. Иногда можно подумать, что я либо гот, либо эмо. Хотя и не принадлежу ни к одной из этих субкультур. Пока я погрузилась в свои мысли, мы уже проехали это милое деревцо. — О, а вот и первый житель деревни! — сказал Финни, указывая на женщину с коляской, которая немного застряла в небольшой ямке. Финни попросил Танаку остановить лошадей. — Я помогу вам, мисс! — ой, зря! Хоть он никому и не причинил бы вреда, но силу свою рассчитывать нужно всегда. — Финни, смотри, осторожней, не ударь ребенка! — крикнула ему Мэйлин. Однако уже поздно, он успел поднять коляску над головой. Но, сообразив что к чему, он поставил ее на место. — С ребенком все хорошо?! — заволновалась Мэй. Я выпрыгнула со своего места и пошла посмотреть. Увидев в коляске череп собаки, я ничуть не удивилась, не испугалась, чего не скажешь о троице. — Знаете, этого ребенка съело оно, — сказала старушка и пошла дальше, напевая песенку о хорошей и плохой собачке. Жуть. Вернувшись обратно, мы двинулись дальше. Вскоре показалось большое озеро. Класс! — Вот это больше похоже на курорт! — сказал Бард. Проехав дальше, мы, наконец, попали в город. Как я и говорила: мрачный, кругом одни собаки. Надо держать ухо в остро, а то мало ли что… Собаки ведь не любят котов, как и коты собак. Ну вот, теперь мы проезжаем мимо какого-то дома, где куча собак. Чисто инстинктивно я прижала уши к голове и старалась меньше высовываться. Шерсть на хвосте встала дыбом. Не знаю от чего, то ли от волнения, то ли от злости, я махала им из стороны в сторону. Когда я случайно заехала им в лицо Сиэля, он потерял контроль. — Скайлер, прекрати махать хвостом! А если кто-то увидит? — это единственное, что его волнует. — Будь ты на моем месте, я бы посмотрела, как ты себя чувствовал, когда кругом эти блохастые твари! — еще раз заехав Сиэлю хвостом, я все-таки перестала им махать, зато просто съехала на дно, чтобы не видеть собак. Видеть-то не вижу, а вот лай и завывания слышу прекрасно! Мы, наконец, проехали это кишащее собаками место. Услышав, что мы остановились, я встала и осмотрелась. Убедившись в том, что никакая шавка поблизости не бегает, я выпрыгнула из повозки. К нам навстречу вышла никто иная, как служанка поместья, к которому мы, собственно, причалили. — Полагаю, вы сопровождаете господина Фантомхайва? — спросила она. — Да, — ответил Себа. — Добро пожаловать в замок Бэрримора. Господин ожидает вашего прибытия, — не нравится мне ее запах, ой как не нравится. Пахнет так, будто искупалась в ванне полной тухлых яблок. А во второй повозке кое-кто уже очарован. Служанка проводила нас к Бэрримору. Ну и комнатка у него. Да тут все увешано различными головами диких животных. Живодер хренов! Пока мы рассматривали сие убранство, послышался свист и удары плетью. — Что это еще за чихуахуа?! Тебе было велено встретить посланника королевы! — Бэрримор избивал служанку кнутом. Стоп, кнут… кнут, кнут… где-то я это уже видела. — Чихуахуа, блядь! — сдерживать смех было невозможно. — Анджела, неужели ты не способна сделать даже такую вещь?! — Себастьян, — Сиэль сказал Себастьяну остановить это побоище. Жаль. Знал бы он, кто это… ладно, не суть, потом узнает. — Что ты делаешь? Ты доберман? Пытаешься укусить меня в ответ? Отпусти меня, ты… — доберман! Все, пизда рулю. Если уж говорить о породе, то он русская голубая или просто черный кот. — Это я приказал ему, — сказал Сиэль. — Что? — Полагаю, вы получили письмо. Я Сиэль Фантомхайв. — То есть такой маленький той-пудель и есть посланник королевы? — спросил Бэрримор. О, новая