Танец Крови или Проклятье рода Локсар

      – Грей, почему я… Я…       – Джувия?..       – Я больше не могу. Пожалуйста. Я… не могу.       Фуллбастер схватил её за руку, не в силах сдержать дрожь. Девушка лежала у его ног, утопая в луже собственной крови. Развёрнутые пламенным веером края платья прилипали к полу, всё вокруг пропахло резкими ароматами алой, металлической жидкости. Когда-то безукоризненно чистые, синие пряди Локсар, частично превратились в огрубевшие, бардовые сосульки. Всё тело терзали царапины несдержанных касаний, воздух с трудом проникал в лёгкие, сердце силилось обмануть организм и продолжало работу, как ни в чём не бывало…       …разве что тише.       Чуть спокойнее, словно готовилось ко сну.       Каждая конечность Джувии, вероятно прекраснейшей из каких-либо рождённых до этого наследниц Лексии, пропиталась болью. Боль пожирала её подобно дикому зверю, и не могла насытиться, увеличиваясь в размерах, разбухая в жилах. Она распахнула глаза, снизу вверх глядя на любимого, и чуть улыбнулась в его бледное, напоенное смертельной болью лицо.       Грей пытался стиснуть её кровоточащие руки с теплом, передать ей спокойствие… но сам такового не имел, а потому лишь проклял себя за то, что не может успокоить её в этот момент. Демон знал свою роль, понимал, что он мужчина, и всё должно быть строго под его контролем. Но стоило лишь на миг подумать о том, что с минуты на минуту сердце Джувии остановится, что он поглотит оставшиеся жизненные соки из мёртвого тела, как его душа начинала визжать, расцарапывать нутро, желая выбраться наружу.       Он пригнулся, сблизившись с измученным личиком девушки, и шепнул, не узнав собственного голоса:       – Что ты говоришь?       – Сказала, что больше не могу, – Джу глубоко и вдумчиво вздохнула, после чего, ласково положив похолодевшие ладони поверх его макушки, откинула голову, показав лебединую шею. Сердце Грея пропустило удар, последние кровинки отхлынули от лица. – Пожалуйста… Мы оба знаем, что это неизбежно. Целуй меня в шею, и всё будет кончено. На этот раз твоё касание станет по-настоящему смертельным. Но страстным. О большем я и не смею мечтать.       – Господи, – закрыл глаза Фуллбастер, покорно склоняясь… и до отвратности ощутил себя вампиром, мерзким высасывающим жизнь паразитом. Он мог возражать ей, но понимал, как она устала. Единственное, что Грей мог сделать для неё – подарить скорейшую смерть. Его кадык ходил ходуном. – Я люблю тебя…       И он, едва справляясь с непослушными от ужаса губами, склонился до конца, приготовившись поцеловать своё сокровище в последний раз. Джувия почувствовала его сорванное дыхание, и прижала к себе, зажмурившись, ожидая почувствовать, как нежная кожа лопнет и из горла хлынет кровь…       …но она ничего не ощутила. Слышала только непонимающее восклицание Фуллбастера.       – Грей?.. Почему ты медлишь? Пожалуйста, я так…       – Я… Э-это не я, – просипел брюнет и сглотнул, вытаращив глаза. Он попытался склониться к ней рывком, выпрямился, протянув навстречу шее руку… и всякий раз словно натыкался на невидимое препятствие, буквально в паре сантиметрах от кожи.       Грей нахмурился.       Препятствие?..       – Не может быть! – вскочил он на ноги, тяжело дыша. Джу приоткрыла рот, обеспокоенно глядя на мужчину. На миг слабость, засевшая в организме, сменилась страхом: лицо Грея перекосилось, он топтался на месте, не веря своим глазам, и прижал руку ко рту.       – Чт…       – Бессмертие, – выдавил он. – Оно с тебя… не спало? Джувия, ты по-прежнему бессмертна!       Девушка распахнула глаза, глядя на него в полнейшем недоумении. Кровь капнула из уголка рта, и она туманно слизнула собственный жизненный сок кончиком языка. Приподняла уставшую голову, шевельнув пальцами, и побледнела, глядя на обеспокоенного Грея.       – Что ты такое говоришь? Это…       – Невозможно, я знаю! Но… Я не могу коснуться твоей шеи. Я чувствовал, когда с меня спадало бессмертие по приходу сюда, на первый уровень ада. А ты чувствовала?       – Я… – потупилась Локсар, сморщив лоб, и, чуть дрожа, медленно покачала головой.       А если подумать, то, в самом деле…       – Я.. я… – Джувия нашла в себе силы сесть, и пусть это далось хрупкой особе тяжело, Грей не посмел протянуть руку – он больше не хотел резать её. Пальцы девушки и без того уже сморщились от влаги. Она смотрела на свои руки… как вдруг глаза её округлились, и она захрипела: – Я не могу умереть. Теперь очевидно, как день… Посмотри, Грей.       И она туманно развернула ладони лицом к любимому. Грей прищурился, и мгновенно перевёл глаза на неё вновь.       Кровь из ран больше не струилась, и едва ли можно было приписывать случившееся хорошей регенерации, с учётом такого устрашающего обилия порезов по всему телу.       – Попробуй задеть меня.       Фуллбастер послушно протянул руку к горлу, но так и не смог достать до него, после чего провёл пальцем по ладони Локсар. Кожа порвалась, образовав новую царапину, но кровь упорно оставалась в теле. Мясо, мышцы и само тело Джувии было похоже на губку, нежелающую прощаться с влагой… потому что она потеряла всю кровь, какую только можно было потерять и остаться в живых.       – Что-то не сходится, – сказала она, с помощью Грея подымаясь на ноги. Колени дрожали, но мужчина нежно поддержал её за локоть, изрезая и без того истерзанную Джу. Но она не обращала внимания на боль. Кровь, пропитавшая платье насквозь, остыла, и холодным пологом обмоталось вокруг ног. Грей дышал тяжело, глядя на Джу с плохо скрываемым ужасом и надеждой одновременно. Локсар зажмурилась, свободной от парня рукой прижав ладонь ко лбу. – Почему я не умираю? Никаких осечек быть не может, время пришло, я должна умереть…       – М-может ли быть такое, что ты приёмная?       – Нет, – уверенно отозвалась она, вновь пошатнувшись. Брюнет выдохнул и неосознанно страстно прижал её к себе. Сейчас, когда вспыхнула надежда на её спасение, он не хотел её отпускать. – Нет, нет… Я – третья наследница Лексии. Ты отыскал меня, с тебя спало бессмертие, и кожа кровоточит от каждого твоего соприкосновения. Я не приёмная, сомнений нет. Но почему же я ещё жива? Почему бессмертие так и не спало?       – Н-не знаю… но я не смогу поглотить тебя живой, это невозможно, – тут же сказал Грей, сжимая её плечи. Его голос дрожал. Он не знал, что будет дальше, и есть ли, в самом деле, шанс оставить Джувию в живых.       Сил у девушки было ничтожно мало, а потому она аккуратно села на колени, глядя в пол, но не отпустила руку Грея. Голова раскалывалась.       – Да что же это…       Грей сжал её руку сильнее, не зная, что и сказать.. как вдруг увидел, как глаза девушки расширяются, а пальцы в его ладони слабеют. Ещё миг, и та осторожно убрала от него руку… и закусила губу, с не верой подняв на него заблестевшие, взволнованные глаза.       – М… Май…       – Что? – не понял Грей, присев рядом с ней на колени.       Джу выдохнула, вздрогнув от собственных мыслей, и медленно обхватила себя руками. В уголках глаз стояли слёзы, и она воскликнула:       – Май! Неужели… Господи, Грей…       – Я не…       – Да Май же, Май! – одинокая слеза покатилась по щеке Джувии, и Грей придвинулся ближе, доверительно глядя в глаза. Она обняла колени… и подняла голову к потолку: – Я подумала, может, всё дело в нём? Ты знаешь… Когда мне было три года и я впервые услышала историю о тебе, о роде Фуллбастеров… у меня погиб старший брат. Иногда я вспоминаю его. Он часто играл со мной, но в тот день, когда мама рассказала о моей судьбе, Май сбежал из дома. Он был не в себе от горя и не верил, что родная мать может так спокойно рассказывать мне о грядущем, а потому поставил перед собой цель – спасти меня. Говорили, что Май собирался украсть меня и тайком увезти за границу, но… Ты и сам, наверное, догадываешься. Шутки с судьбой – опасная игра. Май стал первой жертвой нашего проклятья. Он пытался спасти меня, но перед свершением задуманного его сбила телега. Насмерть.       – Мне жаль, – тихо сказал он, вновь почувствовав долю отвращения к себе: сам факт существования Грея оставил Джувию без брата и, вероятно, не только без него. Но её брат остался в прошлом, и сейчас Фуллбастера волновала только девушка. – Но… Прости, но как Май может быть связан с твоим бессмертием?       – Как же?.. Он был мужчиной, он носил фамилию Локсар, – с внезапным приступом прозрения сказала она, почти шёпотом. – Ты п-понимаешь?.. В нашем роду кроме дочери обязательно рождался сын, потому что третья дочь умирала… и кто-то должен был продолжать род дальше. Плодить новых дочерей Локсар.       Грей распахнул глаза шире:       – Ты хочешь сказать, что со смертью Мая…       – …Наследников рожать больше не кому, – договорила за него Локсар, схватившись за сердце. – Да… Да! Май погиб, и в семье осталась только дочь, обречённая на смерть. Это значит, что род семейства Локсар… заканчивается на мне. Ты понимаешь?! Я не могу умереть, потому что я последняя Локсар, потому что я должна продолжать род! Но если я рожу детей, и при этом сменю фамилию… то я больше не буду принадлежать роду Локсар, и не останется больше ни одного человека с моей фамилией, и проклятье будет снято, потому что носить его станет н-некому! М-Май… – шепнула она, и улыбнулась, сглотнув крупную слезу, когда Грей разинул рот, едва не крича от радости. – Братик… а ведь у тебя получилось спасти меня. Спасибо. Господи, Май…       В порыве чувств она, всхлипнув, резко и чувственно приникла к губам Грея, сильно изрезавшись, но не проронив больше ни капли жизненно важной крови. Он без промедления ответил и горячо прижал к себе за затылок, после чего пара, оторвавшись друг от друга, суетливо схватилась за руки и, тяжело дыша, встала, словно прямо сейчас была готова бежать на край света.       – Черт! – ругнулся Фуллбастер, обеспокоенно глядя на свою любовь. – Но как мы выберемся?! Танец Крови в любом случае не будет завершён, пока я не поглощу трупа.       – Что?.. – ужаснулась Локсар. – Даже несмотря на моё бессмертие?       – Даже несмотря на твоё бессмертие, – испуганно согласился он, вновь оглядев пространство. Круг с играющими мертвецами, дым, пламя – и никакого выхода. Он нервно прикусил губу и рыкнул от злобы, так что Джу содрогнулась и на миг задержала взгляд на его глазах. Кровавые радужки горели, в его очах происходило настоящее извержение… Он не мог, не хотел верить, что сейчас, когда появилась просто невероятная, одуряющая радостью надежда на спасение Джувии, их может погубить такая незначительная мелочь. – Я не знаю, как отсюда выбраться! Твою мать… Даже если сможем миновать «трупный оркестр», дальше на этом уровне ада только огонь и мрак. Больше ничего нет.       Джу, тяжело дыша, откинула со лба пропитанные кровью пряди. Она судорожно метала взгляды во все стороны, пыталась отыскать хоть какую-то лазейку… Но Грею нужен был свежий труп. Этот факт ничем не перехитрить. Неужели им суждено просто умереть здесь от голода?..       Нет.       Локсар едва не вырвало от ужаса, когда она поняла… что умрёт от голода только Грей. Она бессмертна, и останется наедине с разлагающимся телом любимого, самого родного человека.       – Мы должны что-то сделать! – сорванным от страха голосом воскликнула Джу, и обратила слезящиеся глаза на парня. Когда она смерилась со смертью, её не пугало ничто и никто… но лишь теперь, когда соломинка жизни вновь зависла над ней, утопающей, воля к жизни захлестнула её с головой. Только сейчас, когда ей снова можно было жить, Джувию стали пугать огромные бескрайние просторы ловушки, в которой они оказались, эти отвратительные играющие на скрипках трупы, боль по всему телу и новые, новые порезы… и запах крови. Он исходил от неё на далёкие километры вперёд. – Грей, мне страшно…       – Не бойся, мы обязательно что-нибудь придумаем, – пообещал Фуллбастер, несдержанно коснувшись её запястья жаркими губами, и тут же виновато потупился – её кожа, хоть и крови больше не вытекало, порвалась вновь. – Обязательно придумаем...

