"Великолепие мести"

Он сидел верхом на лошади. Изредка проносились птицы, оглушая своим звонким криком. Горячий воздух убаюкивал травы, напевая тихую песню. На бурой высохшей земле суетливо бегали муравьи. Он оглядывал каждый кусочек своих владений, и довольная улыбка сильнее разгоралась на его лице. Родившись в королевской семье, мальчик получил власть в наследство. - Смотри, сын мой, скоро эти рабы склонят голову перед тобой. В мире, где ежедневно люди и боги сходились в жестокой схватке, лишь он мог решать судьбу других. «Слава королю Ролану! Слава!» Перед его могуществом не склонялось одно время. Быстротечными ручьями оно обливало мальчика, давая силы крепнуть и взрослеть. Сухой ветер гладил по щекам уже взрослого мужчину, колеблясь от королевского взгляда. Соколиные глаза, кинутые далеко, словно за кем-то следили. Сомкнутые брови что-то подозревали. И лишь зачёсанные назад светло-русые волосы были смиренны. Он – мужчина. Он – бог. Он – властитель. Жеребец чёрной масти бил себя длинным хвостом, отгоняя надоедливых насекомых. Жгучее солнце опаливало его шкуру, а пыль выедала глаза. Изредка лошадь запрокидывала голову к небу, и крик отчаяния вырывался из груди, разрезая горячий воздух. Тогда всадник туго затягивал поводья, и на время животное утихало. Климат этих мест никого не щадил. Небо, сидящее в плену у солнца, давно не баловало эти долины дождём. Реки были выпиты до дна. Деревья и травы высушены. Животные мигрировали огромными стадами, по дороге редея. Скалы были вынуждены смотреть в глаза солнцу и, проигрывая, рассыпаться на мелкие камни. Словно надев корону, властно светило возвышалось в небе, глядя на остальных. Каждый, один за другим, склонялись перед ним, но боги,- они вели другую борьбу. - Возвращайтесь во дворец, - произнёс мужчина, повернув голову назад. - Я скоро буду,- добавил он, смахивая со лба капли пота. Опустив головы, преподнося поклон, слуги дёрнули кожаные поводья. Нервно гоняя во рту мундштук, лошади встрепенулись и повезли всадников ко дворцу. Не теряя ни капли спокойствия, бог вздохнул. Теперь он наедине со свободой. Ариго, как неокрепший птенец, сорвался камнем вниз со склона. Пыль, мухи, песок – всё это было его преградой. Ноздри жеребца широко раздувались под потоками горячего воздуха. Будто волны, развивались мохнатые густые щётки на сильных ногах животного. Мощная шея вытянулась, и оглушающий крик взбудоражил округу. В густой струящейся гриве и хвосте путались голодные мухи и оводни. Добавив в скорости, лошадь пересекла линию божеского сада и, громко фыркнув, остановилась. Большие карие глаза вгляделись вдаль, и жеребец встрепенулся. Мужчина положил ладонь на шею массивного животного и несколько раз похлопал. Подвижные сухие уши замерли. Словно кто-то огрел сзади кнутом, лошадь заржала и принялась перебирать копытами, поднимая пыль. Одной рукой всадник затянул поводья, а вторую положил на рукоятку сабли, что висела на поясе мужчины. Некий звук будоражил жеребца. Заржав, лошадь встрепенулась и повернулась в сторону, противоположную дворцу. На горизонте виднелось красное пятно. Мужчина присмотрелся и понял: это человеческая фигура. Сильно он дёрнул поводья. Не чуя никакой опасности, как кошка, настороженно, медленно и почти бесшумно, жеребец приближался к незнакомой фигуре. Тревога утихла, когда всадник увидел, что в траве лежит обессилевшая девушка. Он спрыгнул с лошади и подошёл к незнакомке. Пшеничные локоны были спутаны, щёки краснели на обжигающем солнце, на глазах блестели солёные слёзы, на лбу сочилась кровь. Мужчина достал из кармана белый шёлковый платок и, присев, промочил его каплями алого цвета. Показалась рана, кровь с песком смешались в ней. Платье незнакомки было разорвано, на колючем кусте бездушно висел лоскут. Осторожно осмотрев девушку, мужчина заметил алые пятна и на ноге. Он приподнял край истрёпанного платья, оголив конечность до колена, и увидел следы от укуса. Острая жгучая мысль прошла сквозь него и, задев туго натянутые нервы, ударила в голову. Мгновенно мужчина положил два пальца на сонную артерию незнакомки и почувствовал биение её сердца. Возле раны на ноге застывшими бриллиантами красовались капли прозрачного цвета. Сомкнув брови, мужчина понял: девушку укусила змея, а эти капли – яд. Перевернув платок другой стороной, Ролан смахнул отравляющую жидкость. Медлить нельзя было. Он