Пернатый лев и Всемирный день кошек

      Грохот отбойника ввинчивался в уши. Ощущение было такое, будто асфальт дробили прямо в голове, а не за окном. Лев со стоном потянулся, тут же упираясь макушкой о стену. Ступни слишком длинных для короткой односпальной кровати ног свешивались с края и нещадно мерзли. Он втянул их под толстое пуховое одеяло и перевернулся на другую сторону, собираясь подмять под себя Яку.       Нос уткнулся в мягкие волоски. Лев зажмурился сильнее и зарылся лицом в урчащий пушистый бок.       Это неожиданное открытие заставило его встрепенуться, сбросить сонную леность и внимательно оглядеть постель. Яку в кровати не было, а песочная шерстка и урчащий бок принадлежали свернувшемуся на подушке калачиком коту. Даже котяре, раз Лев умудрился перепутать его тушку с Яку.       — Ты это откуда взялся? — недоуменно захлопал он глазами и осмотрел комнату. Хозяина квартирки не было. — И где Яку-сан?       Котяра лениво потянулся и скосил на Льва недовольный взгляд. Тот тут же заткнулся. Глаза кота были орехового цвета, почти как у Яку, и взгляд такой же — недовольный, раздраженный, словно Лев как в школьные времена, накосячил при подаче.       — Да ну, нет, — замотал головой Лев. — Не может быть.       Он выбрался из кровати, осторожно обползая место дислокации слишком похожего на семпая кота, подобрал белье, оделся и, нервно озираясь, двинулся исследовать маленькую жилплощадь.       Эту квартирку Яку снял, когда его официально приняли в команду далекого российского Екатеринбурга. Крошечная халупа с одной комнаткой, маленькой кухней и смежным санузлом. Вчера по приезде Лев, чуть не плача, проглотил шутку про соотношение габаритов Яку и квартирки, мол, для семпая-то небось и это — настоящие хоромы. Но встреча, которую Яку ему оказал, совсем не располагала к такого рода шуткам. Они так изголодались друг по другу за год вынужденной разлуки, что говорить вообще не хотелось. Хотелось только сжимать в объятиях, целовать солоноватую после тренировки кожу, ласкать, компенсируя долгие месяцы вдали друг от друга.       Яку встретил его с самолета, взмыленный, едва не опоздавший из-за затянувшейся тренировки. Лев легко отыскал его в зале ожидания, взгляд, словно магнитом, притянуло к все такой же невысокой фигурке в спортивной форме, с сумкой через плечо. Отросшие песочные волосы, ну один в один, как растянувшийся на подушке котяра, завились в колечки, на щеках румянец от бега, взгляд, лихорадочно блуждавший по вышедшим до Льва пассажирам, ни на йоту не изменившийся — строгий и серьезный. И только при виде Льва он сменился на счастливый прищур, на лицо вскарабкалась улыбка, и даже сутулая усталая поза сменилась — Яку выпрямился, разом став выше, и замахал что было силы, привлекая внимание.       — Яку-сан! — Лев ураганом пролетел через весь зал ожидания, хватая семпая в охапку, оторвал от пола, сжал в крепких объятиях и наконец-то смог выдохнуть. Долгий перелет выжал все силы, измотал, утомил так, что последние несколько часов Лев держался только на предвкушении грядущей встречи.       И Яку его не подвел, несмотря на толпы окружавших их людей, стиснул плечи, сжал, уткнулся лицом в шею и счастливо рассмеялся. Хотя прежний Яку бы тут же вырвался из захвата и строго отчитал. Лев зажмурился от счастья — значит не он один тут скучал, не он один тосковал от невозможности увидеться вживую, а не только через крошечный экранчик смартфона.       — Как долетел? — выдохнул Яку в шею, как только первая радость чуть поутихла.       — Могло бы быть и хуже, — пожал плечами Лев и осторожно опустил его обратно на пол аэропорта.       Он все никак не мог оторвать глаз от повзрослевшего за год семпая. Чуть-чуть, совсем немного, можно даже сказать — незаметно, вытянувшаяся окрепшая фигура, зато заметно отросшие волосы, которые Яку небрежно зачесал назад, высыпавшие по весне веснушки, которые коварно завоевали пространство лица от левой скулы до правой, не миновав вздернутого носа.       