***

      В этом месте время теряло всякие рамки, а потому одному Богу было известно, сколько минут или часов протекло с того момента, как пара, совсем изнурившись, осела на пол. Глаза Джувии закатывались, она сидела на коленях Грея, что напряжённо думал, глядя в одну точку. Локсар облокотилась на его мощную грудь.       – Господи… – шепнула она. Музыка в исполнении трупов уже давно растеряла всю прелесть своего внеземного звучания, и сейчас врезалась в уши отвратным шумом, словно по стеклу водили из стороны в сторону тысячи ногтей.       Джувия сумела встать, и Грей поднялся следом. Она огляделась по сторонам в тысячный раз за этот бесконечно долгий день, словно надеясь, что в прошлый раз просто недостаточно внимательно рассматривала пространство. Но, разумеется, всё оставалось без изменений.       Она вздохнула.       – Извини меня, – шепнул Фуллбастер. – Я во всём виноват, но знаешь… Застрять здесь с тобой – это не так уж и плохо. То есть, я хочу сказать… что мне приятно находиться подле тебя.       Джу почувствовала к нему искреннее тепло и повернулась лицом… как вдруг её улыбка сменилась озабоченностью, стоило ей заглянуть Грею за плечо. Он удивлённо склонил голову, когда та неуверенно прищурилась, привстав на цыпочки.       – Джувия, что…       – Это… Это мне кажется, или что-то приближается?       Грей резко развернулся, не понимая, куда указывает девушка. Пробежался взглядом по трупам, присмотрелся к дальнему огню… как вдруг, в самом деле, увидел, что один маленький, яркий огонёк словно отделился от адского кострища, и стал увеличиваться в размерах.       – Что за..       – В СТОРОНУ! – взвыл Грей, схватив девушку за талию, и вовремя уронил её на землю, прижав голову к полу. Джу закричала, мышцы от пережитой боли не слушались, она не могла встать. Подняла голову, но вновь опустила, когда увидела, как обескураженный Грей заслоняет её собой, держась свободной рукой за макушку.       В мгновение ока одинокий огонёк превратился в мерцающий метеор, что с немереной скоростью приблизился к ним, и принялся скакать вокруг окровавленной пары, как безумный. Пылающий шар носился над их головами, но остановился в пяти метрах от них также быстро, как возник.       Оба слышали треск, с каким сверкало пламя, но оно больше не шевелилось, застыв чуть поодаль от них. Какое-то время они не шевелились.       Грей поднялся на ноги первым, а когда ослабленная, совсем лишённая сил Джу попыталась встать из лужи собственной крови, остановил её. Она, дрожа с головы до ног, чуть присела, понимая, что достигла придела. Ей больше не сделать ни шага.       – Не двигайся. Ты итак потеряла всю кровь, какую только можно было потерять и остаться в живых, – настороженно прошептал Грей, неотрывно глядя на сверкающий жаркий шар. Локсар видела в его глазах, как играли в красной радужке блики костра. – Будь спокойна. Я подойду ближе…       – Не надо, вдруг это опасно?..       – Я никогда не видел такого огня, – завороженно сказал он, медленно подходя ближе. – Оно странное… живое. Ты тоже так думаешь, Джувия?..       – Ж… Живое?.. – туманно переспросила девушка, глядя как Фуллбастер сократил расстояние между собой и необычным явлением до четырёх метров… и вдруг огонёк шевельнулся и разделился на две части, заставив Грея замереть. Какое-то мгновение Джу не могла осознать, что первый, откатившийся и потухший огонёк – это кричащая от страха при виде Фуллбастера девушка, а второй, что на глазах приобретал форму человека…       …Второй…       – НАЦУ! – вскричала она, пробуя подняться на ноги, но ничего не вышло.       Глаза Джувии распахнулись от ужаса, Грей оторопел, застыв на месте. Люси Хартфилия, едва не плача, кричала имя девушки, протягивала навстречу бледной, исцарапанной, залитой кровью бедняжке руки, уверяя, что сейчас всё закончится, что они спасут её от гибели, перенесут домой через врата звёздных духов… И у Нацу, что внешне теперь был похож на пылающего в огне человека, с решительной гримасой поднял двумя руками крепкий, стальной лук с очень толстой, раскалённой пламенем стрелой.       Раскалённой настолько, что с наконечника капал металл.       – Думал, что так просто сможешь отобрать жизнь этой девушки и надругаться над ней в своё удовольствие, а, демон? – зло прорычал Нацу, закрыв один глаз. Фуллбастер не мог пошевелиться… а Джувия заверещала, размахивая руками:       – НАЗАД! НАЗАД! НАЦУ, НЕ СМЕЙ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!       – За меня не бойся, – сказал огненный маг. – Он мне не навредит. Волшебники своих не бросают…       Драгнил оттянул стрелу, стиснув губы.       – Да нет же, Нацу! НЕ…       Но Нацу, не желая слушать вопящую от ужаса Джувию, оттянул страшное оружие до предела:       – Бессмертие спало с тебя, так, гадёныш? Локсар – наш друг, и мы не позволим убить её даже вашей судьбе. Счастливого пути.       И отпустил стрелу, профессионально пропустив стержень сквозь пальцы.       Грей отшатнулся от неожиданности, вскинув руки.       – НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! – завизжала во всю мощь лёгких Джувия и…       …и кто-то ещё.       Время вокруг словно остановилось, каждая пылинка, витающая вокруг, замедлила своё падение, каждая мёртвая рука, что водила смычком по струнам скрипки, притормозила, растягивая бесконечные ноты. Позади билась в истерике ослабленная Джу, торжество в лице Хартфилии сменялось сомнением при виде захлёбывающейся в слезах подруги, и стрела, прорезающая пространство, целенаправленно неслась остолбеневшему Грею прямо в сердце. Мгновение спустя… он умрёт? Может быть, не так уж это и плохо? Что, если это единственный шанс искупить вину перед Локсар за всю боль и потери, которые он ей принёс?       Но отчаянному крику Джувии параллельно прозвучал другой, и прозвучал он… внутри Грея. Гортань парня, воздух, голос – ничего задействовано при этом не было.       Кричало что-то, в самом деле, Внутри. В самом парне.       Вдруг его охватило ужасающее чувство, словно внутренности, мышцы, вены, мясо, конечности и даже глазные яблоки делятся пополам, отделяются от тела, как вторая личность. Не успел Фуллбастер и подумать о том, что это то самое чувство отделения тела от души, которое испытывают, умирая… как увидел тень, что буквально выскочила из него.       Это она кричала внутри него.       А точнее, ОН.       Леон выскользнул из тела брата и без промедления бросился вперёд, распахнув руки и задрав голову, словно приготовился принять смерть в жаркие объятия ещё до того, как стрела вышибет из него жизнь. Кроваво-красные глаза Грея распахнулись, челюсть отвисла, Нацу, Люси и Джувия замолкли… и на всё помещение раскатистым треском раздался хлюпающий хруст. Стрела ударила младшему Фуллбастеру в грудь с такой силой, что вылетела с обратной стороны, проложив за собой далекий столб крови.       Мозг Грея не воспринимал увиденное. Он не мог поверить, что прямо сейчас, перед ним, стоит Леон с дырой на груди и спине. Не мог осознать ни того, что он действительно здесь, ни того, что из него так обильно хлещет кровь…       Крик застрял у Грея в глотке, и наружу вырвалось лишь заикающееся хрипение. В абсолютной тишине Леон, едва владея дрожащими ногами, сумел повернуться к нему боком. Туманно положил руку поверх ранения, не обращая внимания на льющуюся из уголка кровь, удивлённо поднял глаза… и улыбнулся:       – О… Ог-го…       Ещё одна бесконечная секунда, и колени парня подкосились. Он рухнул на землю, прямо к ногам Грея. Застывшее время продолжало окружать Фуллбастеров. Грей не замечал мелькающую мимо Люси и Джувию, не замечал Нацу, не замечал крика любимой, что объясняла им, что Грей вовсе не плохой… Видел перед собой только младшего брата с закатывающимися глазными яблоками, с разрастающейся на оголённой груди кровавой дырой, с тяжело вздымающейся и опускающейся грудью. В этот миг для него больше не было никого и ничего.       Люси и Нацу хватались за головы, не веря в то, что слышат от Джувии. Она плакала, не в силах отвести глаз от Леона, и не обратила внимания на попытку друзей поднять её. Они едва не убили Грея прямо у неё на глазах. Сердце Джувии такого бы точно не выдержало.       – Л-Леон… – шепнула она, ничего не понимая. Это же тот самый демон, который домогался до неё в деревне. Но тогда почему он…       Грей не то присел, не то упал на колени, завороженно глядя в лицо брата, и принялся суетливо выбираться из одежды. Оставшись голышом по пояс, принялся яростно разрывать ткань, мастеря тряпки, чтобы остановить кровь… Но Леон лишь покачал головой, остановив его движением руки. Самодельные тряпки выпали из рук Фуллбастера, он едва соображал, что происходит вокруг, что происходит с ним. Настолько брюнета обескуражило произошедшее.       – Ч.. Чт… Леон, о-откуда ты взялся?.. – едва выдавил Грей.       – Следил за тобой как раз на такой случай, – признался Леон, и попробовал выдавить улыбку. – Меж-близнецовый портал, не пробовал, а?.. Близнецы могут находить друг друга где угодно, и перемещаться через их тела. Жаль, не решался испробовать это раньше, можно было бы неплохо повесели…       – О ЧЁМ ТЫ ДУМАЕШЬ?! – схватил его за плечи Грей. – Что ты наделал?!.. Зачем?.. Зачем ты спас меня?..       – Зачем?.. – переспросил он, не в силах больше держать шею, и откинул голову, сплюнув кровь. Кончики его пальцев подрагивали, глаза мутнели… и Грей почувствовал холод внизу живота. Нет… так не бывает… Он никогда не был готов… увидеть такую картину, парень всегда искренне верил, как и любой другой человек, что умереть может, кто угодно. Но только не его близкий человек. В лице Фуллбастера не было ни кровинки, и он судорожно склонился прямо над Леоном. Тот сглотнул, с трудом поймав старшего брата в фокус. – Я думал… Что на тебя нападут. Я никогда не проявлял к тебе симпатии, Грей. И д-должен сказать, что у меня никогда не возникало мысли, что я решусь пожертвовать ради тебя жизнью…       – Ты не умрёшь, я отнесу тебя к отцу, он сможет помочь, главное успеть, я…       – Нет, – твёрдо прервал его Леон, прикрыв глаза, и отвернулся, чтобы отхаркнуть сгусток тёмной крови. Грей побледнел, глядя на него во все глаза. Он склонился к Леону так низко, что носы братьев едва не соприкасались. Джувия глядела на них, прижав кулачок к груди. Люси и Нацу не могли пошевелиться. – Ты должен выслушать меня. Пожалуйста.       Посчитав молчание за положительный ответ, демон с трудом продолжил, глотая кровь, и предпринял попытку поднять руки, чтобы положить их поверх трясущихся ладоней брата у себя на плечах.       Желал дать понять, что дрожь – это лишнее.       – Бх… Послушай меня. В детстве, да и всю жизнь, я тебя терпеть не мог… Родившись на пятнадцать минут раньше, ты лишил меня такого важного, волнительного обряда… Я не мог поверить в это. Я так хотел, так надеялся… Но папа не менял своего решения, как не могла поменять его и сама судьба. Мне было так завидно… Я мечтал, чтобы с тобой что-то случилось, потому что ты даже не мог оценить и по праву возгордиться своей избранностью, как стоило бы это сделать, как сделал бы это я!.. Но даже не это заставляло меня тебя ненавидеть. А знаешь, что ещё?.. Меня бесило, что ты не отвечал на мою грубую ненависть. Как часто… ты продолжал улыбаться мне, несмотря на то, что я творил… И пусть я знал, что и ты никогда не мог быть привязан ко мне… ты всё равно улыбался. И от твоей улыбки я чувствовал себя маленьким. М… Вредным ребёнком, к которому старший относится с пониманием, которому готов уступить. Младшим братом.       У меня никогда не было намерений спасать тебе жизнь, я не буду этого скрывать. Никогда не происходило ничего такого судьбоносного, чтобы я ставил перед собой цель однажды загородить тебя от с-стрелы. Гх… Ты так раздражал меня своими непонятными речами, своим мнением о Локсар, своими взглядами на жизнь. Но знаешь… – Леон улыбнулся, из последних сил удерживая посиневшие уголки губ и веки… и Грей с ужасом затрясся, глядя на то, как из-под Леона растекаются струи крови. – В тот раз, когда ты серьёзно ранил меня в плечо, я впервые разглядел в твоих глазах что-то настолько неясное мне... что не смог двинуться с места. Я не спал всю ночь, не мог эмоционально успокоиться. Потому что впервые увидел такую сильную, искреннюю любовь, с какой ты желал уберечь Джувию.       