Кара Юпитерова

Глава 19. Пусть тебе снятся белые крылья, Тонкие пальцы, серебряный смех... Сколько бы ни было потом разного, Рауль очень любил память о тех днях, когда все было хорошо и на Танагуру падал снег. Ладно, хорошо было не всегда и не все: повысились тонус и сахар в крови и прошлось проститься с конфетами и воздержаться от слишком бурной любви, а Катце всеми ночами ковырялся в локальной амойской сети, потому что какая-то пакостливая срань запустила уйму вирусов в элитную закрытку. Переросток тоже откуда-то притащил вирусов, правда, не компьютерных, а вполне обычных, и теперь загаживал окружающее пространство не банками, окурками и жвачками, а засопленными платками, пачками от леденцов и ампулами от антивира. Минк прикалывался, что у себя он – главный хакер, потому что заведует антивирусниками, а никого больше со шприцем Рики не подпускает, и через несколько дней - сам порадовал; весь Синдикат лицезрел собственного главу немилосердно гнусавым, с красным носом и удивительно в тон к носу красными глазами… Лагат попытался съязвить, что вот и пришли в Эос нищебродские болячки, но получил "А вот и проверим, только ли нищебродские! Поцелуемся, Лагат?" - А ведь он этого просто так не спустит! – констатировал Орфей. – У него вся линия такая – гаденыши злопамятные… Насчет линии – не иначе Орфей сам не мог забыть проделок еще прежнего Лагата, того самого долгожителя, единственного, который дожил до того, чтоб передать дела преемнику – и, очевидно, вместе с ними - все запасы имеющегося яда. Как помнилось, он и Гидеона не упускал случая подразнить, высказывая что-то в духе "Иди лучше попробуй пироженок, детка, тут будут взрослые разговоры!" – а про начавшего веселиться Зави тотчас же спросил: - Чей это такой хорошенький пэт? Только элитная выдержка спасла от не менее элитного битья лица, а вот лучи добра Орфей затаил… Таил-таил, но иногда вырывалось: когда, например, у здания Синдиката на обледенелом участке (в ожидании Ясона Рики ошивался у входа и собственноножно раскатал гладкую, как зеркало, полосу) Гидеон Лагат сделал ногами что-то акробатическое, озвучил это как "Бляблябляопа!" и проехал всю полоску на своих красивом сьюте и элитной заднице. Кажется, ржали даже андроиды, а Рики Ясон слегка помакал в свежий сугроб, чтоб научить вести себя прилично. Обнаглев и распоясавшись, негодник-дарк уговорил генетика, и Рауль позволил запечатлеть себя даже на фотограмме – в футболке с нарисованным сетевым оповещением "Загружено 60%". У Катце вообще было иногда сильно профессиональное чувство юмора… В личку на форуме почти одновременно внезапно стукнулись два почти одинаковых сообщения: "Тэсси, будет время – загляни в отделение грузовой почты Танагуры и спроси, нет ли для тебя чего-то?" И, конечно, вопрос был не просто так – два вакуумных пакета дожидались эту виртуальную Тэсси Ам в отделе доставки. В одном – несколько миниатюрных комбинезонов и костюмов, абсолютно невозможного цвета и таких невесомых на ощупь, что Рауль на них даже дышать забыл. Видеочип, прилагавшийся к ним, немножко прояснил ситуацию: кривоватое изображение, на котором паренек лет двадцати, по-монгрельски смуглый и коротко стриженый, проорал кому-то в сторону за кадр: - Все ок, Томии, пашет! – и потом, повернувшись, продолжил гораздо более спокойно: - Доброго тебе времени суток, Тэсси! Я – Скютроп Шолл… - Кудряшка Сью! – прокомментировали из пространства за камерой. - Ага. Если что, мой ник – Кудряшка. Я думаю, что тебе, наверно, было бы приятно получить их, а у меня все равно много – кажется, я увлекся пошивом для тебя и теперь мне впору создавать собственный бренд, потому что несколько знакомых просили что-то такое же для них… Комната за спиной парнишки была захламлена на первый взгляд просто отчаянно, но при повторном рассмотрении становилось ясно, что беспорядок там – очень даже творческий. Тряпки, гнутые и прямые куски пластмассы, клубки шерсти… - А еще знаешь, Тэсси, спасибо. Если бы я не затеял все это, Томми бы никогда не проникся идеей и не перестал был нудеть… - Это ничего, что я здесь? – на заваленный тряпьем диван плюхнулся еще один инопланетник. В отличие от партнера, он был кудряв до безобразия и бледен до полупрозрачности. Зашипел, вытащил из-под задницы подушечку с иголками, но мученическую улыбку таки состроил. - Именно нудеть, - подтвердил Кудряшка. – Что надо сначала в кредит взять дом побольше, еще немного пожить для себя и только потом что-то решать… Знаешь, Тэсси, мы решили, что обязательно кого-нибудь усыновим. На втором видеочипе изображение было покачественней, хотя и плясало, лишенное твердой опоры. Полугуманоидная инопланетница ласково