Яку в ответ так же внимательно рассматривал его. Лев даже смутился под таким пристальным, неожиданно тяжелым взглядом. Яку встал на носочки и осторожно дернул за прядку волос.       — Яку-сан, они же грязные. Я ведь почти два дня в дороге.       — Все в порядке, — отмахнулся Яку, но руку убрал. Огляделся, словно только понял, что они до сих пор в аэропорту, и поморщился. — Давай, забирай свой багаж, и поехали, там такси ждет. Дома примешь ванну. Голодный, небось.       О да, Лев был очень голоден, он прикипел взглядом к облепленной спортивной формой фигуре и закусил губу. Не в общественном же месте, в самом-то деле!       — Д-да, — запнувшись, запоздало ответил он.       Дорогу до съемной квартиры он даже не заметил, полностью поглощенный давно позабытым обществом. Яку рассказывал о переезде, устройстве на новом месте, о команде, комично возмущался, что сокомандники его иначе, чем Яшка и не называют, хотя не раз за это огребали. Ему бы любоваться неброской красотой российского города, в Екатеринбурге было на что посмотреть. Но все его внимание занимал разговорившийся семпай. Яку оживленно жестикулировал, не умолкал ни на минуту, словно бы старался компенсировать непривычное молчание Льва. А Льву и не хотелось ничего говорить, только со счастливой улыбкой слушать этот голос, разглядывать лицо и, возможно, за закрытыми дверями пересчитать губами веснушки — действительно ли их стало больше, чем он запомнил? Только ли на лице, и не рассыпались ли они по плечам, как когда-то давно в жаркие летние дни спортивного лагеря.       — Ну, ты чего? — пихнул его Яку в бок. — Приехали, вылезай.       Лев отмер, таксист остановил в заставленном машинами дворе. Весь пятачок облепили серые обшарпанные многоэтажки, возле каждого подъезда пышно цвели незнакомые кусты с темно-зеленой листвой и сиреневыми цветками. Яку помог вытащить из багажника чемодан, расплатился с таксистом и уверенно кивнул в сторону одного из подъездов.       — Шагай давай.       — Хэй, чемодан отдайте, я сам! — возмутился Лев, заметив, что Яку уцепился за ручку багажа.       — Ты у меня в гостях? В гостях. Вот и не возникай, — в голосе семпая прорезались позабытые командные нотки.       Яку независимо вздернул нос и поволок подскакивающий на разбитом асфальте колесиками чемодан по направлению к подъезду. Лев может и дальше бы продолжал возмущаться, но хитрый прищур довольного Яку сбил его с настроя. Да ведь над ним потешаются! Лев расфыркался и припустил за семпаем, который уже шарил по карманам в поисках ключей.       Подъезд встретил их сыростью, грязными следами на лестнице и въедливым запахом табака. Лев с непривычки расчихался, Яку же только снисходительно на него поглядывал, но молчал. За что Лев был ему особенно благодарен. Семпай-то, небось, за год жизни здесь успел привыкнуть к этому запаху. Они поднялись на второй этаж. Дверь в квартиру Яку выглядела старой и такой же обшарпанной, как весь дом, да и соседствующие с ней двери. Лестничная площадка оказалась узкой, всего на три квартиры с их стороны, и еще на три с противоположной стороны.       Яку отпер дверь, втолкнул чемодан, шагнул следом, неловко выпаливая закономерное «добро пожаловать», но договорить не успел. Лев зашел в квартиру, заполняя всем собой маленькое пространство прихожей без привычного гэнкана, и тут же обхватил Яку со спины, обнимая, стискивая изо всех сил. Яку дернулся от неожиданности, глотая окончание фразы, и безуспешно попытавшись вырваться из объятий, обмяк. Лев чувствовал, как вскинувшиеся руки зарылись ему в волосы, как его обняли за шею, притягивая ближе, — пришлось согнуться чуть ли не вдвое! — нос уткнулся в горячую соленую кожу под ухом.       — Лев, — позвал Яку, когда молчание затянулось. — Душ, обед.       — Кровать? — с надеждой переспросил Лев.       Яку ужом извернулся в его объятиях и вскинул взгляд. Дыхание Льва перехватило. В полутемной прихожей глаза Яку почти горели, с приоткрытых губ рвалось горячее дыхание, он, сам того не осознавая, стоял на цыпочках, тянулся вверх, продолжая обхватывать шею. Ну как тут устоишь?       Лев выпрямился, подхватывая Яку под задницу, и вжал его спиной в стену, впиваясь в губы поцелуем. Год — это очень долго. Целый год без маленького ворчливого семпая под боком. Целый год в дали, без возможности вот так же легко поднять на руки, поцеловать, притиснуть к стене. Без возможности услышать ответный хриплый стон, почувствовать вцепившиеся в волосы пальцы, сильные, почти до грубости. Он даже по пинкам соскучился — кроссовок Яку врезался ему в бедро, но отвлечь не смог. Лев сминал губы, пил шумное дыхание, проникал языком, вылизывал так, словно никак не мог насытиться. Ответ был таким же горячим, как он запомнил, зубы терзали его губы, по подбородку потекла слюна. Лев собрал ее языком, толкнул носом, чтоб Яку откинул голову, и приник к шее. Соленой, горячей, господи-боже-почему-такой-вкусной. Прикусил шею, чувствуя губами вибрацию нового стона, гораздо громче, втянул в рот кожу, до боли и тихого вскрика.       — Лев, твою мать! — простонал Яку. Ослабевшие пальцы скользнули по загривку.       Да. Да, вот так. Чтоб ни единой связной мысли. Яку сможет отчитать его позже. А пока только бессвязные вскрики, стоны, будоражащие до самого нутра, и горячие ненасытные поцелуи. Лев просунул между их телами руку и дернул молнию на клубной куртке, пытаясь добраться до голой кожи. Яку оживился и принялся стаскивать одежду уже с него. На пол полетела ветровка, куртка, Лев даже без футболки успел остаться, когда в голову более сознательного Яку постучалась отрезвляющая мысль.       — Не в прихожей, Лев. Иначе тут же и останешься ночевать.       — Тиран вы, Яку-сан. Тиран и деспот.       — Поговори у меня еще.       Яку вывернулся из объятий, сполз на пол, разулся и, подобрав разбросанные вещи, прошел в самую большую в квартире комнату. Лев обижено надув губы последовал за ним. Самая большая комната, которую Яку с гордостью обозвал непонятным словом зал, как оказалось, заменяла ему и гостиную, и спальню и еще уйму комнат, исключая кухню. Для этого у него имелось отдельное помещение, раза в два меньше.       Лев поежился от гуляющего по квартире сквозняка.       — Замерз? Отопление уже отключили, на улице теплее, поэтому форточку не закрываю, — пояснил Яку, развешивающий одежду по стульям.       Непонятный ритуал завораживал, хотя бы тем, что Яку в процессе успел раздеваться, пока не остался в одних футболке и белье. Он дошел до шкафа, вынул полотенце и кинул его в стоящего в ступоре Льва.       — Отомри и дуй в душ. Я пока поесть соображу.       — Я мигом!       Наскоро ополоснувшись, — Лев даже не стал тратить время на исследование неизведанной территории, — он накинул полотенце на плечи и прошел на кухню, где гремел посудой хозяин квартиры.       — Я готов, Яку-сан!       Лев может и имел в виду нечто другое, но Яку, хитро прищурившись, кивнул на стул, а сам выскользнул из комнатки, намеренно избегая его загребущих рук.       — Теперь моя очередь, — крикнул он из ванной. — Обедай пока.       — Так не честно!       В ответ раздался только коварный смех. Лев с нежностью подумал, что Яку совсем не изменился, несмотря на внешность. Наоборот, даже поднабрался шкодливости, возможно от сокомандников. Тут он нахмурился и схватился за вилку, чтоб хоть чем-то занять голову. Едой, например. Думать, чего еще успел Яку понабраться от русских волейболистов, резко расхотелось.       