Кара Юпитерова

Глава 13. Тех, кто сводит с ума без улыбок и слов, Стоя рядом и глядя в окна небес… Блонди не приличествуют сильные чувства, но даже у самых идеальных случаются иногда странные девиации, когда весь прочий мир остается в стороне, а сам он - остается ночью в лаборатории. Окно справочной службы, окно киберэнциклопедии, окно федерального справочника... Воистину, блонди немногим хуже терминалов предназначены собирать и перерабатывать информацию! Пишет Тэсси Ам: "Как такое вообще возможно?" Пишет Росари: "Произвольная частичная трансмутация. Среди взрослых химерийцев потомство может дать и мужская пара. При условии, конечно, что оба родителя здоровы и достигли не только половой, но и общей физиологической зрелости, что набор геномов идеально подходящий друг к другу, при условиях, конечно, адекватного по количеству и сбалансированного питания и рабочего режима без избыточных нагрузок"... Пишет Лейла: "Такие условия - они вообще для всех! А вообще - Росари, фу. Через какое место они вообще рожать будут?" Пишет Росари: "В том и есть одна из химерийских особенностей - их тела способны к трансформации гораздо сильнее, чем у обычных гуманоидов. Когда процесс формирования дочерней особи завершен, в теле родителя в течение нескольких часов формируются выводящие пути. Нет, сама не наблюдала, но во время Химерийского конфликта видела и подобные семьи, и одного из химерийцев, который три дня добирался через пустыню, трансформировавшись в крылатого серпентоида, потому что гуманоиду под тем солнцем и почти без воды и пищи было бы не выжить. И это при том, что парень был контужен, катапультировался из подбитого шаттла". Пишет Лейла: "Химерийский конфликт - это же прошлый век! Семьдесят четыре года назад! Простите, ханум, за мое вольное обращение!" Пишет Росари: "Не надо мне выкать! Я начинаю чувствовать себя старухой! Я тогда совсем еще сопля ж была, четвертый курс. Ну, в качестве практики тогда кого куда закинули, а мне вечно мало было, нет бы где-то в больнице в нормальной - понесло в волонтерский отряд. Запомнила на всю жизнь: у мамы как-то на кухне пароварка взорвалась, а я, как спала, так, не открывая глаз, вскакиваю и ору: "Тревога по коду В, эвакуировать население в бункер!" Ищу свой "Параблас" и только потом понимаю, что дома уже неделю"... Пишет Летучий Ежик: "Охренеть мирные волонтеры вы все там были, а?" Пишет Росари: "Это не для кого-то местных. Это - для мародеров по большей части. Они - не люди. Хотя внешне вполне себе гуманоиды и вроде как воевали за права человека... Я как-то больше с последствиями этой войны разбиралась. А еще - Хосепе там своего встретила. Смешно и грешно: ему кисть чуть отнять не пришлось, так все раздроблено было, - все ничего, а уколов инъектора он, взрослый мужик, боялся"... Про Химерийский конфликт информация была скудной до неприличия. Таких конфликтов были и будут тысячи - мелкая планетка, как не скажет переросток Минка, в жопе мира, с кое-какими ресурсами и оригинальными технологиями, однажды кого-то заинтересовавшими. Попытка этих кого-то насильственно посеять на Химерии доброе, вечное и демократию, заодно как следует поживившись, увенчалась провалом. Амои, кстати, тоже тогда рассчитывала поиметь с того свою скромную выгоду, правда, действовала достаточно исподтишка и вроде бы по-дружески. Увы или нет, но Химерия оказалась крепким орешком, а не обремененные лишней демократией аборигены жили по принципу "Кто к нам с чем зачем, тот от того и того". Демократам с их запасами оружия намолотили по ушам еще на подлете, с охотников за ресурсами денег умудрились содрать столько, что дома оказалось дешевле, а охотникам за технологиями не досталось в живом виде ни единого и кухонного комбайна. Собственно, на этом сведенья про Химерию почти исчерпывались. Уровень открытости - Б (то есть, по всему периметру границы боевыми шаттлами официально не отгорожены, но гостей принимают только по вызову и в туристах не заинтересованы), население - столько-то миллиардов, площадь суши, площадь океанических поверхностей, разумная раса - гуманоидная, белокожие… Собственно, вся эта закрытость тоже наводила на размышления. Одна из сетевых голограмм явила взору генетика несколько невнятных гуманоидов, светловолосых и светлоглазых. "Ну что, здравствуйте, возможные нечужеродные особи! Интересно, если какой-то материал с Химерии все же был вывезен и пущен в работу, сколько еще подобных… кх… химер здесь на Амои гуляет?.. И что за умник так накосячил с