Академия героев

На поляне воцарилась тишина. Зевс, безмолвный, заподозривший неладное, переводил взгляд то на Персея, то на отлетевшую от мишени стрелу. Аполлон и Персей, испуганные, растерянные, умоляюще смотрели на Гермеса, который сам не в состоянии был понять, что же случилось. Бог Хитрецов огляделся вокруг, прислушался и, не найдя ничего, что могло бы как-то объяснить произошедшее, приблизился к мишени, держа в руке «провинившуюся» стрелу. — Я спросил: что это значит? — повторил свой вопрос опомнившийся Громовержец. Аполлон быстро подошел к своему ученику (мальчик уже начинал плакать) и обнял его. — Гермес, проверь, пожалуйста, стрелу, — сказал он, — отец, сейчас все выясним. Ты же видел, что стрела летела в нужном направлении. — Так и есть, — произнес Гермес, поднося стрелу к мишени и чувствуя, что мишень отталкивает стрелу, — стрела бракованная. — Вы же говорили мне, что стрелы для Персея изготовил Гефест, — спокойно и почти ласково ответил Громовержец. — Да, — подтвердил Аполлон, — ну и что? — А Гефест браку не допускает! — вскипел Зевс. — Это не стрела бракованная! — Зевс подошел к мишени. — Дай мне стрелу, — приказал он Гермесу. Богу Обманщиков не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Зевс поднес стрелу к мишени и тоже ощутил отталкивание. — Бракованная мишень! — вынес вердикт Царь богов. — Ты же видел, отец, что остальные стрелы попали в цель, — попробовал оправдываться Гермес. — Я же говорил, что нужно убрать другие стрелы: они мешают, — сказал Аполлон. — Мешают? — воскликнул Зевс. — Хорошо, я их сейчас уберу! Отойди, Гермес! Я сам! Так как вы, уважаемые мудрецы, объясните это? — Зевс убрал одну из «точных» стрел и, снова поднеся ее к мишени, убедился в том, что мишень притягивает наконечник стрелы. — Ну, что вы молчите? Гермес, отвечай! — Наверное, это потому, что наконечники из железа, Великий Зевс, — начал объяснять Гермес, — нам еще неизвестны все свойства железа, возможно, у него есть какая-то особенность. — А почему вы не взяли стрелы с бронзовыми наконечниками? — продолжал допытываться Царь богов. — Бронза стала слишком дорогой, отец, поэтому мы решили оставить ее только для самых необходимых целей, а для других — воспользоваться более дешевым железом. — Где тренировочные стрелы, которыми Персей учился стрелять? — Вернули Гефесту, он переплавил наконечники. Отец, я говорил, мы не можем разбрасываться бронзой. — Разбрасываться?! Воспитание сына Царя богов ты называешь разбрасыванием?! — воскликнул Зевс. — Ты же сам решил основать Академию, а теперь на стрелы для героев скупишься! — Отец, отец, прошу тебя, разберемся на Олимпе. Ты же оглушишь Персея. — Оглушу… И то верно, — уже более тихим голосом сказал Зевс. — Подойди ко мне, сынок. Персей, все еще плача, подошел к Громовержцу. — Отойдем в сторону, мой мальчик, — ласково произнес Зевс. — А вы оставайтесь здесь, — обернулся он к Гермесу и Аполлону, — мы поговорим наедине. Аполлон взглянул на Гермеса. — Допрыгался, — прошептал он. — За что боролись… — вздохнул Гермес. — Что будем делать? — выразительно спросил Аполлон. — По обстановке, — угрюмо ответил Гермес. Зевс и Персей о чем-то тихо беседовали в стороне. Судя по виноватому виду Персея, он рассказал все. Царь богов, похоже, успокаивал малыша. Наконец, они вернулись. — Персей рассказал мне много интересного, — промолвил Громовержец, — я сбросил бы вас обоих в Тартар или отправил бы в рабство на несколько лет, но я дал слово Персею, что вы по-прежнему останетесь его учителями. Имейте ввиду, я уступаю просьбе вашего брата, только поэтому вы остаетесь на Олимпе. Что же касается экзамена, считать его сданным я не могу в силу известных вам причин. Аполлон, я даю вам месяц на подготовку к пересдаче. Как ты обучишь Персея за месяц тому, чему не научил и за год — меня не касается. Но я предупреждаю