улыбнулась в кадр: - Благословение с тобою, Тэсси! Я - Лейла! Надеюсь, ты не слишком обижена на меня – у нас наступает священная неделя и не хотелось бы оставлять нанесенные обиды в этой половине солнца… Тем более – мне стыдно, что могла своими словами обидеть сироту. Анвар, Азамат! Хватит воевать! Анвар, иди сюда… Эта инопланетница была миленькой, ее не портили ни торчащие из густой копны черных кудряшек кошачьи ушки, ни неуверенное владение всеобщим. Котенок, устроившийся рядом с ней, немедленно скорчил рожу в глазок камеры. С освещением здесь было неважно, не иначе – вечер и свет еще не зажигали. От этого покрывало на узкой кровати казалось серым, а стойка капельницы поблескивала особенно зловеще. - Да ерунда, - отмахнулась инопланетница, будто прочитав чужие мысли, - просто давление. Послезавтра выпустят, так что праздновать буду уже дома… Азамат! Не пытайся снова отключить почтенную ханум от искусственного дыхания, это бесполезно - они все уже ученые и теперь все запрашивают код допуска. Тэсси, извини, что так скромно и что я не все вышила сама… тут для деточки кое-что, если хочешь – сама выкрасишь в нужный цвет. И для тебя. Знаешь, я думаю, что семья – это самое лучшее, что может случиться в жизни, и постарайся, чтоб этот тоже нашел свое применение… Азамат, я все вижу! А сейчас – увидит и папа! – изображение отчаянно прыгнуло, на миг отразив чистенькую и убогую общую палату какого-то муниципального госпиталя. Здесь было несколько книг. Раритетных, на бумаге, – настоящее маленькое состояние! И, что самое забавное, сплошь детских. Большинство детской одежды и просто шерстяных или хлопковых отрезов были ослепительно-белыми, и только один выделялся своим нежно-бирюзовым цветом – как чистый кусок посреди затянутого душными облаками жаркого летнего неба. Кудрявые буквы и малознакомый язык поддались с трудом, но надпись по краю Рауль все же прочитал: "Пусть не старится с годами супруг мой и не тает, но приумножится богатство его, пусть не старится, но расцветет с годами красота моя, пусть будут сыновья наши храбрее барсов и дочери - прекраснее звезд на небе". Смешная полукошка Лейла прислала свадебную шаль. Неизвестно, что самое лучшее случается в жизни и у кого, но когда, по вновь образованному обычаю, вечером собрались в гостях у главного генетика, Рауль и Катце одновременно обратили внимание на одну и ту же вещь. Когда Мимея вдруг решительно вытащила книгу из рук монгрела, невнятно бубнящего сквозь защитную антисептическую повязку и начала читать сама. Еще сильнее спотыкаясь и немного путаясь в буквах: - У-мер о-дин шейх, и о-ставлен-ное наслед-ство его сы-но-вья раста-щи-ли подоб-но кор-шу-нам… Вещь тускло поблескивала на пальце монгрела, и точно такая же – на руке у Минка. - В лошадок они наигрались. Теперь снова игры в хозяина и пэта, все по второму кругу, что ли… - Решили тряхнуть стороной, - так же шепотом ответил рыжий. – Ноги лишние, или руки, или челюсть есть запасная… - А нефиг было подглядывать, - отозвался Минк. – Не пэт-ринг оно, успокойтесь. Не золотое даже – Рики начитался этих рагоновых книжек и уперся, что именно серебро бережет от плохих дел и пожеланий… Как-то так повелось, что по вечерам собирались у Эма все без приглашения. С книгами – раритетные джамильские сказки про Ахмета-путешественника и остальные, из сборника, как-то уж очень внезапно закончились, и тогда пошла в ход та, что от Рики, и те, которые следом в количестве заказал Катце, и просто электронные версии – но это в крайнем случае, потому что они теряли половину всего очарования. Их подзаряжать требовалось, и страниц, чтоб шелестели, не было совсем! И пэт (не эконом-пэт, а Чокнутая) не забирала решительно большую кипу листков из рук закашлявшегося Рики, сопела, справляясь с перелистыванием, чтоб с новой страницы начать: - …"Не грус-ти обо мне, Нося-щий Звез-ду, и не сты-дись сво-е-го на-ро-да"... Собирались с легким ужином (грызть витаминизированные галеты и прочую полезность с некоторых пор пришлось всем, чтоб никого не дразнить), с коммами (Катце – не отрываясь от мини-бука), прочей ерундой - и сидели допоздна. Вплоть до того, что комната на комнату иногда резались в стрелялки по локальной сети (кстати, сидеть перед экраном гораздо приятнее в таком случает на полу и босиком) – какие уж там шахматы и бильярд! У кого-то в апартаментах процветали пороки, здесь – процветали психические расстройства: все коллективно впадали в детство. Причем явно не академического уровня. Посмотришь – будто в районе средней паршивости стая недоростков сгреблась: на платную любовь денег пока не хватает, вот и остается лизаться друг с другом, ну и что-то из выпивки