генами в питомнике?" Собственно, эта закрытость была самым паршивым из всех свойств Химерии. Что было бы, вздумай генетик отправиться потом именно туда? Просто не пустят. Сойти за своего тоже бы не получилось. Подделанные документы, даже если они подделаны очень качественно, можно сказать, через официальные источники пробиты, просекут на кордоне, и каким бы ни был потом исход – на Амои можно будет и не пытаться вернуться. И ладно, если делу не придадут статус государственной измены. Амои, конечно, с Федерацией не сильно дружится, как и вообще со всеми, но никто пока не отменял наемных убийц, которых можно нанять где угодно – гражданство у подобных лиц, как правило, очень условное… В поисках нужной информации Рауль насиделся в сети допоздна и до ряби перед глазами. Уже и фурнитур пару раз появлялся в дверях, но намекнуть на позднее время не решался – кто знает, как может нервный блонди отреагировать на такой намек! Пошвыряется вещами или посудой, которая теперь просто стаей за ним следует и оседает там же, где хозяин: чипсы, оливки в рассоле, мороженое, маленькие кофейные шоколадки, пончики, обертки, бумажки, крошки… А пошвырявшись и наоравшись, хозяин запросто мог расплакаться – и это вовсе тихий ужас, ведь что делать, когда хозяин злой, это понятно, а ну если опять сидит весь в соплях и с красными глазами? Что там писала эта, как ее... Лейла про Магомеда и гарем, в который он идет? В смысле, что если гора не идет к Магомеду (кто такой, еще бы узнать), то Магомед идет в гарем… в смысле, к горе. Эта идея как нельзя кстати пришла между банкой корнишонов и чесанием Тэсс – а как насчет того, чтоб с Химерии кого-либо из медиков на Амои зазвать? Тут ведь по туристической визе кого угодно протащить можно… Из сети общей вылезть на химерийскую местную не вышло. Не то барахлила, не то ее так глушили – вдаваться в подробности генетик не собирался: для такого у него был собственный хакер. Собственный ручной хакер был здесь вечерне-ночным существом, но иногда казалось, что скорее уж обитателем апартаментов, нежели гостем. Господин Эм иногда думал, что вот это и называется – вести двойную жизнь. Днем есть лаборатории, есть Синдикат, бесконечно утомляющие светские мероприятия – много, слишком много всего. А вечером наступает время широких футболок, бесящихся эконом-пэтов (сонный час гуманоидов и их шкодный час совпадали по времени просто удивительно), вкусной вредной еды в количестве перед голографическим монитором… От такого момента истины становилось щемящее хорошо и отчего-то страшно. Страх был слишком иррационален, чтоб блонди мог ощутить его в полной мере, но мысль о том, что кто-то или что-то может послужить прекращению таких встреч, была редкостно неприятной. И прилипчивой, будто старая жевательная резинка – с тех пор, как Консул и его переросток в обоюдно-добровольном порядке объединились под одной крышей, в такое можно было периодически вляпаться у них в гостях… Рауль слегка удивлялся, как легко это прозвучало: "у них". Никто не вспоминал про квартиру в Апатии, точнее, давным-давно, как теперь казалось, вспомнил только раз и только сам генетик. Минк ответил невнятно, что-то вроде "Я – Консул, что хочу – то и ворочу!", но благодушно пояснил: - Мотаться туда-сюда задраться можно. Пока гостей выпроводишь у себя, пока там повыкинешь. Одни соседи орут, у других стрельба, третьи – думают, что у все у нас и к нам ломятся… По комму разыскивают – невозможно просто! В окна рекламный баннер светит, никакие фильтры не помогают, а он еще и звуковой! Надоело, пошло оно все! Жить вместе как-то проще… Так оно и вышло, что теперь у консула можно было запросто вписаться в прилепленную невесть где жвачку, в холодильнике – найти в ассортименте пиво и прочую дрянь, которую емко называют "бухло". И можно было найти до неприличия счастливого Консула – такого, что становилось иррационально, но от этого ничуть не менее завидно. А вообще, наверно, доходило до смешного: Рауль вдруг понял, что был бы не против, если бы такое вот положение вещей продлилось подольше. И хрен с ним, с внезапно растущим брюхом, с тем, что утром постоянно хочется спать, днем постоянно хочется есть, а вечером сразу все вместе и одновременно, и что сьют надо на несколько размеров побольше и на эластических лентах… Это было приятно - видеть что-то вроде обожания, крупными буквами написанного на лице неуемного дарка. (И позлорадствовать в адрес Минка, ведь чтоб добиться такой ласковости, Рауль ровно ничего не