Строя воздушные замки на камне

Через три дня после Нового Года Дамблдор прислал патронус. Он возник прямо в центре комнаты – яркий, резко очерченный феникс, окутанный белым сиянием. От неожиданности Лили выронила чашку, и та разлетелась вдребезги. - Лили, - произнес патронус голосом Дамблдора – странно искаженным, будто доносящимся из микрофона. - Лили, вы должны срочно прибыть в штаб-квартиру Ордена. - Зачем? - она занервничала, хоть и знала, что дело не в Севе – из-за него Альбус никогда не присылал к ней патронус. - У Пожирателей смерти сейчас собрание в Ланкашире. Нужна ваша помощь – мы будем атаковать. - Атаковать? Я? - Лили покачала головой. - Да я и драться-то не умею... - Напротив, моя дорогая. Вы одна из немногих членов Ордена, кто владеет Сумрачными заклятьями. Кто вообще представляет, что это такое. А силами одних авроров атака такого масштаба невозможна. - Атака такого масштаба... - слабым голосом повторила она. Феникс махнул крылом – комнату заполнил свет, и в нем нарисовались силуэты: Гатри Брэнстоун, Тесси Кеддл, Тельма Олни... все трое – авроры, все трое – члены Ордена. - Их нет вот уже два дня, - произнес патронус. - Это не просто штурм, это спасательная операция. - Но я не умею сражаться, - возразила Лили. - И все-таки это необходимо. И с этими словами феникс исчез – растворился, оставив только россыпь искорок в воздухе. Схватив со стола пачку, Лили вытряхнула оттуда сигарету и выкурила ее в несколько затяжек. Из головы никак не выходили те проклятья, о которых рассказывал Сев. Пожиратели пытали и убивали с их помощью. Господи, только бы они ничего не сделали с этими аврорами. Когда окурок потух, после патронуса не осталось даже искорок, и Лили осознала, что ей пора. Не видя смысла рядиться в мантию и остроконечную шляпу, она надела джинсы, старый растянутый свитер и удобные ботинки, которые нигде не натирали и не жали. Потом сунула в карман сигареты и волшебную палочку и аппарировала к штаб-квартире. Дверь открыл мрачный Фрэнк Лонгботтом. Лили шагнула через порог – к ней повернулись добрых три дюжины лиц, на которых отчетливо читалось напряжение. Джеймс нахмурился, едва ее заметив. Как и Сириус. - Ты? - воскликнул Сириус. - Что ты тут делаешь? - То же, что и ты, - огрызнулась она. - Готовлюсь сражаться – меня позвал Дамблдор. Он тяжело вздохнул – от раздражения Лили сжала пальцы в кулак. Но потом Ремус положил ему руку на плечо, зашептал что-то в ухо, и Сириус отвернулся в другую сторону, а вслед за ним и Джеймс. - Я рад, что ты сегодня будешь с нами, - сказал Ремус. Лили кивнула; по правде говоря, ей было плевать, что думают Сириус и остальные. Пусть сколько угодно считают, что в драке от нее не будет толку. Потому что они правы – какой нахрен толк, если она не может отнять жизнь даже у дерева! По телу ядом расползался леденящий страх – тек по венам вместе с кровью, сковывал движения, заставляя замирать дыхание в груди, и больше всего на свете ей хотелось сейчас развернуться и выйти в эту дверь, а потом аппарировать куда-нибудь на край света. Но она этого не сделала. В комнату вошел старший аврор по имени Леопольд Крук и начал инструктаж. Им всем надо аппарировать в Дэнкворт-мэнор; там авроры будут искать своих товарищей, пока остальные сдерживают натиск Пожирателей. А потом, после спасательной операции, надо будет постараться захватить несколько пленников. Судя по имеющимся данным, на этом собрании мог присутствовать и Тот-Кого-Нельзя-Называть. Лили вся так и похолодела – сглотнула внезапную горечь и всей своей душой захотела вернуться в тот миг, когда они с Севом смеялись в снегу... Сев. Что, если он там? Из горла сам по себе вырвался какой-то звук – то ли стон, то ли всхлип. Никто ничего не заметил. "Он не будет участвовать в бою, - напомнила себе она. - Он так и сказал – что теперь занимается исследованиями и не должен сражаться..." - Мы аппарируем попарно к воротам Дэнкворт-мэнора, - продолжал Крук. - Как только окажетесь внутри, постарайтесь обездвижить как можно больше противников. Мы хотим арестовать их, не убить. Я смогу. Их не нужно убивать. У меня все получится... - И куда же мы денем заключенных? - подал голос Сириус. - Азкабан-то больше не