Когда я увидел этот огонь в твоих радужках, воинственное, решительное пламя… для меня стало ясно всё. Ты всегда считал, что жизнь романтичнее смерти, утверждал, что не терпишь бесполезной гибели. Я считал, что ты лицемер… но на самом деле это не так. Ты просто умел ЛЮБИТЬ ЖИЗНЬ, а я этого прежде не увидел. Ты улыбался мне, как настоящий брат, и даже когда я пришёл убить тебя в твою собственную спальню, ты пожал мне руку, не желая сдавать отцу, и сказал, что я тебе дорог. Я думал, что ты будешь шантажировать меня этим происшествием… Но ты просто умел ЛЮБИТЬ МЕНЯ таким, какой я есть, а я этого прежде не увидел. Ты придумал женское платье, не разгибал спины, чтобы сделать самый лучший проект, самостоятельно контролировал процесс шитья. Я думал, что это показуха… Но ты просто умел ЦЕНИТЬ женщин, свою избранницу. Умел ЖАЛЕТЬ людей и был готов искупить свою вину, если это только возможно. Но я не увидел и этого.       Понимаешь?.. В тот раз я увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Вернее, НЕ ХОТЕЛ видеть, не хотел признавать, что так бывает. Ты… ты единственный, кто может любить по-настоящему, любить всё, чего ты достоин. Таких людей и демонов, как ты, просто нет. И в тот вечер, я решил… что не дам тебе умереть. Ни за что.       Грей Фуллбастер долго вглядывался в его побелевшее лицо… и увидел, как его собственные слёзы каплей за каплей обжигают щёки едва дышавшего Леона. Тот зажмурился от капающей ему в лицо влаги, и хрипло выдавил:       – Ж… Ж… Живи, ты меня понял? Кажется, чтобы выбраться отсюда, тебе нужно поглотить трупа? Ну что ж… тебе повезло. Ты п-поглотишь меня.       – Нет… Н-нет! Леон, – зашептал Грей, не узнав собственного голоса, и громко всхлипнул. – Не оставляй меня… Как бы сильно мы не вздорили, я всё равно люблю тебя, ты же мой брат, ты мой родной…       – Опять ты… за своё, – состроив недовольство, сказал Леон… и с трудом сглотнул ком в горле, не сумев удержать одинокую слезу, что покатилась к уху. – Снова ты это говоришь… Но забудь, это глупо. Я чувствую смерть, мне никак не… гх… не выжить. Как только я умру – поглоти меня. И живи с Джувией, дари ей свою любовь. Я не умею любить… Но прошу тебя. Не допускай вымирания таких, как ты. Вы нужны миру, потому что ваши глаза… прекрасны.       Леон опустил веки, хрипло втянув воздух… и с непосильным трудом открыл вновь, прилагая немереные усилия для того, чтобы протянуть руки. Слёзы катились по щекам Грея, и он замер, когда слабые, уже остывающие руки брата легли поверх его щёк, придвигая к себе.       Леон прошептал:       – Поглощай. Я паду во имя вашей любви… Не смейте её загубить. Живи с Локсар.       – Л-Л… нет…       – Не вешай нос. П-просто помни обо мне… – вдруг его тонкие губы растянулись в улыбке, и он просипел: – … и помни о том, что говорила нам мама, когда мы ссорились. «И потянутся руки, и обнимутся тени. Нет Метели без Вьюги…»       – «…Вьюги нет без Метели…» – Грей содрогнулся всем телом, пальцы Леона на его щеках дрогнули… и старший распахнул глаза, не поверив: – Ты... Неужели ты… помнишь?..       – Конечно, помню, Вьюга.       И он бережно, по-семейному медленно коснулся губами лба Грея, прикрыв глаза. Фуллбастер чувствовал его как никогда родное прикосновение… и натурально зарыдал обняв мощное тело под собой. Леон положил дрожащую руку поверх его спины, желая в последний раз прижать старшего брата к себе… но не успел. Сердце сильнее прежнего всполошило грудную клетку ударом, словно желая достойно проститься с хозяином… и остановилось, забылось глубоким, вечным сном.       Леон умер у Грея в руках, нисколько не пожалев об этом. Брюнет обнимал его изо всех сил, рыдая в плечо… и троица увидела, как из павшего демона подымается свет, мгновенно вильнувший к Грею. Тот принялся покорно поглощать часть души и горячую кровь своей жертвы, сотрясаясь всем телом.       Как только поглощение было завершено, Фуллбастер с трудом разомкнул руки на обмякшем трупе. Разлагающиеся музыканты опустили смычки, убрали скрипки, а вскоре и вовсе растворились во мраке. Джувия, дрожа с ног до головы, сумела подняться, едва не рухнув снова, и бросилась в объятия Грея, что с готовностью обхватил её за талию и уткнулся в мягкую грудь, не в силах сдерживать слёзы. Она тоже плакала, с тихой, но посмертной благодарностью глядя в застывшее лицо покойника.       – Леон… Спасибо, – синхронно шепнули они и, утирая слёзы друг друга, слились в глубоком, успокаивающем поцелуе. Бессмертие спало с Джувии… и они почувствовали режущее тепло, утаскивающее их в свет, прочь отсюда. Пара вовремя обхватила Леона, чтобы ни в коем случае не оставлять его здесь, а Люси открыла для себя и Нацу врата, также покинув это ужасное место.

