between us gray areas and expectations

Все произошло так, как никто из парней не ожидал. Гарри не думал, что Луи ответит на его чувства, а Томмо, в свою очередь, даже представить не мог, что Стайлс когда-нибудь сделает первый шаг, потому что не думал, что он вообще что-то может к нему испытывать. В общем, сейчас Луи и Гарри счастливы. Они полностью поглощены друг другом. Они и так уже могли заканчивать друг за друга фразы, знали, кто что предпочитает в еде, жанрах фильмов или даже в цветовой гамме, но теперь это было похоже на чтение мыслей друг друга, что немного напрягало и, безусловно, поражало всех окружающих. Гарри всегда знал, когда Луи хочет пойти к озеру, знал, когда ему нужно отдохнуть от шума и высокой активности детей. А Томлинсон знал, когда Гарри нужно, чтобы его обняли, знал, когда Стайлсу было неуютно или стыдно, поэтому всегда в такие моменты старался защитить его, потому что теперь Гарри – его парень, как бы безумно это ни звучало. Они были словно продолжением друг друга. Один крепкий канат, который никому не под силу разорвать. Они не хотели устраивать какой-то семейный совет, где рассказали бы детям о своих отношениях, потому что, Луи точно знал, для Натана и Алексы это не было бы плохой новостью. Все произошло само собой. Как-то утром, когда был родительский день и ко всем ребятам приехали родители, которых они водили по территории лагеря, Натан и Алекса пришли к своим папам, чтобы тоже провести день все вчетвером. Гарри, благодаря лагерю, стал «ранней пташкой», поэтому легко встал, когда дети потребовали внимания, давая Томмо возможность еще немного поспать. Конечно же, поцеловав его в лоб, прежде чем покинуть дом с детьми. Стайлс сидел на самой низкой ступеньке крыльца, Алекса стояла чуть выше и заплетала его волосы, а на самом верху лестницы стоял Натан, который, в свою очередь, заплетал косичку Алексе, как умеют только маленькие мальчики. Луи вышел, зевая, когда Алекс почти закончила и, спускаясь, поцеловал в лоб сначала Нати, потом Алексу, а потом, стоя уже на земле, присел на корточки и поцеловал Гарри. Естественно, это был просто чмок, ведь дети были рядом, но парни все равно улыбались, потому что ничто не могло сделать их более счастливыми, чем радостное «Ах» от Алексы и победный клич от Натана. Ближе к осени снова случает гроза, что уже напоминает о завершении теплой поры года. Становится прохладно, потому что дождь беспрерывно льет весь день, охлаждая землю и воздух. Ночью дождь все продолжает идти и Луи замерз, поэтому не видит другого варианта. - Хаз? – Томмо шепчет, хотя знает, что Гарри не спит по тому, как он резко выдыхает после каждого залпа грома. - Что? – Стайлс тоже шепчет, видимо, принимая это за правило их ночных разговоров. - Мне холодно, - как можно более жалобно говорит Луи. - Возьми одеяло в комоде, - просто отвечает Гарри, на что Томлинсон бы возмутился, но ему слишком холодно, чтобы тратить на это время. - Уже. - Что ты хочешь от меня? – Гарри не раздражен. Он звучит заинтересовано, ожидая ответ парня. - Согрей меня, - умоляющим тоном произносит Томмо, преувеличенно клацая зубами. - Я ведь говорил, что больше никогда не полезу наверх после того случая, - глухо отвечает Стайлс, вспоминая свое падение. Тогда Луи не находит другого варианта и спускается вниз. Его шерстяные носки скользят по прутьям лестницы, из-за чего он чуть ни падает, как Гарри, держа одной рукой одеяло, обернутое вокруг его тела. Кровать маленькая, но Томмо ничуть это не смущает. Луи устраивается на груди Гарри, чье размеренное дыхание двигает его волосы на затылке и буквально через десять минут отбрасывает гору одеял, потому что даже тысяча одеял не способна согреть так, как любимый человек. Томлинсон засыпает, слушая стук сердца Гарри и чувствуя, как тепло проникает в каждую клетку его организма. В какой-то из дней(оба парня не знают, какой это день недели, потому что это лето, они в лагере и им совершенно не нужно следить за днями недели) Гарри и Луи выкрадывают своих детей с занятий по рукоделию и идут с ними на пляж. Натан с Алексой возмущаются тому, что ни разу за лето не покатались на лодке, так что Гарри решает не лишать их подобного развлечения, раз