наш! Крук смерил его ледяным взором. - Я не вправе обсуждать это с тобой, Блэк. Достаточно сказать, что мы не собираемся отдавать арестованных Сам-Знаешь-Кому. Я не позволю им забрать Сева. Его там не будет. А если и будет – я все равно им не дам. Ни за что. Только не это. До локтя дотронулась чья-то рука. Ремус. - Лили, - прошептал он, - может, аппарируем вместе? Как во сне, она кивнула. От слез перед глазами все расплывалось... горе, страх, лихорадочное смятение – она и сама уже не знала, из-за чего плачет, и не могла отличить одно от другого... - Помнишь ослепляющее заклятье? - спросил Ремус. - Цэкус тоталус? А обездвиживающее? Я знаю, у тебя все получится. Лили вспомнила тот сосновый лес – деревья, у которых она не могла отнять жизнь. Вспомнила, как Сев сказал: "Лучшая защита от Темных искусств – это любовь". Как поцеловала его в Сочельник, под елочными гирляндами, которые разбрасывали по стенам рассеянный свет. Как Сев прикасался к ней, словно к величайшей драгоценности, как она просыпалась в его постели... он спал, и на его лицо падал серый утренний свет, ложился на его крючковатый нос и гладкие прямые волосы – они казались ей красивыми... "Даже если меня убьют – я хотя бы успела сказать, что люблю его", - подумала она. А потом под ногами оказались обледенелые стебли мертвой травы и замерзшее болото, и впереди просияли окна Дэнкворт-мэнора, засветились зеленым в лиловатых вечерних сумерках. Лили даже не помнила, как аппарировала, но потом опустила взгляд – и обнаружила, что сжимает руку Ремуса. Должно быть, это сделал он. - Все будет хорошо, - сказал Ремус. Лили достала палочку. Мимо тенями проскользнули другие орденцы – неслышно двигались по заиндевевшей траве под покровом сумрака и магии. В остальном на болоте было пусто и тихо, и даже ветер словно бы затаил дыхание. А затем послышались крики. Лили с Ремусом замерли. Крики доносились издалека, со стороны особняка; от них кровь стыла в жилах. - Мужайся, Лили, - прошептал Ремус. Да не хочу я мужаться... Но она все равно пошла вперед. Сердце отчаянно колотилось; старый особняк приближался с каждым шагом, и вот она уже пробиралась по щербатым каменным дорожкам давно заброшенного сада. Чей-то возглас, вспышка магии – тут же потухшая; Лили едва удержалась от того, чтобы броситься ничком на землю. Сад накрыло тишиной – глубокой, почти осязаемой, и авроры небольшой группой двинулись вперед сквозь вечерний сумрак. Рядом с дорожкой кто-то лежал – неподвижный, в одежде Пожирателя. Только не Сев, пожалуйста, только не Сев... Ей едва хватило выдержки – хотелось подпихнуть ногой его маску, чтобы взглянуть ему в лицо. Просто так, на всякий случай. - Нам сюда, - прошептал кто-то на ухо – не Ремус, с ним они где-то разминулись, и она оказалась в компании пары авроров и Кирстен Митчелл, девушки из Ордена на пару лет старше самой Лили. Ее лицо было собранным и решительным – ни следа испуга. Я не хочу быть героиней – но и трусихой тоже не хочу. Один из авроров подтолкнул ногой высокие резные двери, приотворяя створку. Снова послышались крики, заставившие всю четверку застыть на месте... теперь они звучали где-то близко, в зеленоватом сумраке комнат, накатывали один за другим, как океанские волны, и Лили отчаянно хотелось, чтобы они прекратились, чтобы никогда в жизни их больше не слышать... Все стихло. Это молчание словно пробиралось ей под кожу. - Вперед, - Лили пихнули между лопаток, вынуждая шагнуть через порог; охранные чары искорками вспыхнули на коже, напоминая ей о тех, что стояли на входе у Сева. Стены особняка негромко гудели. Авроры веером рассыпались по большому холлу; Лили следовала за ними, как на привязи. Сердце гулко бухало в груди, палочка плясала в мокрой от пота руке – она так сильно сжимала пальцы, что они ныли от напряжения. Каждый шаг дрожью отдавался в коленках... через пару секунд она поняла: нет, это пол, он вибрирует под ногами, все здание ощутимо потряхивает... В холл высыпали Пожиратели смерти. Лили вскрикнула и машинально запустила в них заклятьем слепоты – не заметила даже, в кого именно, потому что тут же испугалась: там же Сев! За одной из этих ужасных светлых масок может оказаться Сев! Что, если она попадет