прихватить или подымить чем-то поядренее… Разве что апартаменты – они апартаменты и есть, и дымить в комнатах никто не собирается – все коллективно брели на балкон. Орфей Зави уже на дерьмо изошелся, что его балкон весь окурками какая-то тварь заплевала, и даже лично попытался подкараулить – но как раз по ту пору Рики пришла в голову мысль предаться еще одной детской забаве и пошвырять с балкона резинки с водой. Вот странно, кондиционеры исправно нагоняли в комнату комфортного тепла, но то ли потому, что утро все еще начиналось затемно, пробуждение и утренний выполз из-под одеяла были особенно тягостны, и генетик отчаянно сопротивлялся пробудке. Он накрывал голову подушкой, поудобнее сворачивался в своем гнезде и уговаривал Катце: - Скажи им всем, что я сдох. Или уехал. Или еще что-то соври, я в тебя верю! С каждым днем Рауль Эм все больше напоминал себе грузовой шаттл: точная копия по объемам и маневренности. И хорошо, что холодная погода задержалась над Танагурой надолго, несмотря на весь парниковый эффект и близость загаженного до невменяемости, но все-таки моря, - множество парадных и теплых одежек благополучно скрадывали быстро растущие объемы советника. Резервная копия, в пику организованной диете, решила, что было б неплохо отожраться и прекратить на скане напоминать собственный скелет. Ну и тянула пропитание откуда только могла: на лицо генетик с течением времени стал выглядеть даже слегка осунувшимся. Так, что даже Лагат, который наверняка способен застрелить того, кто съест понравившееся ему пирожное, как-то заметил: - Неважно выглядите, Эм! Может, вам не стоит слишком перегружать себя? Не таким уж плохим он был. Может, забота об окружающих и не была его сильной стороной – но, смутно помнится, даже для прежнего Лагата у него как-то находилось теплое слово. Посмертно, разумеется, и только если можно считать теплым словом в отношении Фредерика Лагата что-то вроде "Ох, Фредди-Фредди"… А может, на смещение с поста советника и последующую утилизацию намекал, кто ж его, сволочь прилизанную, разберет. Неважно выглядеть – это вообще в определенный момент стало тенденцией. Что Минк, погруженный во внешнюю политику Амои и явно от погружения испытывавший перманентный эффект ныряния в дерьмо – федералы к чему-то слишком уж рьяно прикопались, то ли им новая урановая колония спокойно спать не давала, то ли какая очередная технологическая разработка… Что Катце, постоянно глушащий кофе и с характерной чернотой под глазами. - Такое впечатление, что этих гаденышей тут несколько орудует, - жаловался он в пахнущем морем сумраке спальни. – Точечно, просто ювелирно, и постоянно… А главное – зачем? Зачем-зачем-зачем… И даже стучался лбом в подушку, чтоб продемонстрировать степень своего отчаянья. Никто бы не поверил, что при всех ограничениях, связанных с перепадами гормонов и давления, именно Раулю Катце пришлось разводить на секс. Потому что рыжий в последнее свободное время предпочитал спать. Ну или лежать, вытянув свои непомерно длинные (для фурнитура, разумеется, потому что для блонди – в самый раз) руки и ноги и пристроив по пропитанному релаксирующим настоем ватному кружку на воспаленные веки… Дело закончилось конфузом. Нет, в кровати все было очень хорошо и ровно как надо, но потом генетик вроде бы отключился, рыжий влез за клавиатуру – и там-то его и застал полный ужаса возглас: - Мокро… Юпитер, мокро! Это что, воды отошли? Определенно, дилеру можно было смело начинать седеть. Воображение у него было закаленное, но богатое, и за несколько секунд перемещения от терминала к кровати он успел нафантазироваить себе целую лужу крови в самых разных интерпритациях… А получил в итоге генетика, с полным офигением рассматривающего собственную футболку. "I am not fat, I am pregnant!" - Ты охренел? Что там откуда из тебя должно было выливаться, по-твоему? Пересидел на своих бабских форумах!.. - Но ведь мокро! Два мокрых потека и вправду красовались, перечеркивая надпись. - Вот Рагон, это… И тут - таки осенило генетика. - Это - не околоплодная жидкость. Странно, я ничего не помню подобного про химерийцев, но если исходить, что блонди – теплокровные… Это – молоко. Оба синхронно скривились: - Потом придется пить подавляющие таблетки, буэ-э-э. Фу. Ну и футболку пришлось поменять на что-то сухое, а потом – дилер вернулся к терминалу, генетик – под одеяло. Засыпать под мурлыканье эконом-пэтов – приятно, но и засыпать под клацанье клавиатуры своего монгрела – тоже неплохо, а свет из-за неплотно прикрытой двери давал малопонятное и очень приятное ощущение защищенности. Очень нужное – потому что предчувствие сгущающихся туч было все неотвратимее.