Глава 1
25 ноября 2015 г., 21:48
Он не плакал с того самого дня, как гроб с телом его отца опустили в землю.
Ему тогда было восемь лет, и он понимал, что остался совсем один на всём белом свете. И неважно, что мама в этот момент гладила его по голове, он знал, что маме не нужен. Он никак не мог понять за что она его не любила. Он был таким послушным, таким добрым мальчиком, а мама его не любила всё равно. Ну, разве он был виноват, что папа любил только его. И не любил маму. А мама этого не могла ему простить.
На поминках было очень много людей, они говорили между собой, не обращая внимания на маленького мальчика. Говорили разное. И гадости тоже. Один раз ему даже захотелось закричать на одну тётеньку, которая ругала его маму, говорила, что она вынудила папу на ней жениться, потому, что родила его. Мальчик всё ждал, когда эти люди уйдут. И они ушли. Осталась только домработница. Она всё убрала и стала снимать передник. И мальчик понял, что сейчас и она уйдёт.
А потом они остались с мамой вдвоём. И это было страшно. Потому, что мама была уже пьяной и всё плакала и плакала, и гладила его по голове, и ругала папу, и называла его бабником. А мальчик не знал, что такое бабник и не решился спросить у мамы, что это. Вначале гладила... И он заплакал, так ему было жалко и маму и себя. И тогда она закричала на него, она кричала, что и он будет такой же сволочью, как его гулящий папашка, который издох на очередной шлюхе в свои семьдесят восемь лет. Издох от своей виагры.
Вот тут он и понял, что остался совсем один, что никогда уже больше никто не обнимет его за плечи, не спросит как у него дела. Три дня после похорон он в школу не ходил. Сидел в кабинете отца, рассматривал его фотографии и плакал, плакал... Пока не нашел ту самую, спрятанную в самом нижнем ящике стола, коробку. Уж лучше бы не находил. То, что он увидел, высушило ему слезы, как он тогда думал, навсегда. В коробке лежали фотографии, много фотографий... Разных, и чёрно-белых, и цветных. И на каждой из них был его папа, а рядом с ним тётеньки. Всех видов и мастей. Сколько фотографий, столько и тётенек. Мальчик испугался, что мама тоже найдет эту коробку и унес ее к себе в комнату. Спрятал в свой ящик с игрушками, куда мама никогда даже не заглядывала.
Так вот кого папа любил на самом деле. Не его, а вот этих, как мама сказала, шлюх. Значит и папе он был не нужен? А зачем тогда его вообще родили, если он не нужен никому? И мальчик решил, что завтра он сходит в школу, попрощается со всеми, а потом выпрыгнет в окно. Вот тогда мама его пожалеет. Вот тогда она будет его любить.
Но в школе мальчика ждал сюрприз. В классе появился новенький. И никто не хотел пускать его за свою парту. Новеньких, как и самого мальчика, никто не любил.
— Здесь свободно? — спросил новенький.
А он был таким послушным, таким добрым мальчиком, ему так стало жалко этого черноглазого, что он сказал:
— Свободно, садись.
— Меня зовут Андрей. Мы только неделю, как приехали из Лондона. И теперь я буду учиться в вашем классе. А как тебя зовут?
— Роман. Роман Малиновский, — и вдруг неожиданно добавил, — а у меня папа умер.
И почти заплакал. Но вовремя вспомнил, что он решил больше никогда не плакать и только вздохнул тяжело.
— Ромка, мне так жаль. А давай будем дружить?
Никто и никогда раньше не предлагал ему дружбу. И Роман понял, он больше не один. У него теперь есть друг.
Сегодня Роман потерял и его, своего единственного друга. Боль была всепожирающая, и вовсе не из-за разбитой губы. Он снова чувствовал себя одиноким восьмилетним мальчиком. И снова всё случилось из-за женщины. И он её никогда не простит. Ни того, что она лишила его друга; ни того, что она лишила его работы; ни вот этих сегодняшних его слёз...
Ромка пил виски, не вставая с кровати, прямо из горлышка. Пил виски и вспоминал, и думал о мести, и снова вспоминал.
Он был профессорским сыном, начитанным мальчиком и очень любил учиться. А Андрей, хоть вовсе и не дурак был, но по всем предметам отставал, только английским владел хорошо и еще каким-то непонятным языком, латынью называется.
В первый же день знакомства Андрей пригласил Ромку к себе домой, сказал, что будет вкусный обед, а потом они смогут позаниматься.
— Ты поможешь мне с русским и с математикой? А я могу тебе с английским помочь.
Они учились в дорогой школе. И мама вчера почти со злостью говорила, что папа оплатил его учебу на несколько лет вперёд, а он сидит дома, ревёт, как девчонка и в школу не ходит.
Ромка так обрадовался возможности отсрочить возвращение в собственный дом, что ни секунды не раздумывал.
— Конечно, помогу. У меня и по родной речи, и по литературе пятёрка. Могу помочь.
А потом они вместе шли домой к Андрею Жданову, и говорили, говорили... Ромка, кажется, за всю свою прежнюю жизнь не говорил столько, сколько за эту короткую дорогу. Вернее никто и никогда его так не слушал. Никому ещё не было интересно его слушать.
— Вот мой дом, — сказал Андрей, помахал в окно улыбающейся женщине, и немного смутился. — Это мама меня высматривает.
«А меня мама никогда не высматривает», — грустно подумал Рома, а вслух спросил:
— А тебя не будут ругать, что ты меня пригласил?
— Меня никогда не ругают. Предки у меня very good и всегда всех моих друзей хорошо принимали.
Ромка испугался.
— А у тебя много друзей?
— Было много. И в школе и на каратэ. Только все они в Лондоне остались.
У Ромки отлегло от сердца.
— Роман, а в Москве можно заниматься каратэ?
— Конечно можно, — ответил Малиновский. — А ты так умеешь, как Джеки Чан?
— Что ты, как Джеки Чан это, знаешь, сколько учиться надо? А ты хочешь, мы вместе будем ходить на каратэ?
Да Ромка хоть в преисподнюю готов был идти за другом, не то, что на каратэ. Только вот мама... Разрешит ли?
За разговорами они незаметно дошли до семнадцатой квартиры.
— Мама, я с другом, его зовут Роман, фамилия Малиновский, мы кушать хотим.
— Тогда марш мыть руки и в столовую. Здравствуй, Роман. Меня зовут Маргарита Рудольфовна. Но ты можешь называть меня тётя Рита, как тебе будет проще.
— Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна.
— Мама, а у Ромки папа недавно умер.
— Ромочка, мне очень жаль. Погоди-ка, профессор Дмитрий Романович Малиновский твой отец?
— Да, — еле слышно ответил Рома.
— Бедный мальчик. Твой папа был очень знаменитым. Ты можешь гордиться им. Ну, что, к столу? Ромочка, а ты сказал дома, что задержишься? Хочешь, я позвоню твоей маме?
— Нет, спасибо, я сам.
Так началась эта дружба. Для Романа Андрей сразу стал кумиром. Богом, спустившимся с Олимпа. Его родители стали для Ромки родными. Правда, когда он первый раз пришел домой от Ждановых, он вытряхнул из коробки все-все фотографии и очень внимательно их изучил. Он очень боялся увидеть на одной из них маму своего друга. Но опасения, к счастью, не подтвердились, а дом семьи Андрея на долгие годы стал для него тихой гаванью, где ему всегда были рады.