порода! Прям представляю такую маленькую тявкающую помесь крысы с мочалкой, мешающуюся под ногами и гавкающую без умолку. Таких вроде еще звоночками называют. У нас, по крайней мере, так называли. — А вы не любите собак поменьше вас, лорд Генри? — усмехнулся Сиэль. Спустя какое-то время Бэрримор смотрел какие-то бумаги, а Сиэль просто сидел и ждал, что Генри скажет. Анджела пыталась подать чай, но из-за того, что руки у нее теперь все в ссадинах, они трясутся. Жалкая картина. Я даже начинаю ее немного жалеть. Совсем чуть-чуть. Поняв, что дело гиблое, Себастьян предложил свою помощь. Спустя какое-то время Генри бросил бумаги на стол. — Не стоит даже обсуждать это. Что бы вы ни предложили, я не стану продавать, — сказал Генри. — Назовите свою причину, — сказал Сиэль. — Проклятье, — сказал он. Знаю я ваши проклятья. Как минимум, половина правды о том, что это проклятье. — Проклятье? — спросила я, все еще рассматривая чучела животных на стенах. — На этой деревне, где люди и собаки живут с незапамятных времен, лежит проклятье против тех, кто пытается наложить на нее свои лапы. Ужасные чары. Даже если бы сама королева была здесь, ничего бы не изменилось. Ужасная участь ждет любого в этой деревне, кто пойдет против семьи Бэрримор, — да ты что? Что-то с трудом верится. — Правда? — усмехнулся Сиэль. — В таком случае я останусь здесь до тех пор, пока не испытаю это проклятье на себе, — Генри был очень зол на Сиэля. Какие страшные еблища он строит. Так и хочется сказать «пукнешь от натуги», но я сдержалась. Наступил вечер, нас расселили по комнатам. За окном стелился туман. Было ощущение, что мы на кладбище. Очень похоже: «белый туман окутывал каждое надгробье, нагоняя непонятную тревогу и животный страх, а вдалеке слышен вой волков, дополняющий сей ужасный и мрачный пейзаж». Если заменить надгробья на замок и волков на постоянно лающих собак, то ощущения будут одинаковыми. Решив, что хватит уже смотреть на это унылое зрелище, я отошла от окна и пошла в комнату Сиэля. — Привет, — логично. Недавно же видела. — Чем маетесь? — Неужели не видно? — спросил Сиэль, не отрываясь от книги. Бука! Себа, вон, складывает одежду Сиэля. — Ты что-то хотела? — спросил Себа, посмотрев со своей неизменной улыбочкой. — Да нет. Просто так пришла, тем более сейчас… — не успела я договорить, как в дверь постучали. — Войдите, — сказал Сиэль, все так же не отрывая носа от этого куска макулатуры. — Простите, что побеспокоила в столь поздний час, — в комнату вошла Анджела. — Юный господин как раз готовится ко сну, — сказал Себастьян, приводя накидку Сиэля в порядок. — У меня есть просьба, — начала она, обращаясь к Сиэлю. — Пожалуйста, уезжайте из этой деревни. Вы не должны здесь оставаться. — Это еще почему? — спросила я, подперев собой стенку рядом с дверью. — Понимаете… — она не успела договорить, как раздался громкий собачий вой. «Начинается», — мысленно протянула я и тяжело вздохнула. — О нет, он здесь. Дьявольский пес! — Анджела закричала, как только посмотрела на окно. Ну, морда собаки, что не так? Сиэль тут же приказал Себастьяну проверить, что это. Однако, раздвинув занавески, мы ничего не увидели. — Что это было? — спросил Сиэль. — Господин, смотрите, — Себа указал на отдаляющуюся фигуру собаки. Во всех домах стал загораться свет. Мы же вышли на улицу. Рассмотрев следы, я выдала следующее: — Дешевая пародия на собаку Баскервилей, — я рассматривала фосфор, что остался от лап собаки. Далее мы услышали голоса нашей разрушительной троицы. Мне, конечно, все