Меня зовут Томас Генбергер

POV Thomas Genberger.

      Все люди платят за свои грехи. Кажется, настало и моё время.       У меня было всё: огромный дом, свой ресторан, лучшие автомобили и, как ни странно, уйма денег. Но эти богатства не имели бы для меня никакого значения, если бы не Шона Гинсберг.       Впервые я увидел её в своём же ресторане, куда приходил всего раз в неделю. Шона была новенькой официанткой, которая сразу же привлекла моё внимание. После встречи с ней я стал появляться в ресторане почти каждый день, лишь бы увидеть эту брюнетку с голубыми, словно океан, глазами. Она всегда лучезарно улыбалась при встрече со мной, и на её немного пухлых щеках выступали милые ямочки. Я не смог не влюбиться в эти ямочки.       Шона словно околдовала меня. Я ухаживал за ней всего ничего — каких-то пять месяцев, но за это время мы настолько сблизились, что на полгода наших отношений я сделал ей предложение. И она согласилась. В тот день я и не подозревал, чем всё это обернётся.       Чтобы исполнять все желания и капризы Шоны, я работал сутками напролёт. Пусть работа моя была не самой лучшей, но доход от неё имелся просто колоссальный. Я продавал огромные партии наркотиков и оружия, сотрудничал с самыми опасными людьми в городе и почти каждый день рисковал жизнью, но всё это было ради неё.       Четыре года Шона высасывала из меня все силы и средства ради каких-то брюликов, одежд, машин и развлечений. Ей было плевать на то, что я возвращался домой за полночь, постоянно нервничал, нанимал охрану и спал с пистолетом под подушкой. Иногда Гинсберг просто уезжала в наш новый дом, чтобы переждать там сложные времена. И я понимал её. И продолжал любить.       Обстоятельства вынудили меня поменять имя и похоронить себя самого. На городском кладбище появилась могила с моим именем, а я стал жить с новыми документами, в которых звали меня Джеки Ман.       Мы с Шоной переехали в другой город. Всё налаживалось. По крайней мере, я так думал. На самом деле, за дружелюбной улыбкой и нежными поцелуями жены скрывалось совсем иное.       Эта сука решила от меня избавиться. Конечно, ведь её муж мёртв, судя по документам, а потому она является единственной наследницей всего состояния. Зачем делить огромные сбережения с кем-то ещё? Шона смогла отложить достаточную сумму денег, чтобы меня упекли в психушку. В один «прекрасный» день в наш дом приехали трое незнакомых мужчин и женщина по имени Лола. Они запихнули меня в белый фургон, не сказав ни слова. Шона наблюдала за этой картиной, покуривая сигарету во дворе дома. Ей было всё равно. А меня будто убили.       Пока я пребывал в полнейшем шоке, пытаясь осознать, что, вообще, творится, меня уже довезли до здания психиатрической клиники и завели в пустую палату. И только тогда я очнулся.       Я бесконечно кричал и сопротивлялся, пытался доказать свою правоту, но меня никто не слушал. Сильные удары огромных кулаков прилетали мне прямо в лицо. Я терял равновесие и плевался собственной кровью, не понимая, за что меня бьют. Связанный, беспомощный и униженный… В тот вечер мне что-то вкололи, отчего я чуть не сошёл с ума. Всё тело охватили страшные судороги, а происходящее казалось нереальным, расплывчатым и эфемерным. Я пытался сказать хоть слово, но язык отказывался подчиняться. Всё, что я мог — произносить непонятные звуки и сплёвывать бесконечный поток слюны, извиваясь на месте.       