Строя воздушные замки на камне

Квартира Лили выглядела так, словно там все разгромили Пожиратели, но Северус знал, что она просто собирает вещи. - До чего же все сложно, - пожаловалась Лили, когда он переступил порог и заново активировал охранные чары, которые наколдовал в ту ночь, когда сменил сторону. - В сундук все не влезает. - Будто в Хогвартс собираешься, - заметил он. Ее сундук стоял посреди комнаты – тот же самый, с которым она ездила в школу; Северус узнал полустершиеся блестящие наклейки, которыми она украсила его на первом или втором курсе. Как и подергивающееся изображение Слагхорна, которого нарисовал на боку какой-то гриффиндорский хулиган. Лили подошла к Северусу, обняла его за талию, и какое-то время они просто стояли и смотрели, как грубо намалеванный Слагхорн вспыхивает и гаснет, пробегая через весь сундук. - И что ты оставляешь тут? - спросил Северус – потому что пока они говорили на эту тему, он мог не думать обо всем остальном. - В основном разную одежду. Нарядные платья и мантии – они мне так и так не понадобятся, - она пожала плечами. - И еще свои тарелки, кастрюльки и сковородки. Они мне там тоже не нужны. Альбус сказал – все, что я не возьму, можно будет сложить в хранилище Ордена, но все равно... - она помолчала, уткнувшись ему в плечо. - Сейчас я как раз просматривала фотографии. - Мои не бери, - машинально откликнулся Северус. Лили отстранилась, поднимая на него глаза. У него чуть сердце не разорвалось – такое у нее было лицо. - Я серьезно, - добавил он. - Не хватало еще, чтобы какой-нибудь шпион донес Темному Лорду, что член Оппо... то есть Ордена прячет у себя кучу снимков Пожирателя. - Да нет у меня никакой кучи. Ты и снимать-то себя не даешь. - Это слишком опасно. Она скорчила хмурую гримасу, затем молча взмахнула палочкой. Из спальни выпорхнула картонная коробка – Лили перехватила ее в воздухе и потянула Северуса за собой на софу. - Хорошо, тогда поможешь мне выбрать, какие можно взять. Коробка была заполнена только наполовину – в основном маггловскими фотографиями, пугающими в своей неподвижности. Северус узнал родителей Лили, они стояли в обнимку и щурились в камеру. На одном из снимков была ее противная сестра – сидела на качелях на детской площадке рядом с их домом. А дальше шли какие-то магглы, которых он не знал. Лили откладывала в сторону все снимки с ее родителями. Колдографии лежали на самом дне, и их было относительно мало. В основном кадры с ее гриффиндорскими приятельницами, разряженными в пух и прах для рождественской вечеринки. Один снимок самой Лили – ее щелкнули на четвертом курсе, в квиддичной форме и с растрепанными от ветра волосами. На другом был Северус – отворачивался от камеры, заслоняясь ладонью. Он выхватил этот снимок у нее из рук. - Ну, этот я все равно бы не взяла, - сказала Лили. - Там даже лица твоего не видно. - Да кто его захочет разглядывать? Она взглянула на него как-то странно. Испуганно. Вообще-то он хотел пошутить – над своим носом, волосами и всем прочим, но Лили дважды моргнула, и ее глаза заблестели. - Я не хочу забыть, как ты выглядишь, - произнесла она. Его будто оглушило взрывом. Ее взгляд на несколько мгновений задержался на его лице, затем она снова повернулась к фотографиям. - Эта, - сказала Лили. - Я хочу взять вот эту. - Тебе нельзя... - Ой, заткнись, - она поднесла снимок к свету. Северус увидел на нем себя – хмурого и тощего подростка лет пятнадцати-шестнадцати; он раздвигал гибкие ветви, которые скрывали проход к той полянке в Запретном лесу, где они прятались, когда хотели выкурить сигарету и списать друг у друга домашку. Вспышка камеры, всю сцену на мгновение залило белым, а потом его шестнадцатилетний двойник уставился на него удивленно и раздраженно и покачал головой, беззвучно шевеля