представился случай. Гарри с детьми в лодке, недалеко от берега. Стайлс гребет и одновременно пытается посадить детей смирно, чтобы они не упали за борт. Конечно же, заботливый папа заставил детей надеть спасательные жилеты, хоть они и умеют плавать, но тем не менее, Стайлс не мог не переживать за них. Луи сидит на берегу, наблюдая, как Нати и Алекс одновременно стали брызгать в Гарри водой с разных сторон, весело смеясь над тем, как взрослый мужчина запищал на это. Томмо пропускает сквозь пальцы песок и думает о том, что совсем не против такого вот будущего с Гарри, где у них будет свой небольшой домик у озера, куда они будут приезжать на лето всей семьей. Даже больше, Томмо очень хочет этого. В самый последний день в лагере Гарри ведет Луи на пикник. Он говорит, что это свидание, и они даже перелезают через забор, вместо того, чтобы нормально выйти за ворота и пойти в лес, потому что Стайлс знает, как Томмо любит приключения. Они устраиваются под одним из множества деревьев, расстелив плед и взяв по бутылке безалкогольного пива, потому что Кэрол согласилась привезти в детский лагерь только его. Гарри на протяжении всего дня неумело вставляет в разговор итальянские слова, которые выучил специально для Луи, на что последний каждый раз улыбается. Томмо даже ни разу не исправляет произношение Стайлса, считая, что не нужно портить такой «подарок». Они оба лежат на боку, смотря друг на друга, словно еще не знают наизусть каждую черту друг в друге. Кажется, им обоим не хватит вечности, чтобы насытиться взглядами, поцелуями, прикосновениями друг друга. - Si dispone di un incredibilmente belli occhi (У тебя невероятно красивые глаза), - Гарри просто не выдерживает и говорит то, что у него крутится в голове и, возможно, потому что Стайлс говорит это искренне, он почти не делает ошибок. - Ты делаешь комплимент моим глазам, Гарольд? – Луи поворачивается на спину, разрывая зрительный контакт. – Как это банально. - А что, если я скажу, что я люблю каждое вкрапление бирюзы в твоих голубых глазах, которые напоминают мне о небе, свободе и жизни, которая стала настолько прекрасной с твоим появлением, что мне иногда не верится, что ты вообще существуешь, - Гарри садится, тяжело дыша и смотря куда-то вглубь леса. Луи тоже садится и, не найдя слов, просто целует Стайлса, аккуратно повернув его голову к себе. Вообще, все их поцелуи наполнены чувствами настолько, насколько всемирный океан наполнен водой, но бывают моменты, как этот, когда парни отдают друг другу все: чувства, тела, любовь. Томлинсон ощущает своими ребрами, как бешено стучит сердце Гарри, потому что они слишком близко друг другу. Или это его собственное? В любом случае, он сбивается с ритма, когда Стайлс проводит языком по его небу, взрывая фейерверки из маленьких розовых сердечек в сознании Луи. Томмо перестает чувствовать свое тело, но ему нужно разорвать поцелуй. Нет, ему плевать на кислород. Ему нужно сказать Гарри кое-что. - Я люблю тебя, - выходит коряво, потому, что Томмо быстро и прерывисто дышит, но Гарри сам виноват, поэтому получает то, что есть. - Я тоже люблю тебя, - кажется, Стайлс совсем не против такого признания, потому, что сам громко дышит, стараясь усмирить свое сердцебиение. Луи смотрит на Гарри, чувствуя внутри такую приятную тяжесть от веса той всесильной любви, которая захватило его сердце, разум и все тело, но его голову посещает мысль и он решает озвучить ее: - Тут же нет сети, - дыхание уже в норме, так что Томмо говорит спокойно и насмешливо. В своем стиле. – Как ты выучил все эти слова? Я им тебя не учил. Хаз, ты что, залез на ту огромную ель с другой стороны лагеря, чтобы поймать сеть? Щеки Стайлса краснеют, но уже не от жара поцелуев, а от смущения. - Я залез на крышу нашего дома. Луи не может любить этого парня еще сильнее, даже если захочет, потому что то, как Гарри смущенно закусывает свою губу, делает из Томмо сумасшедшего, так что он, прошептав: «Sono pazzo di te»(я схожу от тебя с ума), снова целует его, не имея возможности насытиться. Все становится на свои места. Теперь Томлинсон понимает, что им нужно было прийти к этому постепенно, чтобы сейчас все было настолько идеально. Им приходится вернуться