понятно, но на кой хер Бард с подушкой выбежал? Она же никак не сможет сойти за оружие массового поражения. Хотя-я-я если ее распороть, то получится неплохой отвлекающий маневр. — Что случилось? — спросил Бард. — Дьявольский пес приходил, — сказала Анджела. — Он приносит деревне бедствия. Те, кто ослушались своего хозяина, будут наказаны дьявольским псом. Это один из законов деревни. — Ужас-то какой, — притворно испуганно сказала я, для правдоподобности прикрыв рот ладонями. – Мисс Анджела, пожалуйста, сообщите лорду Бэрримору, что дьявольский пес приходил, — со стороны деревни пришли люди с факелами. Мы все стартанули к месту происшествия. Да-а-а, картина ужасная: изорванная в клочья одежда, все тело в следах от собачьих зубов, на шее ошейник. Сиэль решил осмотреть труп, но Генри попутал все его планы. — Не прикасайтесь к нему! — орнул он нам. — Значит, плохой собакой был Джеймс? — обратился он к другим людям. — Да, он нарушил правило «пять собак на человека», кажется, у него была шестая, — сообщил ему кто-то из толпы. Думаю, Сиэль и Себастьян теперь поняли, что это за правило — нет, закон, из-за которого гибнут люди. — Ясно, тогда с этим ничего не поделаешь, — сказал Генри. — Ничего не поделаешь? Как так? — возмутился Бард. — Деревня живет по правилам, установленным мной. Те, кто нарушает правила, будут наказаны дьявольским псом, который служит семье Бэрримор, — сказал он, вознеся руки к небу. Остальные жители стали напевать ту песенку, что напевала старушка с коляской. Наконец, беднягу Джеймса унесли на носилках прочь. Да и сам народ рассосался по домам. — Я был уверен, что жертвой станет чужак. Но вас, кажется, пощадили, — сказал Бэрримор, уходя за этой толпой. И вскоре мы тоже вернулись в… блядь, как они это называют замком, если это больше на сарай похоже? Короче, вернулись и попадали спать. Себастьян, ожидаемо, остался со мной. Настало утро, и у меня были кое-какие планы. Поэтому, проснувшись раньше Себы (до сих пор не могу привыкнуть, что он спит), я по-тихому выбралась из жарких объятий и, ненадолго залипнув от умилительного вида спящего Себы, пошла переодеваться. Не знаю, догадался ли кто? Сшила я купальник. Да не какой-нибудь, а современный. Ну, вы поняли, про какую современность я говорю. В общем, надев купальник, а наверх накинув свой обычный наряд, я отправилась к озеру. Все равно остальные скоро придут. Посидев на берегу еще какое-то время, я решила проверить воду. — М-м-м, парное молочко! — сказала я и стала раздеваться. Зайдя в воду, я нашла более глубокое место, где можно было спокойно нырять. Был, однако, один минус купания… это мой хвост! Потом придется его сушить. Ну да ладно, думаю, это того стоит. Занырнув, я решила посмотреть, сколько меня хватит под водой. Как только я занырнула, тут же услышала голоса слуг. Я вынырнула и, заметив, что Бард и Финни уже зашли в воду, решила прикольнуться. — Привет, — я положила руку на плечо Барда. Он маленько стреманул. Да так, что мне пришлось нырнуть и немного отплыть от него, чтобы не получить хук слева. — Что это было? — спросил ошарашенный повар. — Да я это была, — сказала я, вынырнув. — А где Мэй? — спросила я, ведь Мэйлин не было видно на горизонте. — Я здесь, — сказала она, выглядывая из кабинки. — Выходи уже давай, не нужно стесняться. — Н… но это… — мдя, если она свой купальник считает слишком открытым, то что она скажет о моем? — Мэйлин, я сейчас сама тебя вытащу! — я стояла по шею в воде, но уже хотела двинуться в сторону кабинки. Однако Мэй сама вышла. У