губами. Этот миг всплыл в памяти – и в ушах будто снова зазвенел смех Лили, а по лесу разнесся ее голос: "Ага, попался!" - Я помню, как ты меня щелкнула, - сказал он. - Ты не одну неделю порывалась это сделать. Я тебя чуть на месте не прибил. Лили засмеялась – на этот раз по-настоящему, а не в его воспоминании. Переложила снимок к тем, на которых была ее семья. - Знаю. Потому-то и дорожу этим кадром. - Тебе нельзя его брать, - он потянулся за колдографией, но Лили шлепнула его по руке. - Один снимок особых подозрений не вызовет, - возразила она. - Ты не знаешь этого наверняка. - Зато я наверняка знаю, что ты параноик. - И не без причин. Перестань глупить. - Только если ты перестанешь быть таким гадом, - она снова закрыла коробку и отшвырнула ее на пол. Сложила в стопку ворох отобранных фотографий. Северус хотел ее остановить – если кто-нибудь увидит, если начнет задавать вопросы, пусть даже это будет другой член Оппози... Ордена! Ордена, черт бы его побрал! Даже если это окажется другой член Ордена – опасность все равно велика. Никто, кроме Лили и Дамблдора, не знал, что он стал шпионом, он и сам-то с трудом в это верил – никогда не подозревал за собой склонности к столь идиотскому бесстрашию. Но она убрала снимки в сундук, и Северус не стал ей мешать. Просто не хватило духу – когда она взглянула на него такими глазами и сказала, что не хочет забыть, как он выглядит. Хотя он и знал, что поступает как сентиментальный дурак. Лили снова плюхнулась на софу рядом с ним. Положила ладонь ему на шею – пальцы зарылись в волосы. Он вздрогнул от ее прикосновения и подумал, что в следующий раз почувствует его не скоро. А возможно, и вообще никогда. Северус не успел поинтересоваться у Дамблдора, что с ним станется после войны. Не хватило времени. А даже если бы и хватило, он не был уверен, что хочет спрашивать. Что хочет знать. Темный Лорд привечал перебежчиков, но никогда им не доверял, и Северус знал, что после предполагаемой победы Пожирателей их всех ждет... более чем незавидная участь. Скорее всего, Орден в этом плане окажется ничуть не лучше. Победители всегда отыгрываются на побежденных; Северус не верил, что одна ненависть к Темным искусствам способна это изменить. Кроме того, он на собственном опыте узнал, какой жестокой может быть та сторона, еще задолго до того, как поклялся в верности Темному Лорду. Лили коснулась губами его шеи, оставляя дорожку поцелуев, и это вывело его из раздумий. Важна только она – все прочее не имеет значения. Только она и ребенок – ее и его, их ребенок. Да, если Орден победит, Пожирателей ждут пытки и тюрьма, но орденцы не станут убивать магглорожденных. И это предопределило его выбор. Во второй и последний раз. - Сев, - прошептала Лили, и ее голос был как прохладный ветерок в летний зной. - Сев, скоро тут будет Альбус. - Тогда тебе нужно заканчивать со сборами. - А я уже, - она прильнула к нему, запустила руку под его мантию. - Еще разочек? Чтобы успеть до его прихода? Северус взглянул на нее – щеки пылают, глаза блестят, волосы растрепались... Скоро она будет далеко. Умом он это знал, но не мог поверить. Раньше – не мог. Еще разочек... Я не хочу забыть, как ты выглядишь. - Лили, - сказал он, просто чтобы ощутить ее имя на языке, - Лили, я тебя люблю. Она улыбнулась – самой прекрасной улыбкой, какую он когда-либо видел. - Я знаю. - Не забывай об этом. - Не забуду. Она перебралась к нему на колени – оседлала их и взяла его лицо в ладони. Посмотрела в глаза, приглашая. Он заглянул в ее мысли и увидел в них печаль и любовь. Как и ожидал. А еще – надежду. - Лили, - прошептал Северус; дотронулся до ее лица, купаясь в этой надежде, которая омывала его волна за волной. - Лили, я... Ты не можешь настолько в меня верить... - Нет, могу, - ответила она и поцеловала его.