Осколки Ада

      Всё, кровавым галопом, проносится перед глазами. Гермиона Грейнджер с вытянутой рукой, направленной на профессора Дамблдора, всматривается в его лицо. Сзади стоит Драко, слегка боязно посматривая в спину девушки. От волнения колотит всё тело. Пронизывает мелкими иголками, заставляя напрягать руку, чтобы она не дрожала. - Вы же не убийцы, - Дамблдор спокоен. Он знает, что в его жизни пора поставить жирную точку, с размазанной каплей разочарования. Он обманулся в своих надеждах, что круглая отличница Грейнджер примет сторону Гарри и Рона. Надежда, что в ней живет доброта, рушилась на глазах, под напором Беллатрисы, которая подбивала девушку, скорее заканчивать с этим «простым» делом.       Грейнджер чувствует, что за ней наблюдают. Гарри на нижнем ярусе Астрономической башни, смотрит на неё в щель под полом. Испуганным взглядом. Слегка ненавистным. Он знал, он догадывался и не раз видел на карте, как надписи Гермиона и Драко пересекались. - Простите… - она извиняется перед всеми и перед собой. Жизнь подпоганила её восприятие совсем не радужного мира.       Гермиона видит, как со спины заходит Северус Снейп, но опережая его, она произносит одно из запретных заклинаний. Она старается не смотреть на Альбуса, который летит, со спокойным взглядом, провожая последний закат. Сердце пропускает несколько ударов, перед тем, как забиться сильнее. Она больше не видит восхищенного взгляда Драко, не видит разочарования в глазах Снейпа. Перед глазами пелена.       Их попросту выталкивают с Хогвартса, они бегут по темному лесу под веселые крики Беллатрисы, разбивающей всё на своем пути. Остальные Пожиратели Смерти не отстают, подталкивая в спину Драко, который, казалось, одумался и желал вернуться. Он видит свою ошибку, чувствует её каждой частицей души, и от этого хочется растворится в воздухе. Исчезнуть навеки из этого поганого мира.       Они слышат, как доносятся гневные крики Гарри о том, что Дамблдор, как и сам Поттер, доверял Грейнджер. Что надо остановится, сражаться с заполняющим сознание Волдемортом. Слова Гарри острием ножа врываются в распалённое от испуга тело. - Он прав, милашка. Мы не держим предателей, - Беллатриса улыбается, оголяя кривоватый ряд зубов. Она нашла причину убить девушку. У неё есть два оправдания: второе - её безумство.       Темный Лорд будет недоволен. Но пелена нечеловеческой радости уже затмила глаза Беллатрисы.       Гермиона застывает на месте, сглатывая тяжелый ком. Один из Пожирателей смерти выхватывает из её рук палочку. Девушка понимает, что она сейчас не сильнее дождевого червя. - Я бы развлеклась, но у нас нет времени… Авада Кедавра! – сизовато-зеленый луч вырывается из палочки и ударяет прямиком в Гермиону.       Малфой застывает, чувствуя, как земля уходит из под ног. Но он не может дать слабину. Белая кожа Грейнджер притягивает взгляд. Становится дурно. В голове он подох вместе с ней. Ему нужно было предотвратить это. Любым способом.       Пошатываясь, он хочет бежать дальше, но чувствует, как что-то врезается ему в спину. И на глаза наваливается необъятная темнота.       Темнота и нарастающий гул в голове, словно кто-то ударил по голове. Сивилла Трелони заходится кашлем астматика. Отводит взгляд с красными прожилками глаз от шара. Она улавливает в очертаниях дыма лицо Темного Лорда. Шар дает трещину, и женщина отскакивает о него, словно в нем сосредоточилась вся опасность этого мира.       Сердце не перестает отбивать жуткий смертоносный ритм. Перед глазами проносится смерти сотни магов. - Они убьют директора… - выговаривает та в пустоту. И ей сейчас всё равно, что предсказания смерти стали визитной карточкой её кабинета. Главное успеть не упустить шанс спасти чью-то душу.