Лев так ушел в свои мысли, что не заметил ни как умял тарелку макарон, ни махом выпитую пол-литровую кружку чая. Только обвившиеся вокруг шеи холодные руки смогли привести его в чувство.       — Яку-сан?       — Кто же еще, балбес, — Яку ткнулся холодным носом ему в ухо. — Чего тут надумать уже успел, меня пятнадцать минут не было.       — Ничего, — фыркнул в ответ Лев и развернулся к нему.       Яку переместился между ног, одежды на нем не было. Если Лев и обременил себя полотенцем и чистым бельем, то Яку свободно чувствовал себя полностью обнаженным. Только легкий румянец выдавал с головой. Но ехидный прищур говорил сам за себя — поддашься на провокацию, устоишь?       Конечно, Лев не устоял. Сжал ногами его бедра, обхватил широкими ладонями горящее лицо, притянул к себе, почти укладывая Яку на свою грудь, и тронул губами губы, неожиданно оробев.       — Ну, ты чего? — шепнул Яку, скользя легкими поцелуями по щеке.       — Ничего, — так же шепотом ответил Лев. — Просто соскучился. Очень. Вы же тут без меня не… — Он смешался и замолчал, отводя в сторону взгляд.       — Да когда бы я успел, — рассмеялся Яку, но наткнувшись на обиженный взгляд, посерьезнел. — Лев, не пори чепухи. Ты какого обо мне мнения?       — Простите, просто, — Лев охнул — Яку забрался на его колени и ткнулся лбом в лоб. — Простите.       — Так и быть, сделаю скидку на долгий перелет. — Яку стянул с его плеч полотенце и не глядя бросил за спину. — Так на чем мы там остановились? — Губы растянулись в довольной улыбке.       Лев выдал в ответ сумасшедшую ухмылку и, подхватив семпая под спину и ягодицы, рывком усадил на стол, сам оставаясь на стуле. На пол полетела пустая посуда, к счастью, достаточно крепкая, чтоб не разбиться от удара о линолеум. Клеенчатая скатерть противно скрипнула под голой кожей, привлекая внимание к жизнерадостному рисунку белых цветов на сочном зеленом фоне.       — О, здесь тоже есть ромашки? — удивился Лев, не отвлекаясь от оглаживания плеч и спины.       — А ты думал? — Яку немного откинулся назад, упираясь локтями о столешницу и обхватывая Льва ногами за спину.       — Ну-у, — Лев запнулся, заметив под самым носом наполовину вставший член. — Просто, кто бы мог подумать.       Он наклонил голову ниже, уже не слушая ответную реплику, и поймал губами пока еще мягкую головку. Ноги крепче сжали его ребра, во влажные волосы зарылись пальцы, властно дергая его ниже, насаживая на быстро крепнущий член. Лев чуть не подавился, сморгнул выступившие от резкого движения слезы, но послушно принялся двигать головой, вслушиваясь в тихие пока что стоны. Ничего, это он успеет исправить.       Одна рука скользнула между ягодиц, пока вторая удерживала Яку от падения, нащупала расслабленный скользкий вход. Дыхание перехватило по новой. Теперь уже от осознания того, что за пятнадцать минут помывки Яку успел не только сполоснуться, но и наскоро себя подготовить. Хотел бы Лев сам это сделать или хотя бы увидеть — картинки того, как Яку мог бы себя растягивать, как пальцы, влажные от смазки, разминали мышцы, то показываясь, то исчезая внутри, вставали перед глазами как живые. Какое у Яку было лицо, испарина на лбу, наверняка пересохшие от быстрого дыхания губы. Лев со стоном насадился ниже, проталкивая в отверстие сразу два пальца. Яку вскрикнул, пальцы в волосах сжались до боли, то ли отталкивая, то ли притягивая ближе.       Возбуждение накатывало с такой силой, что кружилась голова — от сжимавших пальцы мышц, от пульсировавшего во рту члена, от хриплого дыхания, перемешанного со стонами и вскриками, когда Лев доставал до маленького уплотнения внутри.       — Х-хватит, — прохрипел Яку, с силой оттаскивая его от своего члена. В отместку Лев, прежде чем вытащить, дернул рукой особенно сильно, вызывая у семпая чуть ли не скулеж. — Смерти ты моей хочешь.       