Строя воздушные замки на камне

Ночью ей приснился тот забор, у которого они с Севом познакомились в детстве. Деревья шелестели осенней листвой, и в воздухе сонно жужжали насекомые. Она снова стала маленькой девочкой – но волшебная палочка почему-то осталась при ней, и Лили знала, что Сев вот-вот придет сюда, а потом он отодвинул доску и выглянул из дырки в заборе, и сердце у нее часто забилось... А потом она взмахнула палочкой и выпустила в него ослепляющее заклятье, и из глаз его хлынула кровь, из его прекрасных темных глаз, потекла по щекам и залила рубашку, и он все кричал, кричал и кри... Лили села на кровати – в холодном поту и коконе сбившихся простыней. Да, временами у нее бывали кошмары и пострашнее, но еще ни разу – такие яркие. Сон был красочным, как картинка в "Техниколоре", и таким живым, что она до сих пор ощущала в воздухе металлический привкус крови и дымный запах падающих листьев. Запрокинув голову, она прижалась затылком к стене. Подождала, восстанавливая дыхание. Взглянула на часы – те показывали четверть первого. В ушах все еще звенели крики Сева. Похоже, заснуть сегодня больше не удастся. Господи, как же она хотела спать. Поднявшись с постели, Лили босиком прошлепала во вторую комнату. Остановилась перед кухонным уголком, наколдовала себе воды, отпила глоток. Сегодня тут было светлее, чем три ночи назад, из-за полной луны и выпавшего снега. Она села на стул и уставилась на склянку с зельем – та поблескивала, залитая этой странной белесой полумглой. Как и прядь волос рядом с ней. Лили потянулась через весь стол – волосы Сева оказались мягкими, точно касание ветра; как кисточкой, провела ими вверх по руке, пытаясь представить, что к ней прикасаются его пальцы. Прекрати. Он же Пожиратель смерти. Ну да. А ты вроде как должна его соблазнить. Отложив темную прядь в сторону, Лили пододвинула к себе лист пергамента с другого края стола и в неверном свете прочла: Окуни в зелье один из моих волосков. Ни в коем случае не свой собственный (эта часть была подчеркнута дважды). Возьми свою палочку и трижды повтори усыпляющее заклятье – да, именно так, трижды. (Дальше почерк изменился – буквы стали жирнее, и появились кляксы). С помощью моего волоска закапай в глаза по одной капле зелья. Ты заснешь очень быстро, так что желательно это делать в кровати. Лили откинулась на спинку стула. Сердце ее колотилось. Так что же, волосы Сева приносятся в жертву? Ведь Темные искусства, как объяснял Ремус, всегда этого требуют. А если она возьмет свой волосок, то что тогда? Зелье не подействует? Нет, скорее всего, результат будет намного хуже – она заболеет, и кошмары только усилятся. Сев вылечил ее руку с помощью Темных искусств. Лили никогда не думала, что Темная магия способна исцелять, но потом увидела это собственными глазами, и даже солгала Филемине и Альбусу, написав им, что рука прошла сама по себе – "Должно быть, наконец-то подействовали зелья Горация". Вопрос в том, догадался ли Альбус... Лили даже отчасти хотелось рассказать им правду, но Темной магией занимаются только злые волшебники. А она не из их числа. Как и Сев. Но он же Пожиратель смерти! Он ненавидит всех магглорожденных! Но он меня спас. Дрожащими руками Лили отделила от пряди один волосок. Окунула его в склянку, трижды повторила усыпляющее заклинание и закапала зелье в глаза. Дремота сморила ее легко и быстро. Лили даже не потрудилась дойти до кровати – прикорнула тут же, на диванчике, под старым лоскутным одеялом, которое сшила еще ее бабушка. Ей опять приснилось, что они с Севом стали детьми – снова стояли рядом с тем забором, но на этот раз она наколдовала Авис, и в воздух вспорхнула стайка птиц, и Сев засмеялся, и все стало казаться таким бесконечно далеким... Она проспала до самого утра.