встал и из-под левого крыла седла достал нож, его лезвие ярко блеснуло на солнце, заставив владельца зажмуриться. Мужчина сел на траву возле незнакомки, взял острый предмет в правую руку и сделал крестообразные надрезы. Затем завернул нож в платок и положил рядом с собой. Мужские руки надавили на рану девушки, и оттуда хлынула кровь, брызнув на лицо бога. Он снова сжал кожные покровы незнакомки, и алая жидкость ударила в него ещё раз. Уголок губ сковало жгучее ощущение, но не остановился. Тогда мужчина наклонился к ноге девушки, и уста его сомкнулись вокруг раны. Он закрыл глаза и принялся отсасывать яд. Почувствовав во рту пощипывания, сплюнул на землю и вновь принялся освобождать тело бессознательной от ядовитой жидкости. Сделав так несколько раз, он смахнул со своего лба чужие капли крови, размазав. Мужчина взял на руки незнакомую девушку и положил на сильную спину лошади. Ариго стоял смирно, прижимая уши к шее. Ролан вернулся за ножом, затем вскочил на лошадь. Одной рукой он держал тело девушки, а другой поводья. Резко дёрнув ими, он коснулся ногами живота жеребца, и тот кинулся к дворцу. С внешней стороны здание было выстроено из кирпича вперемежку с полосами мрамора. Массивные колонны служили каркасом. Куполообразная крыша, словно корона, сидела на голове у дворца, одарив его статусом: главный дворец богов – Священный дворец. Белоснежная мраморная лестница вела ко входу в здание, к Медным вратам. Со всех сторон королевская палата была окружена роскошными садами, которые были отстранены от связи с внешним миром мощными стенами. Недалеко от Медных врат в саду, в беседке, восседали богини. - Тревожно мне, слуги вернулись без Ролана,- проговорила девушка, нервно сжимая и разжимая пальцы. - Виринея, твой будущий муж – король богов, повелитель мира. Он властитель этих мест. К тому же он отличный наездник и саблю в руках умеет держать не хуже своих подданных,- твёрдо, с гордостью ответила другая богиня и, словно одержав победу в жёсткой схватке, откусила яблоко. - Простите мне моё волнение, госпожа. Венчание не даёт покоя,- вздохнув, проговорила будущая супруга короля и опустила глаза. - Оно будет, не сомневайся. Повелитель держит своё слово, - проговорила младшая в своём королевском роду богиня Катарина. Улыбающийся взгляд встретился с опечаленным взором Виринеи. Улыбка успокоила девушку, руки обрели покой. - Почему же всё так затянулось?- но вопрос, терзающий душу, тревожил. - Имей терпение! Теперь он властитель, а не его отец. Прежнего Ролана мы уже никогда не увидим,- сдерживая гнев за твёрдо сжатыми зубами, сыкнула богиня в ответ и поправила волосы. - Ты же сама прекрасно видишь, Виринея, что никакая другая богиня ему не нужна. Ты – его единственная богиня,- поддержала Катарина Гелену и положила ладонь на руку Виринеи. Та наигранно улыбнулась и заметила лошадь Ролана в саду. Остановившись, к жеребцу сразу же подбежали слуги. Никого не слыша и не видя, мужчина слез с коня и взял незнакомку на руки. По дороге во дворец бог несколько раз смотрел на лицо девушки и понимал: дорога каждая минута. Горячая пульсирующая кровь ударила Виринею по вискам. Растерянная Гелена подбежала к брату. - Ролан, кто это? Почему у тебя на лице кровь?- сестра попыталась провести пальцами по лбу брата, но тот увернулся, крепче прижав тело незнакомки к себе. - Поговорим потом, Гелена. Ей нужна помощь,- три богини застыли в поклоне, провожая взглядом короля. Войдя в Медные врата, громким голосом мужчина оглушил дворец: Лекаря в гарем! Немедленно! «Что за кровь на лбу у брата? Неужели ему пришлось с кем-то сойтись в бою за эту девушку?» Гелена тревожно вздохнула и села. Как мгновенно Виринея поменялась в лице. Отступила на шаг, будто испугалась. Сжалась вся, казалось, рост её стал меньше. Бурлящая внутри кровь обжигала её лицо, одни морщины разгладились, другие стали глубже. Ролан даже не посмотрел на неё, так был увлечён незнакомкой. Удивительно, как может быть больно и обидно лишь от того, что кто-то на тебя не взглянул. Глаза её сделались стеклянными, но быстро разгоревшийся внутри пожар расплавил их, слёзы блеснули на солнце. - Разрешите удалиться, богини?- Катарина кивнула головой. Виринея поклонилась и направилась во дворец. Ролан положил девушку на одну из постелей в гареме. Суетясь, вбежал лекарь. - Где ты ходишь? Когда я отдал приказ?