в лагерь, потому что это день отъезда и все дети уже собрались у автобусов, когда Гарри и Луи, отнеся корзину и плед в столовую, берут свои вещи из домика, в котором прожили все лето и идут к автобусам. - Ну что, Лиам, наконец-то домой? – Луи хоть и жаль покидать это место и возвращаться на работу, но он не может сожалеть об этом, потому что хочет предложить Гарри и Натану переехать к ним с Алексой, как только они вернутся в Лондон. - Ага, - бурчит Лиам. – Лондон, цивилизация, работа. Я очень рад возвращению домой. - Не думал, что ты будешь настолько расстроен, - Гарри чуть наклоняет голову вправо, хмуря брови и пытаясь понять, что же не так с его другом. Они стоят молча. Лиам, если честно, не настроен на разговоры, потому что в данную минуту и последний месяц он занят тем, что ненавидит себя за то, что он такой придурок и постоянно чего-то боится. А сейчас он вообще возвращается в Лондон и да, история повторяется даже четыре года спустя. - Эй, парни, - Найл, с гитарой в чехле на плече, подходит к трем парням, которые молчат и думают о своем. - Привет, Найл, - Стайлс потирает его плечо, потому что обнять будет проблематично из-за ноши блондина. - Я хотел позвать вас на концерт, - теперь и Луи с Лиамом оживают, но последний все еще грустный, что замечает и Хоран. – В сентябре у нас будет первый концерт, так что я вас всех приглашаю, - Гарри бы не понравилось то, что Найл смотрит только на Лиама, а не на всех, если бы не знал всей ситуации от Луи. – Может, ваши дети заинтересуются музыкой, - с улыбкой говорит Хоран, смотря то на Гарри, то на Томмо. – До скорого! К сожалению, Найл не может поехать с Луи, Гарри и Лиамом в одном автобусе, потому что у каждой школы свой транспорт. Так и заканчивается история Лиама и Найла, в то время как история Луи и Гарри только начинается. * * * * * * * * * * Нет, Лиам не может быть настолько большим идиотом, чтобы повторять свою ошибку дважды. Пейн возвращается в Лондон и у него остается всего пара дней, чтобы подготовиться к работе. Он проверяет все методички и учебники, но почему-то все это кажется одной ненужной массой вещей, которая никак не может подарить ему уют теплых объятий, веселый смех и уж точно его рабочие рубашки не умеют говорить с ирландским акцентом, не упоминая уже о том, что они вообще разговаривать не умеют. Лиам выходит на работу. Он рад, что снова может преподавать, потому что он любит это, но кое-кого он любит больше, даже если старается не думать об этом одинокими вечерами, потирая переносицу, что болит из-за долгой носки очков. Пейн до последнего убеждает себя в том, что это ничего не значит, когда звонит Луи и узнает, когда в музыкальной школе будет концерт, радуясь, что еще не пропустил его, но потом сдается, потому что знает, как много, черт возьми, это значит. Лиам готов признать, что влюбился в Найла тогда, четыре года назад. Он не любил его на протяжении всех этих четырех лет, пусть и помнил о нем, и жалел о том, что упустил шанс. Но сейчас, когда этот вихрь из золотых на солнце волос, ярких глаз, цвета весеннего неба и резких согласных в словах ворвался в его жизнь снова, Пейн понял, как же ему этого не хватало. Он полюбил Найла снова и намного сильнее, потому что теперь он по-настоящему узнал его. Это любовь выросла из воспоминаний и ростков прежней влюбленности, преображаясь в мощное древо, что пустило корни по всему телу Лиама, разрывая его на миллион кусочков, которые так и желают отделиться от упрямого мужчины и улететь туда, где Хоран бренчит что-то на своей гитаре, сидя в огромном кресле. Лиам идет на концерт, надев свой лучший костюм, но расстегнув пару пуговиц на рубашке, придавая образу менее официальный вид. Луи и Гарри улыбаются, обнимая его в приветствие, и как-то озорно и странно переглядываются, пока Алекса расспрашивает Пейна о том, что они будут проходить в этом году в школе. Концерт проходит замечательно. Выступают как маленькие дети, так и уже выпускники, но публика аплодирует каждому одинаково громко. Лиам, если честно, почти не замечает, как один выступающий сменяет другого, потому что он смотрит лишь на Найла, который стоит у стены около сцены, подбадривая своих учеников. Он тоже в костюме, в