***

      – Осторожно, Метель, будь аккуратнее.       – Хорошо, мама. Я сейчас. Вы тоже зайдёте к дяде Леону за оградку?       – Ни к чему, – мягко сказал Грей, потрепав сынишку по голове, и не без печальной улыбки оглядел памятник, высокий и роскошный. Могильная плита, достойная настоящего героя, каким и являлся в последние мгновения своей жизни Леон Фуллбастер, безмолвно стояла напротив них. Метель держал в руках самодельный цветочный венок, и его красные, совсем как у отца глаза, скользнули по множеству свежих букетов на могильной земле. – Пристрой на видное место. Твоему дяде понравится.       Мальчик кивнул, с детской улыбкой поклонившись надгробью перед тем, как перешагнуть позолоченную оградку. Джу и Грей обнялись, крепко стиснув друг друга. Их сердца нисколько не остыли друг к другу. Они любили друг друга все семь лет брака также сильно, как в тот день, когда вместе вернулись с первого уровня ада прямо в гостиную родового замка Фуллбастеров.       Стоит ли пытаться описать, насколько был обескуражен Дортон, увидев на пороге своего дома двух незнакомцев, живую, исцарапанную и окровавленную Джувию Локсар, и двух сыновей. Одного – живого и рыдающего, другого – мёртвого, на руках Грея. Дортон не мог найти себе места от ужаса, но, внимательно выслушав историю, что поведали ему прибывшие, лишь пожалел, что не уделял прежде должного внимания Леону. Против девушки ничего не имел, а точнее у него просто не было сил что-то против неё иметь, учитывая всё, что произошло. Он устроил для младшего похороны по всем почестям, большего сделать и не мог. Теперь, когда проклятье с его рода и рода Локсар было снято, его вообще мало что волновало. Последняя из рода Локсар вскоре стала одной из Фуллбастеров, и на этом многовековые традиции, созданные Герцогом и Лексии, подошли к концу. Танец Крови навсегда остался легендой, оставшейся в прошлом.       После тех ужасающих событий Грей, не в силах оставаться с трупом брата, подхватил страдающую от боли любимую на руки и медленно унёс её в самое пекло ада, уверяя, что в его сердце есть место, способное залечить её раны. Там было невероятно жарко, но то самое целебное место, о котором говорил Грей, представляло собой невероятной красоты пруд, вода в котором напоминала молоко. Он заботливо раздел её и опустил в воду… а затем залез и сам, взяв любимую с такой страстью и нежностью, что Джувия отдалась ему без остатка, чувствуя себя самой счастливой. Две изголодавшиеся друг по другу любви прочувствовали друг друга через сильные толчки, откровенные касания… Румянец покрывал их лица, словно жаркие маски, но они не могли остановиться, не могли расстаться друг с другом, не могли перестать познавать любимую плоть… Они любили друг друга так, как не любил никто. Именно этого хотел Леон… и в момент, когда было зачато их общее сокровище, маленький мальчик, копия отца… они вспомнили об Ангеле-Хранителе, что берёг их любовь.       После всех минувших событий, после похорон, у Грея и Нацу с Люси состоялся сложный разговор. Драгнил убил его брата, но Фуллбастер не стал осуждать его, а только со слезами на глазах поблагодарил за то, что они так искренне старались защитить Джувию, и низко поклонился. Получше узнав друг друга, мужчины обменялись рукопожатиями, а через пару месяцев решили, что поведут своих избранниц к свадебной арке в один и тот же день.       Сейчас Драгнилы ждали их возвращения в гостинице «Хвост Феи», где решили жить Фуллбастеры, и вовсе не торопили их, узнав, что те решили навестить дедушку Дортона, а заодно повидаться с Леоном. Грей согласился, что воспитывать сына лучше всего среди добрых, щедрых людей, чем в мрачных стенах родового замка. Ведь только в Фиоре, в этой чудной Магнолии, они могли исполнить завет Леона и своё собственно желание: не дать вымереть людям, которые умеют любить.       И начать они решили с Метели, своей родной кровинки.       – Я сделал это сам, дядя, – улыбнулся Метель, бережно пустив венок в гущу цветов на самое видное место, и вернулся к родителям, радостно побежав в сторону поместья. Ему там нравилось, дедушка не запрещал носиться по огромному дому.       Грей вздохнул, с любовью глянув на Джувию, и приподнял её подбородок, заглянув в чистенькие, синие глаза, свет жизни в которых никогда не мерк. Он притянул её ближе, улыбнувшись тому, как лицо её заливается краской… и незаметно погладил открытую часть мягкой груди, нежнее которой не было ничего на свете.       – Как же я рад, что всё осталось позади. Я люблю тебя.       – Я тоже люблю. Ты – лучшее, что появлялось когда-либо в моей жизни… Ну и, разумеется, Метель.       Она приоткрыла рот, подавшись вперёд, и Грей с наслаждением приник к её губам. Прошлое, будущее… Какая разница, сколько пришлось пережить и сколько ещё придётся испытать, когда сейчас, в настоящем, он может любить Джувию беззаботно, любить без всякого страха? То всё, что ему было нужно, всё, что нужно им обоим.       На сей раз судьба позволила любви жить дальше… потому как это прекрасное чувство, увы, подвержено вымиранию. Лишь раз увидев в глазах человека внеземную искру, любой другой будет готов на всё, лишь бы искры разгорались, пусть даже не его собственные.       Грей зарылся в волнистые синие пряди Джу, вдыхая их аромат, и мягко оторвался, взяв за руку. Бросил прощальный взгляд на могилу младшего брата… и улыбнулся надгробью. Сон Леона хранил любовь, самое крепкое и родное тепло.       Метель окликнул родителей по имени, и те, не спеша, направились к поместью, где Дортон показывал внуку причудливую горгулью. Грей поцеловал запястье любимой, сорвав с её уст ещё один благодарный поцелуй.