применял, наоборот, периодически гнал монгрела в шею.) Или тот же Консул, который достаточно равнодушно (Равнодушно? Вот гад!) относился ко всему происходящему, но едва не вперед фурнитуров рвался открывать двери и всячески за Раулем ухаживать... Катце – тот тоже ухаживал, да еще как. Всякие приятные мелочи и не мелочи, предназначенные лично генетику, все почти сплошь были делом его рук. Из-за гормонального сбоя Рауль стал слишком падок на все вкусное, и дилера всегда можно было за тем вкусным послать. Он же такой, этот Катце, хозяину борделя резиновую секс-долл впарит и у Юпитер секреты ее собственные выманит – он пол-Федерации облетит, но достанет, что надо. И забота о том, чтоб снять некое накапливающееся сексуальное напряжение тоже была делом Катце… ну или делом его рта, это уж как покатит. Спать с ним было тепло, а гуманоидная особь в качестве ортопедического валика для сна оказалась вовсе бесподобна: очень теплый, почти горячий (наверняка в генах заложена предрасположенность к повышенной на одну или две десятых градуса температуре тела), в меру мягкий, в меру плотный, на ощупь приятный и пахнущий приятно… А если утром случались отлежанные руки или шеи – ну так с кем же их не случается! А еще было множество мелочей, слишком с рыжим связанных – например, с ним можно было просто молча сидеть на диване перед экраном. Даже не разговаривать, соблюдая очередность умных реплик, натурально и по-монгрельски сидеть рядом и тупить в экран, одновременно поглощая дешевую вредную еду в количестве – смотреть сериал, пока Катце будет щелкать клавишами бука! Приятно же. Интересно, Ясон Минк, у которого Катце обитал в свою бытность фурнитуром, хоть раз рассматривал его с такого вот близкого расстояния? Скажем, знал ли он, что рыжий, когда задумывается, начинает щелкать пальцами? Будто официанта в кафе подзывает. Что у него привычка к дорогим ботинкам и что носок на правой ноге вечно протирается. Или – тяжко просыпается в те редкие дни, когда ему не нужно срочно куда-то рваться и спешить, хмыкает-морщится-ежится, с огненным ворохом на голове и отпечатком подушки на веснушчатой щеке… Кстати, почему его не забраковали за эти пигментные пятна на коже? Для рыжих, конечно, это скорее норма, чем исключение, но многие считают такое проявление фенотипа именно дефектом… Хотя Ясон вообще всегда был охоч до разного рода экзотики, иначе не втравил бы окружающих в свои приключения. И пятнисто-красного фурнитура бы не завел, и монгрела в качестве пэта… и сами эти, не убояться такого слова – выходящие за рамки отношения – блонди о таких с инкубатора и до утилизации не слышали… Вот Рауль теперь эту экзотику полной ложкой тоже греб. Расхлебывал, прямо скажем. Со всеми этими клубничными пирожными, учиненным кошками бардаком, шевелениями где-то внутри и начинавшим из-за этого щемить сердцем, с чужим дыханием на соседней подушке… И осознанием, что ничего другого пока что мучительно не хочется. Ну, может, в качестве новинок хочется секса по-настоящему, а не лизаться, и, наверно, попробовать плова… А остальное все вполне устраивает: четырехкратное урчание на краю кровати, полная голова цветной шерсти, тепло рядом и утренний вопль "Кто из этих гаденышей опять нассал мне в ботинок?!" Рыжий, несомненно, стал занимать слишком много места в голове у нейрокорректора – хоть самому себя откорректируй, особенно когда от излишней задумчивости в лабораториях начинался бардак. Впрочем, бардак тот подчиненные быстро устраняли, мотивируя, что блонди тихий и задумчивый – стократ хуже и опаснее блонди откровенно злого и орущего… Неудивительно, что и вытрясенные из электронных мозгов Юпитер и иже с ней сведения преподнес именно рыжий. Сиял как светодиод ходячий. А вот информации оказалось – крупицы. Кто-то шибко умный подчистил, и никакой кэш не спас… Скорее всего, Юпитер и подчистила, а вот на кой – хрен ее знает. Очень мало, и все уже – спасибо болтливой старушке Росари из федеральной сети! – довольно ожидаемо. Последняя корректива внесена в геном блонди семьдесят лет назад, образцы из материала под шифром 18444-А (что за образец и где добыт – уже не раскопаешь, но догадайтесь сами), охват корректировки – сто процентов генофонда… Память проводивших изменения – откорректирована, полная расшифровка генома не прилагается. Сплошные черные дыры с белыми пятнами пополам. - Катце! - Мммм… - Катце, у меня деликатный вопрос! - Сплю я. - Катце, какого хрена? Катце, Минк со своим… монгрелом – они вообще-то… ну… предохраняются?