мужской половины кровь носом. — Тебе очень идет, — сказала я, подплывая ближе. — Будет еще лучше, если снять очки, — сказал Бард, и они с Финни решили попробовать снять с Мэй очки. Дальше они вообще стали брызгаться. Ну и я тоже, а что? Однако заметив Сиэля и Себу, я решила затащить графскую задницу в озеро. Теперь нужно выйти из озера. Как только я вышла и пошла в сторону Сиэля, то заметила хитрожопый взгляд карих глаз. Да, знаю, довольно открыто. — Сиэль, опять ты со своей книжкой! Развеялся бы хоть немного, — сказала я, смотря на Сиэля сверху вниз. — Мне не… — как только он поднял на меня глаза, то сразу же опустил их обратно в книгу. Ути-пути, засмущался! — Себастьян, хоть ты ему скажи, — я повернула голову в сторону Себастьяна, который, к слову, уже давно прожигает во мне дырку. Так и не дождавшись ответа, я пошла обратно в воду, провожаемая все таким же прожигающим взглядом. Прям вот хотелось повернуться и показать язык! — Народ, давайте поиграем! — предложила я, подходя к уже успокоившимся слугам. — Во что? — спросил Финни. И тут ситуация «кровь носом» повторилась. Однако они быстрее пришли в себя. — Значит так, кто дольше всех продержится под водой, тот выиграл. — Я играю! — поддержал меня Финни. — Я тоже! — поддержал Бард. — Я, пожалуй, против, — сказала Мэй. — Хо-хо-хо, — ну, тут все и так ясно. Отлично, значит, остались одни мужики. — Раз, два, три! — и мы все дружно занырнули под воду. Мэй же просто была судьей. Первый вынырнул Финни, было около тридцати секунд, второй вынырнул Бард, было около двух минут, долго продержался, уважуха. — А где Скайлер? — спросила Мэйлин после четырех минут. Немного поясню. В своем мире я и так могла продержаться около двух минут, а здесь я просто до конца поняла всю фишку этого соревнования. Весь секрет в том, что нужно погружаться в воду не с полными легкими воздуха, а, наоборот, на выдохе, плюс постараться не шевелиться. Вроде при этом даже сердце перестает биться, и продержаться можно до семи минут. Вот я сейчас и проверяю этот способ. Ну, и как можно видеть — это работает! — Скайлер! — ладно, пора вылезать, а то еще доведу их до белого каления. Но сначала я отплыла от них на довольно большое расстояние. — И незачем так орать! — вынырнула я, стараясь отдышаться. Шикарная картина: вся троица пытается меня отыскать где-то в том месте, где я занырнула, Себастьян, по-видимому, уже хотел нырнуть. Я, блядь, даже Сиэля смогла поднять со своего места! По их общему взгляду, который на каждую рожу почему-то был один — злой, я поняла, что кто-то получит своих пиздариков. — Че это вы такие злые? — пока я всех оглядывала, то заметила, что одной физиономии не хватало. Догадываетесь какой? Да, именно. Там, где он стоял, по воде расходятся небольшие круги. Ой, бля-я-ядь! Я получу пиздюлей еще до того, как выйду из воды. Ну уж нет, живой не дамся! Крикнув что-то наподобие «неко не сдаются!», я занырнула обратно и со всей своей возможной скоростью поперла подальше от того места, где всплыла. Повезло, через пару секунд там всплыл Себа. Вы видели когда-нибудь маньячную улыбку на этом личике? А я вот ее сейчас наблюдаю! Что ж, ладно, вызов принят! И мы опять занырнули вдвоем. Теперь представьте такую картину: в разных частях озера появляется то одна голова, то другая. Все, кто были в воде, вышли на берег — посмотреть на сие представление. Мне бы тоже было весело, но перспектива быть утопленной меня никак не радовала. А ведь что самое интересное — никто из нас не собирался сдаваться. Решив немного