Теперь это происходит почти каждый день. Я получаю очередную порцию избиений, а потом мне колят ту самую дрянь, к которой я, кажется, уже привык. Эта самая привычка говорит о том, что я нахожусь здесь уже очень долго. Но я не знаю, сколько. Мне кажется, что прошло около двух месяцев, но я понимаю, что это неверно.       Перед моими глазами вечно мелькают одни и те же лица: санитары-садисты, Лола Шнайдер и больше десяти умалишённых, лежащих со мной в одной палате. Все они зовут меня Джеки Ман. Эти ублюдки стопроцентно знают моё настоящее имя, но им зачем-то нужно называть меня по-другому. Где-то раз в три дня я оказываюсь на приёме у Лолы, которая пытается убедить меня в том, что я являюсь совсем другим человеком. Если я не соглашаюсь с её словами, санитары делают своё дело — я снова страдаю от избиений. Все мои органы, кажется, скоро откажут. На мне нет ни одного синяка, но внутренне я просто разрываюсь. Ублюдки знают, как нужно бить…       Да, все люди платят за свои грехи. Определённо. Настала моя очередь…       — Ты меня слышишь? — напряжённый голос Лолы вырвал меня из раздумий.       Я взглянул на женщину, которая выглядела весьма счастливой. Её красные напомаженные губы растягивались в довольной улыбке, а ярко-зелёные глаза сверкали игривым огоньком. Я понял, что ни к чему хорошему это не приведёт.       Чёрт, снова придётся терпеть эти убийственные удары от санитаров…       — Да, слышу, — я медленно выдохнул, глядя вниз и нервно перебирая полы форменной майки.       — Джеки, нарисуй что-нибудь, — женщина пододвинула ко мне белый лист бумаги и цветные маркеры.       — Меня зовут Томас Генбергер… — я почувствовал, как по моим жилам разливается дикий нервоз.       — Рисуй, — грубо отрезала Лола, откинувшись на спинку своего кресла.       — Ладно… — я взял чёрный маркер, после чего написал на листке огромными буквами: «МЕНЯ ЗОВУТ ТОМАС ГЕНБЕРГЕР». — Довольна?       — Хм… — женщина прочитала надпись, после чего её улыбка приняла какой-то угрожающий вид.       Она долго буравила меня взглядом, сложив руки на груди, словно думала, какое решение принять. Я же смотрел куда угодно, лишь бы не на неё. Я снова почувствовал себя беспомощным. Страха больше не было. Я привык ко всему, что со мной делают. Хотите вколоть какую-то дрянь? Пожалуйста, я не против. Будете бить меня со всей силы? Прошу, только не убейте. Я хочу жить.       — Сид, Брайан, — обратилась Лола к своим помощникам, что стояли позади меня.       — Да, — хором ответили те.       — Я хочу, чтобы вы его трахнули. Это, естественно, будет хорошо оплачено, — слова женщины прозвучали словно гром среди ясного неба.       — Что?! — в панике я подорвался с места, но меня тут же припечатали обратно к стулу. — Ты с ума сошла?!       — Приду через час, — Шнайдер поднялась с кресла и быстрой походкой направилась в сторону выхода.       — Сука, я убью тебя!!! — проорал я, понимая, что, скорее всего, убьют меня, не пройдёт и этого чёртового часа.       Посмеявшись, Лола вышла из своего кабинета и громко захлопнула дверь.       Я задрожал всем телом, наблюдая, как двое санитаров молча снимают с себя халаты.

