Осколки Ада

      Малфой не верил в такое светлое чувство, как любовь. Он верил в щемящее где-то в районе солнечного сплетения чувство привязанности. Привязанности к человеку, а затем и ответственности за него. Что он чувствовал к Грейнджер, было трудно сказать. Ещё хуже признаться себе. Для него было недопустимым привязываться к кому-нибудь. Словно цепь сдавливающая шею, когда голова хоть немного поворачивается в противоположное направление. И неизвестно, что душит сильнее: невидимая железная цепь под кадыком или воспаленные глаза Грейнджер.       Эти пару дней, как они вернулись в школу, девушка замкнулась ещё больше. Злость на себя и Драко накрывала всё больше и больше. Подогревая ненависть. Он использовал её, как мог бы использовать и Пэнси. Просто под руку подвернулась именно Грейнджер. С её вздернутым носом и глазами, прожигающими насквозь. «Бесит», - проносится в воспаленном мозгу Малфоя. Ещё больше бесит с того самого момента, как её ноги обвили его поясницу. Она его душит. Как удав, обмотанный вокруг тела. И в этом для него спасение. Ненадолго задохнутся, перед тем, как голову займут всё те же мысли.

***

      Он слышит шаги сзади и чувствует руки, обвивающее его шею. Руки всё те же, а запах духов исчез, испарился. Не липнет к коже разгоряченным клеймом. Он видит темные волосы и чувствует легкий поцелуй в районе виска. - Что за игры, Грейнджер? – выдает он слегка хрипловатым голосом.       Он не отталкивает её. Даже если бы захотел, не смог. Уже прикипел к ней всеми частями тела. Безобразным месивом противоположных чувств и эмоций. Он уверяет себя, что это лишь то призрачное чувство привязанности. Что скоро оно пройдет, как и прошло когда-то к Пэнси. Просто надо побыстрее найти замену.       Он, сам того не понимая, отвечает на поцелуй, всё сильнее и сильнее сжимает плечи девушки. Неестественно тянется к ней, выворачивая свою шею, словно мечтает её себе сломать.       Ему кажется, что он чувствует горячие слезы на её щеках, но не предает этому значения. «Это очередные бабские заскоки!» - убеждает он себя, в то время как девушка начинает вырываться. Выскальзывает из его рук и кидается к двери спальни. И только бы никто не увидел, что они были вдвоем. А прочие замашки Грейнджер ему побоку. Но временное удушье ею покидает мозг Драко. Оставляет пустоту с размером в черную дыру. Всепоглощающую. Здравые мысли, наполненные хоть чем-то, кроме убийств и вечных стенаний, песком осыпаются на заднем плане. - Черт… - Малфой откидывается на кровать и пару раз ударяет руками по подушке, которую он положил на лицо.       Пэнси, всё ещё разглядывая себя в зеркало пудреницы, складывает мозаику событий у себя в голове. Эту гребаную вереницу эпизодов: Драко, взгляд в сторону, Малфой-Мэнор, исчезновение обоих, шаг мимо комнаты, два тела освещенные Люмусом. Она спиной сползает по двери спальни для мальчиков. Паркинсон, кажется, что её сейчас вывернет. То, что казалось неправдой, жуткими спазмами, сопровождаемыми оборотным зельем, с настойчивостью перло наружу. От понимания происходящего хотелось схватиться за голову, сжаться и больше не видеть Малфоя. Малфоя, который предал самого себя. Не-во-змо-жно… Она готова убить, проклясть себя за то, что раскрыла жуткую правду; за то, что украла зелье у профессора зельеварения, чтобы проверить. Проверить, что это не правда, этого не может быть, он и эта чертова Грейнджер не могут быть вместе! Но ей не показалось: его глаза, обращенные не к ней, его губы, целующие не её, его руки.. Она с маниакальной настойчивостью добивала себя мыслями. Которые всполохами проносились в голове. А слезы горечи продолжали идти.