- гнев внутри бога заслушал спокойствие, обрушившись на голову пожилого мужчины. - Простите, повелитель… - Осматривай её скорее,- умерив пыл, проговорил Ролан и отошёл от постели. Сухое утро тлело под горячими лучами солнца. Высохшие травы вздыхали, напевая траурную мелодию. Мужчина среднего роста зашёл в конюшню, и сердце, вздрагивающее третий день, не успокаивалось и сейчас. Перед ним лежал гнедой мерин. Живот был надут как пузырь, большие карие глаза застыли. Лошадь, в кровь иссеченная мухами, вздохнула последний раз, и веки сомкнулись. Мужчина покачал головой. - Что опять случилось? Влетел ещё один мужчина. Ноздри его широко раздувались, а глаза горели пламенем. Особо доверенное лицо короля – Абрам. - Ночью умерла беременная кобыла, сейчас этот мерин. Получив такое известие, которое уже приелось, Абрам зажал пальцами переносицу и закрыл глаза. - Я надеюсь, ты понимаешь, Янек, что повелитель будет разгневан. За три дня у тебя на конюшне умерло пять лошадей. Так недолго и вовсе без них остаться,- как ошалелые, глаза забегали по мёртвому телу, что-то отыскивая,- почему это происходит, Янек?- повысив голос, мужчина врезался взором в главного конюха. - Все лошади едят одинаковую траву, пьют одинаковую воду, дышат одинаковым воздухам…- виновато Янек опустил голову. - Кто-то словно травит их. Мужчина свёл брови вместе и, задумавшись, почесал подбородок. - Жара – наш главный враг… - Нет, Янек,- резко перебил Абрам,- твой главный враг – я, помни об этом. Строгий взор устремился в невинные глаза слуги, и он поклонился. Кровь ударила Абрама в лицо. Если повелитель об этом узнает, то он будет первым, на кого обрушится его гнев. - Это правда, что люди говорят? - А что они говорят?- резко Абрам дёрнул головой, и мысли рассыпались. - Говорят, будто наш повелитель, бог Ролан, нашёл бессознательную девушку. - В этом дворце ничего невозможно утаить,- мужчина издевательски хмыкнул. После долгого молчания добавил,- правда, но она тебе никак не поможет бороться со смертью. Помни, Янек: я – твой главный враг. Мужчина зиркнул на слугу, как голодный лев на косулю, и удалился. За что Абрам его так не любит? Всегда ищет какой-то подвох, как можно чаще пытается указать на статус, и довольно потирает руки, когда добивается своего. Разве не из одного они людского рода? Из одного, но как переменила власть Абрама. Голова его всегда поднята, спина ровная, словно натянутая струна, а в глазах огонь. Один для него был повелитель - бог Ролан. Королевские слуги дрожали при виде Абрама. В нём сидел ангел, быстро превращающийся в демона. Белоснежный снаружи, а внутри скала. Ролан сидел на стуле в своих покоях. Холодный клинок ножа блестел в руках бога. Застывшие капли крови, отравленные ядом, будоражили мужчину. Он смотрел на нож и пытался вспомнить черты лица девушки. Алая кровь, как плотная пелена, застилала собой все мысли. Неожиданно в дверь постучали, разбив тишину на мелкие кусочки. - Войдите,- строго проговорил король. - Повелитель, девушка, что вчера была найдена вами, пришла в себя,- Абрам поклонился и косо глянул на нож, который привлекал внимание. Состояние незнакомой девушки интересовало и женщин владыки мира. - Как она?- спросила Гелена у служанки, которая всю ночь следила за состоянием больной. - От вечера и до утра грозилась за что-то отомстить,- спокойно ответила женщина, не глядя на богинь. - Отомстить?- удивлённо переспросила Катарина. - Кто-то подкинул нам эту гадюку во дворец,- сыкнула Виринея, испепеляя незнакомку взглядом. - Как она себя чувствует?- стоя в стороне, Гелена глянула на лежащую девушку. - Она в сознании и может говорить. В большую комнату вошёл Ролан. Возле стен, глядящих друг на друга, стояли кровати. Взглянув вверх, девушка увидела, что этим покоям есть дополнение на втором этаже. Она вздохнула и увидела приближающегося мужчину. Ни на кого не глядя, он сел на кровать незнакомки. - Как ты себя чувствуешь?- размеренно спросил бог. - Так, как чувствуют себя люди, обнявшись со смертью. Внутри Виринеи всё закипело, щёки раскраснелись. Она закашлялась, желая привлечь внимание будущего мужа. Ролан взглянул на девушку и, никак не отреагировав, продолжил беседу с незнакомкой. - Тебя укусила ядовитая змея. Лекари успели спасти твою жизнь, ты поправишься,- пояснил бог и улыбнулся. - Как зовут тебя? - Мирослава,- ответила девушка и закашлялась, что-то стеснило её грудь. Она почувствовала такой прилив крови, что, казалось, тело её томится на углях. - Куда же ты шла, Мирослава? Как оказалась в божеском саду?