POV Wilhelm Silver.

      — Немедленно зайди обратно! — я поднялся со стула и толкнул рыжеволосого параноика обратно к палате. — Никто за тобой не следит!       — А как же ты? — дрожащим голосом спросил парень, закрывая голову руками.       — Я тебя охраняю, так что остынь! — я сел на стул, закрыв глаза и зажав переносицу двумя пальцами. — Господи…       Второй день на работе, а я уже столько стресса испытал. Теперь я понимаю, почему в психушки всё время требуются санитары. Тут стальные нервы нужны!       — Извините, у вас есть ручка? — седоволосый Арон уже в третий раз за день пытался выпросить у меня какой-либо острый предмет.       — Нет у меня ничего, сиди там молча, пока к кровати не привязали, — после моих слов старик мигом успокоился и молча уселся на свою кушетку.       Я наблюдал за этими пятнадцатью людьми в палате и начинал сходить с ума вместе с ними. Они всё время вопили, обсуждали какой-то бред, кто-то плакал, кто-то ходил из стороны в сторону, некоторые просто сидели и смотрели на меня, не отрываясь. Ещё и этот Брайан куда-то ушёл…       Достав из кармана халата телефон, я набрал номер Нойманна. Монотонные гудки раздавались долго, нервируя меня ещё больше. Этот чёртов наставник так и не взял трубку.       Пока я звонил, то не заметил, как все больные из наблюдательной палаты уселись на свои места и начали дружно на меня глядеть. Кто-то из них раскачивался вперёд-назад, но большинство всё же оставались неподвижными.       Такой жути я ещё никогда не испытывал… Это больше похоже на фильм ужасов. Никогда бы не подумал, что умалишённые, находящиеся в одном месте, могут вести себя одинаково. Я бы захлопнул дверь палаты, будь на то право. Но, пока все они не спят, я должен следить за каждым их шагом.       — Чего уставились? — не выдержав, спросил я.       Ответа, естественно, не последовало. Меня передёрнуло. Я поднялся и, сложив руки на груди, начал ходить туда-сюда, разглядывая белый кафельный пол.       — Мелкий, — раздался голос Сида позади.       — Наконец-то! — я вскинул руками от облегчения, поворачиваясь к коллеге лицом.       То, что я увидел, повергло меня в какой-то тупой ступор. Чем-то довольные Брайан и Сид сопровождали того самого Джеки, который еле на ногах держался. Он ссутулился, склонив голову, и просто плакал.       — Что это с ним? — я нахмурился.       — Ты спрашиваешь, что случилось с психом? — Сид усмехнулся. — По-моему, это риторический вопрос.       — Со временем тебе будет всё равно, поверь, — уверенно сказал Брайан.       — Он выглядит хуже, чем остальные, — я проводил взглядом Джеки, которого санитары грубо толкнули в палату.       — Здесь все выглядят одинаково, — резко выпалил Сид, посмотрев на меня так, словно я суюсь не в своё дело.       — Так, всё, пора нести им обед, — перевёл тему Нойманн. — Билл, наблюдай тут за ними, — мужчина улыбнулся мне.       — Да, конечно, — мои губы растянулись в ответной улыбке.

***

      Примерно десять минут я наблюдал, как Джеки Ман пытается поесть. Трясущейся рукой он держал пластиковую ложку, в которую пытался зачерпнуть суп из тарелки, но из-за дрожи у этого парня ни хрена не получалось. Все остальные уже пообедали и занимались своими бредовыми делами, а этот парень бился в какой-то тихой истерике.       — Эй, — позвал я брюнета, не решаясь называть его по имени.       Не хотелось, чтобы на меня накинулся человек с таким мускулистым телосложением.       Джеки будто меня не слышал. Он продолжал свои попытки поесть, тяжело дыша и покрываясь новыми волнами дрожи.       Не сдержавшись, я поднялся с места и вошёл в палату.       — Ты меня слышишь? — я приблизился к Ману, привлекая его внимание щелчками пальцев, но брюнет словно погряз в своём немом безумии.       Я тяжело вздохнул, сев рядом с Джеки. Мне стало безумно жаль этого парня. Отчего-то захотелось его обнять и сказать, что всё будет хорошо. Но это же чёртова психушка. Здесь не может быть хорошо.       — Дай-ка сюда… — я медленно забрал тарелку с супом из рук брюнета. — Можно тебя покормить?       Джеки молчал. Он смотрел куда-то вниз, а по его щекам текли крупные, словно градины, слёзы.       — Тебе нужно поесть… — я набрал бульон в ложку, а затем поднёс её к губам парня.       Он приоткрыл рот, принимая еду из моих рук.       — Знаешь… — я продолжал кормить молчаливого Джеки, игнорируя то, как больно колет моё сердце от вида этого несчастного брюнета. — У меня сегодня День рождения. Двадцать четыре исполняется. А меня до сих пор никто не поздравил. Странно, правда? Вроде бы, много близких людей, а никто так и не позвонил…       — Значит нет у тебя никого, — тихо, но совсем неожиданно отозвался Ман, посмотрев на меня красными от слёз глазами. — С Днём рождения…