своих забавных очках и с убранными назад волосами. Лиам хочет выкрикнуть на весь зал, как замечательно выглядит Хоран, зная, что публика согласиться, но останавливает себя от этого порыва, потому что не думает, что они будут рады тому факту, что кто-то прервал концерт. Когда концерт заканчивается, все встают, чтобы выйти из зала, но Лиам и безумная семейка в лице Гарри, Луи и их детей идут за кулисы, потому что хотят встретиться с Найлом, что пригласил их на это мероприятие. Пока они пробираются через толпу, что сносит их в обратном направлении, Луи решает, что сейчас самый подходящий момент начать тот самый разговор. Идиот, как считает Лиам. - Гарри, я думаю, вам с Натаном нужно переехать к нам с Алексой, - голос Томлинсона становится выше на последнем слове, потому что кто-то наступил ему на ногу. - Нет, Томмо, я считаю, что это вы с Алексой должны переехать к нам с Натаном, - Нати соглашается с отцом. - Но наш дом больше, - аргументирует свое предложение Луи. - А наш ближе к школе, - контраргумент сразу же слышится в ответ, потому что Гарри, видимо, тоже думал о совместном проживании. - Но…, - начинает Томмо. - Нет, ты послушай меня…, - сразу же перебивает Стайлс. - Может, вам просто купить новый дом? – Лиам уже видит Найла, но друзья продолжали спорить, и их нужно было остановить. Гарри и Луи восхищаются концертом, когда Найл подходит к ним. Они рассказывают о своих фаворитах и о звучании некоторых инструментов, которые были очень даже хороши в таком зале, где прекрасная акустика. Но потом Томмо, заметив, как Лиам нервно сжимает кулаки, а потом потирает мокрые ладони о ткань штанов, какими глазами он осматривает всего Хорана, сглатывая, когда тот смотрит на него в ответ, толкает Гарри, чтобы он закончил разговор, и они отходят в сторону. Алекса требует у Гарри трубу, потому что ей очень понравился этот блестящий инструмент, а Натан барабаны, потому что они громкие. Луи лишь смеется, обещая Нати самые большие барабаны, которые только существуют, на что Стайлс недовольно ахает. - Привет, - Лиам подает голос и Найл сразу же переводит все внимание на него. - Привет, - Хоран тепло улыбается, поправляя очки. – Не думал, что ты придешь. - Почему? – Пейн делает шаг вперед, что замечает Найл, но он стоит на месте, забыв, как нужно управлять своим телом, чтобы оно двигалось. - Ну, знаешь, повторение истории и все такое, - Найл замолкает, когда Лиам становится совсем близко и смотрит на Пейна из-под стекол очков. - Я не хочу, чтобы история повторилась, - большая ладонь Пейна ложится на щеку Хорана, поглаживая и ощущая, как тот дрожит. Лиам знает, что это не страх. Это предвкушение. – Один раз я уже отпустил тебя. - Так что же ты собираешься делать теперь? – Найл не говорит, он выдыхает эти слова, которые растворяются в воздухе, как и все его мысли, когда Лиам наклоняется вперед. - Прямо сейчас я собираюсь поцеловать тебя, - последнее, что говорит Лиам, прежде чем сократить последнее расстояние между ними с Найлом и поцеловать того, кого ему хотелось поцеловать четыре года назад, в начале лета и минуту назад. Пейн рад, что теперь решился, потому что Найл совсем не против, что он царапает своей щетиной его белую кожу, не против, что все это на глазах людей, которые еще находятся за кулисами, потому что Хоран просто обнимает Лиама за шею, привставая на носочки и делая вдох через нос, чтобы как можно дольше не прерывать поцелуй. Пейн, кажется, теряется между реальностью и мечтой, когда отстраняется от Найла и встречается со взглядом, полным нежности, гордости и умиротворения. Хоран расслабляется в сильных руках Лиама, чмокая его еще раз в губы, прежде чем сказать: - Рад, что ты решил изменить историю. На заднем плане Гарри объясняет детям все преимущества фортепиано, Луи показывает другу большие пальцы, а Найл обнимает его, смеясь над Натаном, который бегает вокруг отца и повторяет «ба-ра-ба-ны». - Кажется, будет весело. Никто не знает, кто именно это сказал. Кажется, эта мысль пронеслась в сознании каждого, потому что теперь они все вместе, они одна большая, дружная семья, жизнь которой будет не без бытовых трудностей будней, но и не без счастливых, наполненных любовью и радостью, моментов.