в него, если вдруг его заденет? Нет, в них нельзя целиться, пока она не будет знать точно... В нее полетело проклятие – какая-то мерцающая рыжая вспышка, и Лили, не успев задуматься, взмахнула палочкой и воскликнула: "Мала тонаре!" Щит втянул в себя проклятье – с такой силой, что она попятилась; в комнате словно возник еще один сгусток тьмы – хотя Темной магии и без того было столько, что Лили не хватало воздуха от этой странной сосущей пустоты. Еще одна атака, еще одно проклятие, на этот раз зеленое, метнувшееся в лицо змеиным броском; она сумела разглядеть врага и, отразив нападение, обездвижила его Сумрачным заклятьем – успела, пока он пытался наколдовать что-то в ответ. На пару томительных мгновений Лили даже показалось, что она опоздала, но потом он осел на пол, и его палочка укатилась куда-то в гущу схватки. "Это был не Сев, - подумала Лили, бросаясь в другой конец холла и на бегу выстраивая вокруг себя щиты. - Сев не стал бы на меня нападать, никогда и ни за что. Он побоялся бы меня ранить". Еще ни разу в жизни ей не было так страшно, как во время этого боя, но в Севе она не сомневалась. Не усомнилась даже на мгновение. И снова атака, мощнее, чем прошлые, хотя Лили опять смогла ее отразить с помощью Мала тонаре. Пожиратель с шипением втянул в себя воздух – и, рассмеявшись, сказал: - Ты, грязное ничтожество! Кем ты себя возомнила – думаешь, можешь воззвать к Тьме? Лили не ответила – использовала этот момент, чтобы перевести дух, и запустила в противника темным заклятьем, которому ее научил Сев. Пожиратель повалился на пол, вопя от боли, и она пошла дальше, оставив его там лежать. В голове было пусто – никаких мыслей, один сплошной адреналин; Лили смутно помнила, что кто-то вроде бы ставил ей какую-то задачу, но теперь, когда инструктаж закончился и начался реальный бой, она знала только одно: что должна выжить. Чтобы снова увидеть Сева, и маму, и даже Петунью и ее противного мужа, и Ремуса с Альбусом, и могилу отца... И поэтому шла все дальше и дальше, и раз за разом повторяла одно и то же: очередной Пожиратель – поставить щит – сосредоточиться – ударить в ответ... И это работало. Эта тактика работала, черт бы ее побрал. Лили нырнула в узкий темный коридор – в сторону от основного сражения. Дышать было тяжело, воздуха не хватало – вся эта Темная магия вокруг подавляла, вытягивая тепло из тела. Перед глазами разворачивались сцены прошлого – как Сириус и Джеймс без конца доставали Сева, так его замучили, что он стал срываться на нее за попытки помочь... и как Петунья называла ее чудовищем и ненормальной, и о том, как умирал отец... Она провалилась в отчаяние, как в дыру. И, коснувшись палочкой груди, наколдовала Люмос. Золотистое сияние осветило коридор, немного разогнав сумрак, и чувство обреченности ушло, но радость так и не появилась. Не было вообще ничего – одно безразличие, словно от Лили осталась одна пустая оболочка. Способная при этом ясно мыслить. Из дальнего конца коридора доносился какой-то шепоток. Держа палочку наготове, Лили двинулась туда, и шаги ее были легки и беззвучны. Раздался крик. Она вздрогнула, но на этот раз страх не приковал ее к месту. Спасательная операция, Альбус сказал, это спасательная операция... Вопль становился все громче и громче, но Лили все равно смогла разобрать сквозь него приглушенный смех. Потом крики смолкли. А вот смех – нет. - Хочешь, чтобы это прекратилось? - произнес голос, тихий и пробирающий до костей, как порыв ветра. - Боюсь, что не могу тебе помочь. Будь это в моих силах, я бы, конечно, что-нибудь сделал. Но сейчас от меня уже ничего не зависит. И с этими словами он снова засмеялся, и кто-то рядом с ним застонал и всхлипнул. - Пожалуйста, - это был второй голос, дрожащий, как струна, - пожалуйста... Просто убей меня... - Но я тебя уже убил. Нужно только немного подождать. Другие убивающие заклятья. Не такая милосердная смерть... их действие необратимо... - Убей меня, - повторил второй голос. - Прошу тебя. Прошу. - Ой, заткнись. И снова – крики. И смех. Лили замутило, палочка в руке ходила ходуном. Спасательная операция. Милосердие. Держись, Лили. Держись. Она скользнула вперед, мягко и неслышно ступая по холодным половицам. Крики