- брови мужчины сомкнулись. - Ваши слуги сделали меня сиротой, убив всю мою семью. Мне некуда больше кидаться. Жизнь моя – уже не жизнь. Я лишь хотела попросить у вас милостыню: служить богам королевской семьи,- девушка тяжело проглотила ком, что подкатывался к горлу. На глазах у Мирославы божеские слуги обезглавили всех членов семьи одного за другим: брата, который устраивал бунты против богов; отца, поддерживающего своё чадо; и мать, породившую этих дьяволов. Но самое тяжкое наказание понесла Мирослава. Всю жизнь ей теперь существовать, а не жить. Топтать чувства других, ничего не чувствую самой. Кровь закипала в ней от ненависти и жажды расплаты. Отчаявшись от горя, но увлечённая желанием мстить, девушка отправилась к гадалке. Долго старая сгорбленная женщина смотрела в воду, которая покачивалась в миске. Морщины на её лице то сжимались, то разглаживались. Хриплым голосом она что-то бормотала себе под нос. - Мир наш людской – уже не людской. От рук богов каждый день умирают десятки людей: виновные и невиновные. Власть застилает глаза правящим, не давая увидеть истины. Мир наш и каждый в нём обречен на смерть. Вот уже много веков корона сидит на голове у богов, и никто не может её скинуть. Бунты – ничтожная капля крови в море, что взволновали боги. Каждый убитый, каждый, кто приговорён к вечному сну, отдаёт свою душу во служение даже после смерти. Люди, как самые слабые в царстве природы,- все приговорены к вечной службе. Никто не может свергнуть божескую власть, заменив людской,- тихий голос старухи умолк, и она закашлялась. - Значит, мир наш обречён?- отрешённое лицо Мирославы выражало боль и ненависть, обиду и страдания. Ладонь её сжалась в кулак. Высушенные губы гадалки изобразили улыбку, и еле слышный прерывистый смех расплылся по комнате. - В любом случае, но в одном из них – на новую жизнь,- в глазах девушки блеснул огонёк, и, взяв руку старухи, она села ближе. - Как это сделать?- еле заметно дрогнули губы Мирославы, и взгляд устремился на морщинистое лицо гадалки. - Только один человек в мире способен изменить историю – женщина. Её моральная сила должна равняться лишь физической силе льва. Взгляд её должен стать укрощающим, а шёпот громким для богов. Видя её, они должны чуять опасность. Но лишь женщина из людского рода может изменить жизнь всех. Она должна победить богов не силой, а умом. Огонь должен разгореться у неё в груди, испепеляя всё на своём пути. Надев на свою голову корону, она свергнет власть богов навсегда, принеся в жертву весь мир в своих глаза,- старуха вновь закашлялась,- только тогда люди будут властны над людьми… Дав клятву себе самой, что вся королевская семья будет испытывать те же чувства, что испытала она, девушка пришла во дворец мстить. Слёзы потери и досады душили её, а ненависть вела вперёд, когда она переступила границу земли людской, оказавшись на земле божеской. Босые ноги колола высохшая трава. Зацепившись за куст, девушка упала, почувствовала в ноге невыносимую боль и потеряла сознание. Но даже эта боль казалась каплей в море, которое бушевало в груди Мирославы. Она закрывала глаза, и вместе с темноты вставали силуэты матери, отца и брата. Тогда море начинало волноваться, медленно переходя в шторм, который рано или поздно должен был выплеснуться наружу. Ролан смотрел на девушку, и сочувствие, которого в его сердце никогда не было, начинало тлеть. Что-то зашевелилось в его груди, и жар неожиданно ударил его. Нерешительно, с опаской, он взглянул в большие голубые глаза Мирославы. Точно море, они манили своим спокойствием. Словно получив ожог, резко Ролан перевёл взгляд на будущую жену, умоляю охладить его сердце. Обернувшись и взглянув на Мирославу, мужчина тряхнул головой и вышел из покоев. Все поклонились. Девушка смотрела ему вслед и понимала: пути обратно нет. Неслышно, как паук плетёт паутину, чтобы словить добычу, Виринея прошептала на ухо Гелене: - Госпожа моя, как смеет эта самозванка так разговаривать с повелителем? Как смеет смотреть ему в глаза? - Дай ей время поправиться. Даже, если она станет служанкой, обязательно провинится и тогда покинет этот дворец навсегда,- спокойно, не меняя выражение лица, ответила Гелена и удалилась в свои покои.