***

- Отработка, Грейнджер… - профессор Снейп, пытаясь не смотреть на ученицу, протягивает ей тетрадь. Переписать все зелья, протереть и расставить по полочкам. Легкое наказание для неё. Той, которая чуть не угробила ученицу. А в душе фейерверком рассыпаются брызги злорадства. Она отомстила Пэнси за все выжженные годы войны между ними. Точнее, за вечные унижения, которые Гермиона испытывала на собственной шкуре.       Пару часов побыть в кладовой на пару-тройку квадратных метров – сейчас кажется спасением от рутины. От самой себя, скальпелем вскрывающей собственный мозг, в надежде забыть всё, что произошло-происходит-и будет происходить.       Гермиона видит что-то похожее на разочарование в глазах профессора, когда он покидает кабинет. Ей кажется, что он не хочет теперь с ней говорить. Она же ненормальная. Слетевшая с катушек Грейнджер, готовая калечить своих однокурсников. По словам Пэнси, которая лишь заглянула в кабинет, а Гермиона накинулась на неё, словно кто-то вселился в её тело. Девушка вспоминает удивленный взгляд Минервы и не верящий взгляд Снейпа. Тогда Гермиона лишь пожала плечами. Ей казалось, что она видит, как поезд мчится назад в родной Лондон. К родителям. И больше никакого Хогвартса. Никакой магии и Волдеморта.       Но по воле случая, её оставили. Наградили несколькими отработками в течении недели и взяли обещание, что такое больше никогда не повторится. А Грейнджер ещё долго будет чувствовать триумфальный взгляд Паркинсон, посланный прямо в лицо.       Гермиона методично двигает колбочки и баночки, стоя на стремянке и протирая пыль на верхних полках. Милая душе и сердцу работа приятно расслабляет уставший от вечного мыслительного процесса мозг.       Она слышит покашливания сзади и не спешит поворачивать голову на источник звука. Гермиона догадывается, что это Драко. Только он знал, где она могла быть в данную минуту. А девушка уже готова выслушивать аплодисменты посвященные сражению в пустом кабинете. Она даже голову не поворачивает, вслушивается в сопение внизу лестницы.       Гермиона чувствует руку у себя на щиколотке и слегка скосив взгляд на Драко, останавливает работу на полпути до края отполированной дощечки. - Ты молодец, Грейнджер, - у Гермионы складывается четкое убеждение, что он специально не произносит её имени вслух. Боится собственного голоса, произносящего её имя, как и она боится своего. Она полностью опускает взгляд на Драко, который с усмешкой передвигает зелья. Делает вид, что чертовский занят таким деталями, как рассмотрение названий.       Ей кажется, что настал чертов апокалипсис: Драко хвалит её; они общаются; они находятся в непозволительной близости друг от друга. Что дальше? Конец света с тонким послевкусием банальщины. Как там говорят маглы? От ненависти до любви один шаг? Она чувствует, как её сейчас накроет, от этой «невзначай» ладони, обхватившей её ногу. Рука чуть крепче сжимает её щиколотку.       Он сдергивает её вниз, и Грейнджер бьется локтем об одну из ступенек. Чуть не тянет за собой верхний ровный ряд зелий. Она сердито поглядывает на него. А он пьянеет от возможности отвлечься на пару секунд. - Знаешь, Малфой, твои действия меня пугают, - она хмурится, посматривая на него. Он улыбается лишь уголками губ. В этой его особенной Малфоевской манере. Гермионе даже спорить не хочется, что эту улыбку он триста раз проделывал перед зеркалом, чтобы подойти к очередной девушке. Ей противно и она отворачивается, слегка задевает его волосами. Слышит дыхание уже на новых частотах. - Как же тебе не повезло, что ты родилась в семье маглов. Будь ты чистокровной волшебницей – к тебе бы относились по-другому, - она чувствует в его голосе неприкрытое издевательство. Малфой не Малфой, если не вспомнил бы про её родословную. Словно породистая псина, он красуется своей историей поколений. Этой фразой он выворачивает наизнанку всё её спокойствие, собранное по крупинкам вчера и сегодня. - В День всех святых я не заметила, что ты особо обращал на это внимание! – она лишь слегка повышает голос. Она видит всю его подноготную, когда он разворачивает её к себе. - Не зазнавайся, Грейнджер… Это ты