Яку развернулся боком на столе, клеенка скрипнула, собираясь гармошкой под ягодицами, ромашки выгнулись, повторяя заломы. Лев с трудом встал на подгибающихся от слабости ногах. Возбуждение билось в голове, горячо стекало вниз, раскаленной змеей сворачиваясь в паху. Он встал напротив Яку, обхватил его за бедра, подтаскивая к самому краю стола, высоты катастрофически не хватало, но ни сил, ни терпения дойти до кровати не было. Ромашки снова скрипнули, Яку простонал что-то нечленораздельное, обхватывая Льва за шею, и прижался горячей и влажной от испарины кожей к груди.       — Давай.       Дважды повторять не требовалось. Лев смочил слюной ладонь, огладил свой член. Пришлось повторить несколько раз, причинять боль Яку — последнее, чего ему хотелось бы делать. И понукающий, пихающий его под зад пяткой семпай отнюдь не способствовал сохранению трезвости мышления!       — Чего копаешься? — Яку прикусил его плечо, опустил между тел маленькую, но грозную ладонь и, обхватив член Льва, уверенно направил его в себя.       Лев подавился вдохом, пальцы заскребли по клеенке, пришлось изрядно согнуться, а еще прикусить до крови губу, чтоб не толкнуться тут же в пусть и растянутое, но тугое и жаркое нутро.       — Прекрати меня беречь! — зашипел Яку на ухо, ногти безжалостно прошлись по спине, полосуя до красных узоров. — Я тебе не трепетная барышня.       — Прости, Яку-сан.       Следуя приказу, а еще острым зубам, безжалостно впивающимся ему в плечо, Лев сделал первое движение. Внимательный взгляд на лицо Яку показал, что никакой боли тот не испытывает, разве что от желания врезать по макушке слишком осторожного кохая. Лев расплылся в улыбке, ну, раз такое дело, можно и отпустить себя немного. И, сжав бедра, он толкнулся до самого упора.       Яку выгнулся, приоткрыл рот, но ни стона, ни выдоха не последовало. Он просто застыл, невидящим взглядом пялясь в потолок, и только подрагивающие пальцы на спине выдавали переполнившее его удовольствие. Второй толчок, третий. Ножки стола проехались по линолеуму, зазвенела тарелка, ударяясь о бок кружки. И только тогда Яку отмер, хватанул ртом воздух, сгорбился, уткнулся лбом в плечо мерно двигающегося Льва и выдохнул со стоном:       — Как же я по этому скучал.       Лев счастливо улыбнулся, ускоряясь. Зажатый между телами член Яку пачкал животы каплями смазки, равномерные сильные шлепки перекрывали стук стола о стенку, Яку глушил стоны в плечо, продолжая полосовать спину короткими ногтями. Ноги подгибались от усталости, но Лев только ускорял темп, перед лицом маячила вкусная шея, в которую он не преминул вгрызться. Яку дернулся, зашипел, но от зубов не ушел, наоборот склонил в сторону голову, подставляясь под быстрые поцелуи-укусы. Страшно подумать, что он скажет завтра, когда увидит изукрашенную засосами шею и плечи. Но это будет завтра. А пока…       Бедра под руками задрожали от подступающего оргазма, Лев и сам чувствовал, что больше не продержится. Ноги затекли, член ныл от скорой разрядки, Яку уже не стонал, а тихонько скулил в шею, слабыми руками хватаясь за плечи.       — Я так скучал, — как в бреду шептал на ухо Лев. — Скучал-скучал-скучал, Яку-сан. Люблю вас. Так сильно.       Яку скрестил на пояснице ноги, сжал в руке налитый кровью член и, ткнувшись губами в рот Льва, кончил, длинно и долго простонав. Лев сжал до боли бедра и в два рывка довел себя до разрядки, не отрываясь от мягких, расслабленных губ.       И едва не шарахнул Яку головой об стену, навалившись.       — Точно смерти моей хочешь, — пробормотал в губы Яку, уже сам прислоняясь к стене. Пальцы расслабленно гладили по волосам, на лице сытая улыбка, глаза сонно прищурены.       — Теперь кровать? — вспоминая разговор в прихожей, спросил Лев.       — Угу.       