вас обоих, и особенно тебя, Гермес, что на пересдаче буду присутствовать не только я, но еще Афина и Артемида, может быть, Гера… — О, Великий Зевс! — воскликнул испуганный Персей. — Может быть, Гера, — повторил Царь богов. — Так что на обман не рассчитывайте, я сам проверю перед экзаменом и мишень, и стрелы. Я попрошу Гефеста делать все-таки для Персея стрелы с бронзовыми наконечниками. Не вздумайте отыгрываться на мальчике: он единственный, кто еще сохранил здесь представление о совести. Гермес тихонько толкнул Аполлона — с намеком на последние слова Громовержца. Похоже, себя к «сохранившим представление о совести» Зевс не причислял. — Мне пора на Олимп, — продолжил Зевс, — вам есть о чем поговорить, я не буду вам мешать. Не расстраивайся, малыш, — подбодрил Громовержец сына, — я уверен, что в следующий раз ты все сдашь. У тебя все получится, ведь ты будешь честно готовиться к экзамену, и тогда никакое колдовство не испортит тебе результат. — Благодарю тебя, Великий Зевс, — проговорил Персей. *** Рукоделие было для Афины одновременно и увлекательным искусством, и хорошим отдыхом. Сегодня великая мастерица приступила к созданию новой композиции, которую пока решила держать в тайне от других богов. Новое чудовище, данное миру самой Афиной, приносило столько бед, что даже надменная Гера, которой не было дела ни до кого, кто не состоял в связи с Зевсом или не являлся его незаконным отпрыском, с нескрываемым неодобрением смотрела на падчерицу, когда с земли доносились отчаянные крики погибающих смертных*. Горгона Медуза, превращающая в камень всех, кто осмеливался взглянуть на нее, наводила на Элладу ужас. В последнее время Афина и сама уже раскаивалась в своем опрометчивом поступке, но исправлять положение не спешила. Зато она знала, кто спасет мир от чудовища, поэтому решила запечатлеть момент совершения великого подвига на полотне уже сейчас. Громкий хохот Ареса, прокатившийся по олимпийскому дворцу, оторвал Афину от работы. Богиня Мудрости стремительно выбежала из покоев, намереваясь прекратить разгул своего брата, однако слова, которые со злорадством выкрикнул на ходу бог Войны, заставили ее остановиться. — Этот смертный выродок провалил экзамен! — Что? — застыла в недоумении Афина. — Провалил, говорю, экзамен по стрельбе из лука! — заорал Арес. — Пойду обрадую маму, вот она повеселится! — Провалил… — тихо пробормотала Афина, но тут же взяла себя в руки. — А ты и рад! Тебе не стыдно? — Мне? Нисколько! Так ему и надо! Теперь отец сменит Персею учителя! Я буду учить брата стрелять из лука! У меня он быстро научится! — Да ты пьян! — возмутилась Афина. — И что? У меня есть повод! Персей провалил экзамен, ха! И не только это, сестра. Отец узнал, что Гермес и Аполлон пытались его провести, вот! А Гефест им помогал! Зевс все время мне их в пример ставил, а теперь понял, каковы они на самом деле! И мальчишку заставили врать Громовержцу! Ну, так как? Примерные папины сынки! А может, и ты с ними была заодно? — ухмыльнулся бог Войны. — А! По глазам твоим вижу, что заодно. Отец все узнает про тебя, я все ему расскажу! И он сбросит тебя в Тартар! И я стану единственным богом Войны на Олимпе! — Уймись, — угрожающе протянула Афина. — Ха, что ты теперь мне сделаешь? Впрочем, у меня есть предложение. Ты не мешаешь спартанцам захватить Аргос, а я не говорю отцу о твоем участии в обмане. Ну что, по рукам? — По челюсти! — оборвала брата Афина, подкрепляя слова делом и сбивая бога Войны с ног. Арес довольно быстро поднялся и со злобой уставился на сестру. — Я тебе этого не забуду, — прошипел он. — Арес, сынок, — вошедшая Гера остановила разгоревшуюся ссору, — пойдем, ты все мне подробно расскажешь. Я так понимаю, что Персей не сдал экзамена? — улыбнулась Царица богов. Афина в бессильной ярости сжала кулаки. Сегодняшнее сражение она проиграла.