стонала под мной. Ты лишь очередная кукла в моем списке, - он угрюмо всматривается в её глаза. Выискивает что-то похожее на страх или ненависть. Но они не выражают ничего, кроме прямого вызова. - Неужели «лишь» очередная? – Грейнджер отодвинула край свитера-туники, оголяя плечи, следя за реакцией парня. Драко вздохнул поглубже, заставляя себя отвести взгляд, переместить его на полку за девушкой, высказать ей в лицо что-то едкое. Но встретился с усмешкой. Он чувствует, если сейчас не притронется к ней, просто обезумеет от вечного потока мыслей, кислотным раствором разъедающим мозг. Просто забыть про всё. И про вбитые на веки вечны слова, что они должны находиться между огромной стеной ненависти.       Он тянет руку к ней. Девушка непроизвольно отшатывается, упираясь спиной в деревянную лестницу. Но Малфой чуть придерживает за шею, словно не дает убежать, поглаживает тонкий бархат кожи. Она замирает. Грейнджер не хочется вырываться, словно она полностью в его власти. Под немым заклинанием «Империо», слегка наклоняет голову в бок. Высшая степень показать доверие – открытый доступ к шее, к сонной артерии. Одно движение чего-нибудь острого, и она в прочных тисках смерти.       Драко ведет дорожку из поцелуев от шее к губам. Хватает жадный, голодный поцелуй. Словно он не видел её вечность. Дофигища лет в Азкабане с невозможностью вернуться в привычное русло жизни. За их тягу к друг другу – вот за что следовало бы их рассадить по камерам. И чтобы дементоры ежедневно жрали их души по кусочкам.       Девушка где-то на краю сознания улавливает прекрасное чувство, по-французски мелодично перекатывающееся на языке: «дежавю». Те же разгорячённые губы, руки везде и на одной точке тела одновременно, двери, ведущие в кабинет – а там, и в общий коридор, с галдящими учениками. - Стой! – она резко отталкивает его. Сама понимает, что ураган, наполненный противоположными чувствами, которые то зарождаются, то потухают – сложно остановить.       Девушка отстраняется от него, поджимает губы. И сама понимает, что останавливаться в их безумстве, так же невозможно, как тушить огонь бензином. Её раздражает, что вся её жизнь была распланирована Волдемортом, что для Драко она небольшая гавань. Забытая и никому ненужная, но для него возможность передохнуть вдали от чужих взглядов. Сканирующих, оценивающих его ежесекундно. С ней он может не притворятся, быть самим собой и забываться. Малфой её также использует. Тоже в личных интересах. - Что не так? – он не может прочитать её мысли. Но ноющие от досады виски, заставляют его спросить. Ему важен этот маячок во мраке жизни. - Стой! Очередная? - на губах играет пакостная улыбочка. А Драко, до чертиков, хочет встряхнуть её пару раз. Чтобы она забыла про свою гордость и вечно вздернутый нос. Но этим он ничего не докажет. Только подтвердит её правоту, что она больше, чем ещё одна строчка в его жизни. Мерзко и пакостно на душе от самого себя. От неё, что уже не излучает во все стороны лучи злорадства. А лишь грустно посматривает в пол. - Всё это бред, Грейджер. Ты как и остальные: рада моим рукам у себя на теле!       Он боялся, до замирания сердца, вздрагивал в страхе. В самых темных местах души, он боялся признаться в себе, что это большее, чем привязанность. Желание. Чёртово желание, доказать себе, что у него нет слабостей. Страх, который каждую ночь вызывает в нем причину придушить себя. За бешеную тягу к ней. Он просто хотел забыться. А теперь он выходит из кабинета с тупой болью в голове и неудовлетворённостью.

***

- Профессор Снейп, мне нужна ваша помощь, - Малфой встретил преподавателя на выходе из кабинета. Северусу кажется, что этот год будет бить все рекорды по странным просьбам и мрачным предсказаниям. - Я вас слушаю, - профессор без эмоционально глянул на парня, который смотрел слегка взволновано на него. А преподаватель недоумевал: откуда столько подавленности в глазах Драко. Что могло его так зацепить, что гордый Малфой пришел просить помощи, но малой частью догадывался, о ком может пойти речь. - Помогите уберечь Грейнджер… - на дне глаз промелькнуло волнение.       Компас предсказаний поменял свой курс.