Яку легонько пихнул его коленкой и с трудом слез со стола. Это для Льва он был чересчур низким, а Яку и на самом краешке столешницы не доставал до пола даже кончиками пальцев. Непрошенная умильная улыбка тут же вылезла на лицо, но, к счастью, Яку, занятый расстиланием кровати, этого не заметил.       Они нырнули под одеяло одновременно. Льва сморил долгий перелет, а Яку — тренировка и последовавший за ним короткий, но утомительный секс. Но прежде чем уснуть, Яку долго и обстоятельно шепотом на ухо рассказывал, как сильно любит, как скучал, и какие грандиозные планы у него на Льва, включающие в себя холодильник, кровать, и может пару выходов в свет, если силы останутся.       Уснул Лев счастливейшим человеком, чтоб на утро проснуться в компании кота, до боли напоминавшего взглядом, расцветкой и повадками Яку-сана.       Он еще раз методично обошел квартиру, заглянул в совмещенные туалет и ванную, проинспектировал одежду и стоящую в прихожей обувь, чтоб только еще раз убедиться, никуда на улицу Яку не выходил: одежда на месте, ботинки, кроссовки — тоже, в ванной никого. Он даже под стол на кухне заглянул и в высокий одежный шкаф, стоящий полупустым, потому как вся одежда висела на спинках и сиденьях многочисленных стульев.       — Як-ку-сан? — заикаясь позвал Лев. Кот в ответ лениво мявкнул и от души потянулся.       Лев так и сел на стопку чистого белья.       — Да вы меня разыгрываете.       Кот поднялся на все четыре лапы, грациозно спрыгнул с кровати и профланировал ко Льву. Тот ошарашено следил за каждым движением э-э-э Яку-сана? Что тут с ним сделали в России?! Кот дошел до дрожащего парня и ткнулся крупной головой в голень. Не добившись никакой реакции, он рассерженно зашипел и шарахнул лапой, оставляя на коже наливающиеся кровью царапинки.       Лев дернулся в сторону, отскочил, озираясь по сторонам. Бить кота он не хотел, Яку тоже периодически любил воспитывать его рукоприкладством, но это же не повод! Взгляд упал на одеяло. Кот заметил его телодвижения, выгнул спину и угрожающе зашипел, зло распушив хвост.       — Меня на смех поднимут, если узнают, что я с обычным котом справиться не смог! — подначил себя Лев и стремительном рывке кинулся к кровати.       Кот рванул следом, но волейбольные рефлексы, еще не успевшие позабыться за недолгую карьеру модели, оказались на высоте, и идеальной доводкой Лев скинул одеяло прямо на агрессора.       — Есть!!!       — Ты что творишь?       В дверях спальни, гостиной и еще бог весть чего стоял Яку и с недоумением смотрел на развернувшуюся баталию. В руках у него лежала большая пластиковая миска с пирожками.       — Э-э-э, — маловразумительно выдал Лев. — Вы где были, Яку-сан?! Я подумал, что… подумал, что… эм, неважно, что я подумал, — он понял, что если озвучит свое абсурдное предположение, то миска точно окажется у него на голове. — А где вы были? — повторил он.       — Ходил к соседке, она попросила передвинуть кое-что. Вот, пирожками угостила. Ты что с котом творишь, изверг?       — А чего он царапается?! — тут же возмущенно наябедничал Лев.       — Ну, он же дворовый. Они знаешь какие боевые.       Яку сбегал на кухню, оставил миску на столе и, вернувшись, сдернул с раздраженного кота одеяло.       — Вы не говорили, что кота завели, — пробубнил обиженно Лев, потирая царапины.       — Так он и не мой. Это бабы Вали кот, Виски.       — Баба? Валя?       Лев озадаченно склонил голову.       — Ну-у, Валентина-сан, — нашелся Яку. Подхватил под пузо и поволок почему-то совсем не сопротивляющуюся скотину к окну. — Соседка. Виски иногда пролезает ко мне через форточку.       — А-а-а, — Лев глубокомысленно покивал, и от души разулыбался. — Теперь я верю, что вы хранили мне верность. Поди сходи налево с такой то охраной.       — Лев!!!       — А куда мы сегодня пойдем? — попытался спрятаться за подушкой от разъяренного семпая Лев.       — На Ганину Яму! — рявкнул Яку, и дотянулся-таки до шеи Льва.