Меня зовут Томас Генбергер

POV Thomas Genberger.

      — Ребята, тихо-тихо-тихо… — я вскочил с места и схватил стул, после чего выставил его ножками вперёд, создавая между мной и двумя санитарами хоть какую-то преграду. — Вы чего? — нервно хохотнув, я попятился назад, наблюдая, как Брайан и Сид медленно подходят ко мне. — Вы же натуралы, да? Зачем вам это всё? А вдруг я болен чем-то серьёзным?       — Ничего страшного… — Нойманн откинул в сторону свой медицинский халат и угрожающе улыбнулся. — Мы будем предохраняться, малыш.       — Ну, кого ты хочешь первым? — Сид резким движением выбил стул из моих рук.       Предмет мебели отлетел и с грохотом упал на пол, а я оказался лицом к лицу с этими садистами.       Рвано дыша, я пытался быстро придумать план спасения, но мои мозги просто-напросто не работали. Я под завязку был накачан всякими препаратами, и даже удивительно, как я, вообще, передвигаюсь и могу разговор вести. Перед глазами всё немного плыло, а от голосов санитаров отдавалось глухое эхо, словно парни разговаривали в длинную железную трубу.       — Прошу вас, не надо… — я упёрся спиной в стену и прикрыл голову руками, ожидая, что бить будут именно туда.       Но я ошибся. Брайан, крепко схватив меня за шею, нанёс почти убийственный удар мне под дых.       Я резко упал на колени и упёрся руками в холодный пол, начав безудержно кашлять и жадно хватать ртом воздух. В глазах потемнело, но в этой темноте сразу замелькали разноцветные круги и фиолетовые пятна. Не успел я очухаться, как мне в спину прилетел тот самый стул.       — Хватит!.. — я обмяк на полу, не в силах что-либо предпринять.       Тупая жгучая боль снова охватила внутренности. Сильные удары пришлись по обе стороны моего тела, и теперь я опять валялся, словно беспомощный щенок, и молил Всевышнего о том, чтобы эти мучения побыстрее закончились. Но… всё только начиналось.       — Вставай, мразь, — Сид начал поднимать меня, крепка держа за волосы и мерзко хихикая.       — Только не бей его больше, а то отключится к чертям, — раздался голос такого же весёлого Нойманна откуда-то слева. — Он не должен пропустить всё веселье.       Морщась от боли, я всё-таки смог сесть на колени. У меня окончательно пропало зрение. Вернее, я не мог открыть глаза, так как из-за препаратов у меня стала вырабатываться временная гиперчувствительность к свету. Но это было не самое страшное. Хуже мне стало тогда, когда я услышал, как кто-то из санитаров расстёгивает свои джинсы. Именно в этот момент я по-настоящему понял, что Лола не шутила с приказом.       — Открой рот, — потребовал Брайан, грубо схватив меня за подбородок.       Я крепко сжал губы, пытаясь отвернуться, но…       Неожиданно мои чувства превратились в какую-то непонятную гущу, серое болото. Я совсем перестал адекватно воспринимать происходящее, утопая в этой тягучести ощущений. Мне показалось, что я медленно врастаю в пол, а он, в свою очередь, становится тёплым, желеобразным. Кто-то тревожит меня, пытается поднять на ноги, кричит какие-то слова… Ничего не слышу. Этот человек снимает с меня майку, куда-то ведёт… Не понимаю. Кажется, передо мной стоят два страшных клоуна. Как же я ненавижу клоунов… Они мерзко смеются, хватают меня своими горячими руками, оставляя на моём теле чёрные следы. Я пытаюсь попросить их остановиться, но рот не открывается. Мне резко становится больно. Адски больно. Я пытаюсь закричать, но вместо этого из меня вырывается слабый хрип. Черно-белые вспышки мелькают перед глазами, и у меня дико захватывает дух, будто я на самых страшных аттракционах. Может быть, я умираю?

***

      — Эй, очнись! — кто-то грубо потряс меня за плечо. — Джеки, мать твою! Ты живой, вообще?       — Поверни его голову набок, вдруг у него опять пена пойдёт. Захлебнётся к чертям! — знакомый мужской голос доносился у самого уха.       Я медленно прикрыл глаза ладонью, сжимаясь в клубок и морщась от стреляющей боли в висках и абсолютно во всём теле. Меня потряхивало. Я лежал полностью обнажённый, потихоньку понимая, что именно со мной сотворили эти ублюдки.       — Как же так?.. — хрипло спросил я, чувствуя, как у меня наворачиваются слёзы.       — Чего ты там бормочешь? Встать можешь? — Нойманн легонько пнул меня по спине, но даже это прикосновение отдалось ужасными ощущениями внутри.       — Не трогай… — я непроизвольно всхлипнул, упираясь локтем в пол. — Я хочу в палату…       — Надо дождаться Лолу. Одевайся пока, — Сид кинул в меня скомканной больничной пижамой.       — Я хочу в палату! — крикнул я, что есть сил, еле-еле натягивая на себя штаны.       — Ладно, давай отведём его, — Брайан устало вздохнул. — От него толка никакого сейчас.       — И что мы скажем доктору Шнайдер?       — Скажем, что он не способен продолжить разговор, — Нойманн грубо схватил меня под локоть и, подняв с пола, поволок к выходу из кабинета. — Иди, живее.       — Не надо меня трогать… — преодолевая всю свою панику, я всё же осмелился вырваться. — Я сам пойду.       — Ладно, только не ной.       Дорога до палаты казалась бесконечной. Со слезами на глазах я осторожно ступал босыми ногами по кафельному полу, и с каждым шагом всё отчётливее понимал, насколько нещадно и глубоко меня поимели пару минут назад. И уже стало плевать на тело. Эти твари изнасиловали мою душу. Мне теперь никогда не отмыться. Но, скорее всего, очень скоро всё это закончится. Я чувствую, что долго не протяну. Осталось только подождать.