резко стихли, и все тот же негромкий голос заметил: - Ну вот, так уже лучше. А потом рядом распахнулась дверь. Лили сама чуть не заорала, но вовремя отступила к стене и зажала рот ладонью. Из дверного проема хлынул свет, не давая разглядеть то смутное мерцание, которое излучало ее тело; через порог перешагнул какой-то человек в капюшоне и направился в другой конец коридора, прочь от Лили. В оставленной им комнате кто-то застонал. Глубокий вдох – и Лили нырнула вперед, держа наготове палочку. В лицо ударил свет, слишком яркий после темного коридора, и первые несколько мгновений она могла только моргать и щуриться. Затем зрение стало проясняться. Стены, завешенные странными движущимися гобеленами. Кровать со столбиками и балдахином. И распростертый на ней мужчина – его кожа отслаивалась чешуйками, на глазах обращаясь в пепел. - Пожалуйста. Пожалуйста, - повторял он, и с каждым словом у него изо рта вылетало облачко серо-алой пыли. Лили ахнула – ее подташнивало. Человек на кровати повернул голову – глаза его казались просто огромными... Лили не сразу поняла, почему: кожа вокруг них уже слезла и облетела с лица, обнажив белую кость... и ниже, на ключицах, было то же самое... - Маггла? Ты красивая. Ты вся как будто светишься... - пробормотал он. Лили сглотнула, пытаясь унять взбунтовавшийся желудок. Покачала головой: - Нет, просто в мантию рядиться не хотелось, - ей показалось, что это прозвучало глупо. - Я из Ордена. Позвольте мне вам помочь. - Ты не сможешь. Просто уходи... уходи, пока он не вернулся. И тут он вскрикнул, и Лили едва не заорала вместе с ним: от его груди отделился лоскут кожи и взмыл к потолку. И кровь, и плоть под ним были совершенно сухими. Как пыль. В глазах у Лили стояли слезы, хотя зелье Сева все еще действовало. - Я могу вам помочь. Пожалуйста, - добавила она. - Я знаю... я знаю, как. Я умею. Человек на кровати замолчал – были слышны только его жадные тяжелые вдохи. В воздухе висел пепел, забивался в нос и в горло, оседал на волосы и свитер. - Невозможно. От этого нет лечения. - Я знаю. Тогда он снова взглянул на нее – и в жутковатых глазах его читалась мольба. - Ты и правда это сделаешь? Держись, Лили Эванс. Она подняла палочку. Прицелилась ему прямо в сердце. - Прошу тебя, - повторил он. - Прошу. Пока он не вернулся. - Авада Кедавра, - сказала она. Из палочки хлынул свет – полилась яркая, нежная зелень, и Лили почувствовала, как из лежащего перед ней человека вытекает жизнь, уходит, как океанский прибой, и все ее тело охватила мелкая дрожь. А потом зеленый свет погас, и глаза мертвого стали пустыми и потухшими. Ошеломленная, она сделала шаг назад. - На хрена ты это сделала? Это был тот тихий голос, пробирающий до костей. Ее чуть не стошнило. - Ты кто вообще такая? И фигли так вырядилась? Лили резко развернулась, держа свою палочку наготове. На какое-то безумное мгновение ей почудилось, что это Тот-Кого-Нельзя-Называть, но под капюшоном неожиданно обнаружилось совершенно обычное лицо. Нормальный молодой парень с приятной внешностью, чем-то напоминающий Джеймса Поттера. Он сощурился и спросил: - Лили Эванс? И тогда она его тоже узнала. Гриффиндорец, на четыре года ее старше, играл в квиддич... а вот имя как-то позабылось. Да какое ей дело до его имени?.. - Ты будешь долго умирать, грязнокровка, - пообещал он. Лили ответила Авадой. Без раздумий и колебаний – просто взмахнула палочкой и направила на него поток зеленого света, а потом он мешком повалился на пол и больше не шевелился. Комната накренилась перед глазами, и на этот раз Лили все-таки вырвало. Она рухнула на колени – желудок скручивало спазмами, пока в нем ничего не осталось. Потом на четвереньках отползла в сторону. Села, привалилась к стене, подальше и от гобеленов, и от кровати, и от мертвых тел. Где-то снаружи продолжался бой. Оттуда доносились треск и грохот от заклятий и щитовых чар, слышались крики боли – то ли авроры, то ли Пожиратели смерти... Она не знала, сколько просидела в этом бесчувственном ступоре, подаренном ей магией Сева. Казалось, что прошли часы. Или даже дни. А затем комнату залило нестерпимое сияние патронуса, и его было слишком много, и Лили провалилась вниз, во тьму.