передохнуть, я переплыла на противоположный берег. Вышла, села… нет, упала на песок… носом. Однако долго полежать мне не дали. Услышав гневное рычание, я подняла голову и нос к носу встретилась с… пиздец какой огромной псиной! За ней еще несколько стояли. Я поняла, что надо драпать. — Пацаны, без резких движений, — я понемногу отходила назад. — Да ну нахуй! — я гребанула песком в морды собакам, а сама поперла обратно в сторону озера. С хуй знает какой скоростью я в кого-то врезалась головой. Догадаться, кто это, труда не составило! Я тут же была подхвачена на руки и крепко прижата к оголенному торсу. — Себа, ты только это… не кипятись, — даже не поднимая глаз, сказала я. — Испугалась? — мою голову подняли за подбородок. — Н… нет, — ответила я, глупо улыбаясь. Ничего мне не сказав, Себастьян впился в мои губы требовательным поцелуем. Не ответить на это я не могла, поэтому прижалась как можно ближе, обнимая его за шею. — Не смей меня больше так пугать, слышишь? Не смей, — сказал он. — Хорошо, — ответила я, и мы направились к берегу. Вскоре все вернулось в свое русло. Мы сидели на берегу. Ну, кто сидел и что-то хавал. Сиэль и Себастьян — вообще отдельная тема. Поза «граф и слуга» у этой парочки неизменна. Как стояли, так и стоят. А кто-то вообще, я то есть, лежит и отдыхает. Солнца нет, так что загореть я не рискую. Да и сама по себе кожа у меня не воспринимающая загар. Вскоре Себастьян куда-то ушел, наверное, что-то по делу. — Ее поймали! Плохую собаку поймали! Сейчас ее накажут! — недалеко от нас пробежали несколько жителей, крича что-то о собаке и наказании. Мы сразу же все собрались и тоже попиздюхали за этими людишками. Когда мы пришли, люди уже спустили собак. Не очень приятное зрелище. Хоть я и не люблю собак, но это уже чересчур. Вскоре, как и ожидалось, Финни не выдержал. — Прекратите… Это уж слишком!!! — взяв столб, он отогнал тех псин, что грызли другую собаку. В толпе какая-то бабулька вообще в обморок рухнула. — Финни! — мы все подбежали к Финни. Замечательно, теперь нас окружили! — Вы помешали нам. Вы встали на пути у праведной кары. Еще плохие собаки. Они плохие собаки! — говорил народ. Ну, если так незаметно, то среди, как вы говорите, собак есть кошка. Но для них это никакой роли не играет. Нас уже хотели связать. А вот фигушки вам! Я встала впереди всех, закрывая собой. — Скайлер… — Сиэль, помолчи, — шикнула я на него. — Вы че, с катушек слетели?! Человеческая жизнь — это не игрушка! Тронете их только через мой труп!!! — к нам стали подходить несколько человек. Кто с веревками, кто еще с чем-то. Я смогла отразить одну атаку, но моей ошибкой стало то, что я выпустила остальных из виду. За спиной послышался свист, а затем удар по спине. Кнут? Дело дрянь! Увернувшись от второго удара кнутом, я напоролась на другой, только на этот раз мне угодило прямо по шее. — Скайлер, стой! Остановись! — слышала я крики то Сиэля, то слуг. Замешкавшись и пропустив еще один удар кнутом по спине, я покачнулась и упала. Меня тут же кто-то коленом за шею прижал к земле. Стараясь брыкаться, я краем глаза заметила, как остальных связали. Твою мать! Сил сдерживать натиск осталось не так уж и много. Вскоре я уже висела, привязанная за шею и руки, едва доставая до земли. По спине, как и по шее, стекает кровь. Я нахожусь на грани сознания и поэтому мало что могла различить из разговора. Удерживать сознание было слишком тяжелой задачей. Вскоре я потеряла сознание. Последнее, что я слышала, был лай собак и мольбы о том, чтобы я не закрывала глаза.