***

      — Так, неадекватные, всем жрать и спать! — Сид вёз по палате «каталку» с расставленными на ней порциями обеда. — Тот, кто не доест, будет мыть полы в коридоре!       — А кто-то, — Брайан прошёл к моей койке, а затем нагнулся и прошептал мне на ухо, — если опять откажется от еды, останется без зубов и будет оттрахан в рот. Всё ясно? — мужчина изогнул бровь дугой.       Я молча кивнул, глядя на своё белое одеяло.       — Вот и умничка, — Нойманн провёл ладонью по моему бедру, вызвав у меня дикое отвращение.       — Не надо… — я согнул ноги в коленях и отсел подальше, наблюдая за тем, как Сид ставит тарелку супа на прикроватную тумбу.       — Через час будет приём снотворного, — Брайан резко выпрямился и оглядел всех в палате, а затем обратился к своему другу. — Идём, Сидди.       — Не называй меня так! — взбесился санитар, направляясь к выходу. — И забери этот хренов стол на колёсиках, я замучился его возить по этажам.

***

      Какой-то непонятный человек находился возле меня и старался со мной поговорить, в то время, как я пытался съесть хотя бы ложку вонючего остывшего супа. Лихорадочная тряска охватила всё тело, и это начало бесконечно бесить и подливать масла в огонь. Хотелось разбить эту поганую тарелку о стену, но зверские обещания Брайана заставляли меня вновь и вновь стараться съесть хотя бы что-то.       — Дай-ка сюда… — я услышал приятный приглушённый голос того самого парня, что находился рядом. — Можно тебя покормить? — он аккуратно забрал тарелку из моих рук, и у меня вновь сдали нервы.       Кормить меня? Я что, блять, животное?       Хотелось возразить, но моё состояние не позволяло этого сделать. Я не животное, а, скорее, тупой овощ. По крайней мере, скоро им стану.       Молча роняя слёзы, я смотрел на белый халат этого незнакомого худого человека и не понимал, откуда он взялся. Ясно мне стало одно — этот парень ничего не знает о происходящем.       — Тебе нужно поесть… — юноша осторожно поднёс ложку, наполненную бульоном, к моим губам.       В этот момент я был готов бесконечно благодарить этого человека. Он спас меня от очередного насилия над телом и душой.       — Знаешь… У меня сегодня День рождения. Двадцать четыре исполняется. А меня до сих пор никто не поздравил. Странно, правда? Вроде бы, много близких людей, а никто так и не позвонил… — я слушал весь бред санитара, пока он неспешно кормил меня супом, и у меня в голове не укладывалось, как он, вообще, тут оказался.       В этой клинике нет добрых людей. Вернее, не было…       — Значит нет у тебя никого, — я, наконец-то, поднял голову и встретился взглядом с раскосыми карими глазами, в которых чуть не утонул — настолько они потрясающие. — С Днём рождения… — вновь наклонившись, я отпил бульон из ложки.       — Наверное, ты прав, — парень пожал плечами, тяжело вздохнув. — Никому я не нужен.       — А я? — усмехнувшись, я отвернулся. — Не буду есть больше.       — Но ты… — санитар замешкался. — Ты должен…       — Убери отсюда свой чёртов суп! — окончательно взбесившись, я ударил парня по руке, отчего тарелка упала на пол и с грохотом разбилась.       — Успокойся, Джеки! — разозлившись, брюнет вскочил с места. — Хочешь быть привязанным?!       — Ты не понимаешь!

POV Wilhelm Silver.

      — Ты не понимаешь! — Джеки схватил меня за запястье, и, резко притянув к себе, посмотрел мне в глаза так, что стало жутко. — Они тут все заодно…       — Ну-ка, отпусти меня! — не на шутку напугавшись, я попытался вырваться, но этот мужчина меня не отпускал и только сильнее сжимал мою руку.       — Они чего-то хотят! — Ман снова панически задрожал. — Найди Шону Гинсберг…       — Брайан! — я закричал, казалось, на всю округу.       В палате раздались напряжённые вопли остальных пациентов. Сложилось ощущение, словно все они собрались за моей спиной и стали дружно стонать от душевных страданий.       — Билл, мать твою, почему ты не на посту?! — у входа в палату раздался голос обеспокоенного Нойманна.       — Не доверяй ему! — заорал Джеки, притягивая меня к себе всё ближе. — Этот садист врёт!       — Закрой рот! — за секунду оказавшись рядом, Брайан начал бить Мана по лицу. — Идиот, шизофреник!       — Перестань! — как только больной отпустил меня, я резко упал на задницу и схватил Нойманна за полы халата. — Не бей его, не надо, он же не в себе!       — Сука, я покажу тебе, как нападать на санитаров в этой клинике! — Брайан не мог остановиться и просто колотил этого беднягу, который сжался в комок и молча терпел многочисленные побои.       — Пожалуйста, хватит! Ему больно, перестань! — я вскочил, а затем запрыгнул на спину мужчины и закрыл его лицо ладонями. — Не надо!       — Не останавливай его, пусть убьёт меня! — послышался хриплый голос Джеки, который, кажется, уже был готов к своему концу.       — Билл, отвали, я сейчас исполню его чёртово желание, — злой Брайан пытался убрать мои руки от его глаз.       — А я исполню любое твоё… — прошептал я на ухо Нойманну, лишь бы спасти этого Джеки.