Живые

Данте жмурится, когда в его глаза попадает яркий свет. На лице появляется озорная улыбка. Рядом с ним крутится маленькая рыжеволосая девочка. Она бегает по ярко-зелёной траве, собирая коленками холодные капельки росы, хохочет и поправляет чёрную футболку, которая пока служит ей платьем. Девчонка срывает ромашку и протягивает бубновому королю, морща вздёрнутый вверх носик в веснушках. Николь. Он назвал её Николь. Создатель дал сыновьям безграничную силу — рассчитывал скрасить их пребывание в Карточном мире и, наверное, хотел чему-то научить. Большинство из них построило свои королевства и империи — они тратили энергию генератора на замки, дома, прислугу, министров. У них есть всё; они тонут в бомонде. Но одно остаётся неизменным — каждый из них по-своему одинок. Данте впитал мощь своего генератора. К чему лезть в политику и распри, если можно бороздить бескрайные земли Карточного мира, пока его братья отстраивали государства. Он познавал себя, а потом понял, что жить одному в тягость. И тогда разверзлись тучи над его головой. Кроваво-алые — они заволакивают пустое пространство, которое считалось небосклоном. Сквозь облака золотистыми росчерками мелькают молнии, задевая верхушки высоких скал. После шестого раската грозы Данте вытягивает руки вперёд, засучив грязные рукава кашаи. Перед ним костёр, и он вьет из самых маленьких его языков нити пушистых волос. Третий клон не боится ожогов — пламень обжигает пальцы до черноты, но король не чувствует боли. То резкими и размашистыми, то выверенными и аккуратными движениями он плетёт огненный ковёр, придаёт ему очертания. Данте достаёт из-за пазухи молоденькую ветку вишни — символ юности и познания. На самый крепкий сучок он вешает рыжее полотно, а затем на секунду останавливается, разглядывая свою заготовку. Каждой клеткой своего тела клон ощущает жуткое волнение, но прогоняет эмоции прочь. Он не хочет навредить ей своей несобранностью. В руке блестит кинжал. Мгновение! — и на твёрдый пол начинает капать его кровь, орошая побег. Данте запрокидывает голову и начинает тихо нашептывать — жарко и с придыханием, сменяя человеческие языки звериным воем. Тучи аккуратной воронкой закручиваются вокруг него, будто пытаясь удушить — стягивают запястья, опутывают грудь и тянутся к голой шее. И вдруг... Свет. Клон буквально растворяется в мощном потоке света, сквозь который виден лишь его слабый силуэт. Он закрывает глаза и полностью отдается потоку — сквозь его плоть и сознание словно пролетает целая вселенная. Он возвышается, летит над самой сутью Карточного мира, а где-то вдалеке мелькает призрачный образ, который заливается звонким детским смехом. Данте сжимает одеяние и скалится. Его бьет озноб; он чувствует, как жизненные силы покидают его жалкое тело. Клон делает несколько судорожных вдохов, когда боль достигает своего пика, но по щелчку пальцев всё прекращается — остаётся только безграничное тепло, разливающееся по телу. Зато в руках Данте шевелится что-то мягкое, маленькое и беспомощное. Николь. Он назвал её Николь. Она была такой беззащитной крохой. Маленькие приспешники Зонтика сразу после своего рождения могли самостоятельно ходить и произносить слова, но Николь была... Другой? Но Данте, ослепленный братской любовью, оставался спокоен и заботлив. Он создал для неё целый мир, коего не было у него, когда маленькая Николь стала проявлять яркий интерес к тому, что находится вокруг. Король нежно поддерживал её за руки, когда девочка делала первые шаги по поляне с зеленой, словно с картинки, травой. В конце концов, клон и сам не заметил, как создал леса и реки, простирающиеся до самого горизонта. Он создал небо, усеянное фигуристыми пушистыми облаками, создал солнце и луну, создал флору и фауну, чтоб малышке Николь не было скучно. Девчонка по кусочкам разбирала целый мир, созданный её королем, а он неотступно следовал рядом, заглядываясь на то, каким ярким огнем пылали её волосы во время заката и восхода. Девчонка срывает ромашку и протягивает бубновому королю. В её глазах искренний восторг. Она прижимается к Данте и обнимает его изо всех сил. Он зарывается носом в её макушку. Николь. Он назвал её Николь.