***

      У Грейнджер перед глазами до сих пор стоят расширенные зрачки, полностью закрывающие серую радужку глаза, тяжелое дыхание и блондинистые волосы, раскинутые в беспорядке, падающее на лицо. Гермиона зарывается руками себе в волосы, пытаясь прогнать навязчивый образ Драко у себя под веками. Эти чертовы пляшущие картинки, что не давали здраво оценить ситуацию. Что теперь с ними будет? Как себя вести рядом с ним?       За окном начал сыпать снег. Тучи плотным одеялом закрывали небо, вызывая ещё большую ненависть к происходящему. Будто даже погода решила поиздеваться над ней. «Ты не справишься», - завывал поднявшийся ветер за окном. Она и сама боялась поверить в это.       Гермиона получала какое-то изощренное удовольствие от тайны, которая связывала теперь их с Драко. Не одной тайны – а целого вороха секретиков, рассказав о которых, она бы стала священным идолом. Похлеще Гарри Поттера, на которого все молятся, надеясь на спасение своих жизней от Волдеморта.       Сейчас, после этой мысли, Гермиона чувствовала себя в пустом кабинете более чем прекрасно. Тепло от собственной силы снова разворачивалось где-то внутри. Грейнджер вздохнула, прогоняя нереальные мысли, и покосилась на метку.       Дверь тихо открылась, и на пороге замерла Паркинсон. Сердитый взгляд зеленых глаз и искривленная линия губ. Гермиона слегка вздрогнула, увидев ту, в молчаливой злости, прожигающую взглядом девушку. Паркинсон не приходит просто так, обычно она проводит свое время в слизеринской гостиной, на диване, перемывая кости другим, не достойным быть в обществе по её мнению «высших». - Тебя-то, я как раз и искала… - Пэнси прикрывает за собой дверь, пугающе медленно подходит к Гермионе, смотря на неё сверху вниз. В её глазах видится не с чем несравнимое превосходство. Грейнджер чувствует, что вошедшая сейчас что-то скажет. Ударит одной фразой посильнее самого сильного заклинания.       Грейнджер продолжает молчать, комкая в руках край кофты. Ей пора бы боятся самой себя. Теперь-то она получила скрытое разрешение Темного Лорда отвечать на зло злом. - Ты - маленькая шлюха! Ты думала, никто не заметит, как вы с Драко кувыркались в Мэноре? – Паркинсон шипит сквозь зубы.       Невооруженным взглядом видно, что злость кипит у неё под кожей, но ещё дальше разгорается грусть от поражения. Она знает, что Драко никогда не будет её или кого-либо. Он в свободном полете. Но что бы его руки прикасались к этой чертовой грязнокровке, после всего того, что отец с детства вталкивал ему в черепушку? Пэнси бы хотела зайтись в рыдании, но не перед Гермионой. - Не понимаю о чем ты. Как ты вообще могла такой бред выдумать? – Гермиона стоически сносит первую атаку на её и так бешено скачущее сердце. - Я всё видела своими глазами. Я шла мимо его комнаты. И что я увидела? Вы вдвоем на его кровати! – последнее девушка вскрикнула слишком громко. В ушах зазвенело, когда Гермиона услышала эту фразу вслух: «вдвоем на его кровати». Чувство, похожее на давно копившуюся месть, приторной улыбкой появляется на лице. - Видимо, ты уже не подходишь?       Тишина, и слышно только прерывистое дыхание Пэнси. Секунда. Мгновение и девушка кидается на Гермиону, с желанием вцепится той в волосы. Но её руки сжимаются лишь воздух, так и не достигнув цели. Грейнджер буквально падает под парту, пытаясь нашарить палочку в поясе штанов. Паркинсон не отстает, тянет девушку за воротник назад, приставляя свою палочку ей к голове. - Как насчет небольшой корректировки лица? – Пэнси сжимает её шею, и Грейнджер страшно дернуться в сторону. Она, как змея, выворачивается у неё из под рук, так же быстро приставляя палочку к шее Паркинсон. Они отскакивают друг от друга, прячась между партами.       Бросаются заклинаниями. Словно обезумевшие ломают всё, сами не понимая ради какой цели. Жгучая, взаимная обида.       Грейнджер прячется в небольшую нишу у входа в класс, отсчитывая про себя секунды для следующего заклинания. Резкий взмах руки и тут же её пронзает острая боль. Заклятие «Редукто», пришедшееся в стену рядом, зацепило девушку, и кусок кирпича врезался в неё. Гермиона сжимает зубы от боли, оседает на пол. - Отправляйся домой, Грейнджер! – Гермиона слышит громкий голос Пэнси, разносящийся над остатками бывшего класса. Гермионе уже всё порядком надоело. Вечные унижение от Паркинсон, рот на замке и ночи с Драко. Хотелось всё послать к черту и свою добрую душу тоже. Туда же в Ад. Прямиком через реку Стикс. И больше не возвращаться. Слишком много взвалили на её плечи. - Экспульсо! – выкрикивает Гермиона, и из её палочки вырывается что-то похожее на бомбу. Поднимает парты вверх ногами, приваливая Паркинсон к полу. Она лежит без сознания. Тяжелая дубовая парта прижимает её туловище к холодному полу, а из рассечённой брови сочится кровь. Девушка смотрит на содеянное, не в силе сдвинутся, осознавая кем она стала. - Что. Здесь. Произошло? – слишком спокойно раздалось над головой Грейнджер. От этого холодного голоса, захотелось ещё больше сжаться. Поменяться с Паркинсон местами, и самой быть погребенной под двумя партами. Профессор Снейп осуждающе посматривает на - уже его бывшую - лучшую ученицу факультета. Он больше всего этого боялся. Метаморфозы сознания Гермионы. Понимания всевластия, которое как кислота разъедает мозг, даря надежду, что теперь всё ненаказуемо.       Уже через пять минут, в приоткрытой двери видно коридор и бегущих к ним медсестер. А за ними, видит Драко, которому явно не удавалось скрыть шок. Больше напуган, чем сердит. - Ты монстр, Грейнджер… - одними губами произносит он. Но этого достаточно, чтобы Грейнджер поняла его. Услышала.       А затем, видит легкую улыбку на его губах. Мир сходит с ума.       Он словно поздравляет её. Будто в этот момент она доказала ему всю свою силу. Её бурлящую ненависть под толстым запылённым слоем страха и доброты и его правоту. Она монстр. Он постарался.