Пернатый лев и Всемирный день кошек

      — Яку-сан!       Тыдыщь!       Огромный, размером с кулак камень с силой стукнулся о раму окна, чудом не зацепив стекло. Но оно все равно предательски задребезжало, прорезав ночную тишину отвратительным звуком.       — Я-я-яку-са-а-ан!       Тыдыщь!!!       Не иначе как благословение божие спасло стекло и на этот раз. А вот уберечь сон Яку после повторной атаки не смогла бы и вышестоящая инстанция.       Пришлось отодрать голову от подушки и поспешить к окну, во избежание грядущих разрушений. Пятки предательски холодил пол, глаза несмотря на экстренную побудку, слипались, и последнее что хотел видеть Яку — это полного неуемной энергиии Льва.       Однако глаза его не обманывали, во дворе, задумчиво взвешивая на ладони увесистый булыжник, стоял Хайба Лев собственной персоной. Он уверенно замахнулся, и едва не уронил каменюку на голову, заметив белеющее лицо семпая в окне второго этажа.       — Яку-сан!!! — если раньше и невозможно было орать шепотом, то гениальный Хайба Лев преодолел и эту планку. — Выходите!       — Лев, — зашипел сквозь сжатые зубы Яку, констатируя и так не особо сопротивляющийся факт, — когда-нибудь я его убью.       Хайба радостно улыбнулся и поманил либеро пальцем к себе.       Под кроватью Яку лежала добротная новенькая бита, но мысль о том, что Куроо вряд ли бы оценил потери в составе, примирила парня с действительностью.       — Иду, — раздраженно выдохнул тот, и, натянув домашнюю безразмерную футболку отца, со всеми предосторожностями спустился вниз. Ехидный смешок Яку-старшего он мужественно проигнорировал. Как хорошо, что страдающая бессонницей мать не представляет свой сон без беруш.       — Какого черта тебе надо в два часа ночи, Лев? –яростно зашипел Яку, едва выскочив из подъезда.       — У меня для вас сюрприз, Яку-сан! — Яку подумал, что от этого источника энергии при желании можно было запитать весь город. Но наличие сюрприза, любившего приятные пустяки (не дай Бог кто-нибудь из кохаев прознает) Яку, все-таки соблазнило.       Поломавшись для порядка, Яку сбегал домой и переобул тапки на любимые кроссовки.       — Ну? — деланно недовольно поторопил он.       Хайба заулыбался радостно, и схватив семпая за ладошку, поволок того прочь из спальных районов города.       Передвигались они молча, на лице Льва застыло сосредоточенное ищущее выражение, а Яку давил зевок за зевком, стараясь не заснуть прямо на руках у Льва.       Они в молчании пересекли три квартала, чуть не сбили ищущую приключения парочку и, едва не угодив под машину, оказались на оживленной, даже в такое время суток, трассе.       — Ну и? — устав от марш-броска дернул Льва за большую теплую ладонь Яку.       — Еще чуть-чуть, — взмолился Хайба, и присев перед либеро схватил того за плечи, — вы же верите мне, Яку-сан.       Яку едва не пнул кохая за бесящую выходку, но, не иначе перенял крупицы ангельского терпения сеттера Карасуно, только тяжело выдохнул и кивнул, мол, веди дальше, чудовище.       Чудовище радостно улыбнулось, вскочило на ноги и поволокло не сопротивляющегося, но явно очень сильно жалеющего, что вообще родился на свет, Яку.       До ремонтируемой части дороги они добрались за следующие десять минут. Продрогнуть, Яку продрогнул, но пожалеть об оставленной под кроватью битой — не успел.       Чертов Лев подволок семпая к самому краю асфальтовой пропасти и приложил его ладошки на ближайший к тротуару дорожный конус.       — Вот! — радостно возвестил он и взглянул на Яку сияющими даже в ночи глазами.       Руки дрогнули на старом потрескавшемся пластике ярко-оранжевого полосатого конуса.       — Стесняюсь спросить… — выдавил Яку из себя и не без труда вырвал ладошки из железного захвата.       Лев обиженно засопел, глядя как третьегодка пятится в сторону тротуара.       — Яку-сан! — возмущенно выдохнул он и, схватив ближайший дорожный конус, начал подступаться к семпаю.       — Что «Яку-сан»? Что «Яку»? Что за сюрпризы такие дурацкие, Лев?!       Хайба подступил вплотную к Мориске и упрямо нахмурил брови.       — Ннннуууу, помните, Яку-сан, как вы в игре «правда или действие» сказали, что всегда мечтали украсть дорожный конус? — Лев поднял полосатую бандуру на уровень лица Мориске. — Ну и вот.       — Боже, Лев! — Яку не знал, плакать ему или смеяться, — я ляпнул это, чтоб избежать дурацкого действия. Неужели ты поверил? А если бы я сказал, что хочу плюнуть с Эйфелевой башни?       На лице Хайбы застыло упрямое выражение, словно так и говорившее, что если понадобится, он с легкостью потащит Яку в Париж, только чтобы исполнить чертово шутливое желание.       Лев упрямо прижимал к себе злосчастный конус и обиженно сверлил взглядом неотремонтированный асфальт.       — А ты знаешь, что будет, если нас застанут на месте преступления? — ощутив неожиданно напавший кураж, ехидно поинтересовался Яку.       Ответом ему стали доверчиво распахнувшиеся зеленые глазищи. Ну что взять с этого наивного полукровки?       Яку обхватил ладошкой свободную руку кохая и, что было сил, дернул на себя, так что если бы не конус, Лев бы обязательно ткнулся лбом в кирпичную стену ближайшего здания.       — Яку-сан, — пораженно выдохнул он, выпуская из рук ношу.       — Яку-сан очень рад твоему сюрпризу, балда, — тихо проговорил Мориске, задрав голову к лицу Льва, — но, пожалуйста, в следующий раз проворачивай свои авантюры днем, или предупреждай меня. Договорились?       Хайба счастливо улыбнулся и от переизбытка чувств клюнул холодными губами горящую щеку Яку. Тот покраснел пуще прежнего, но отвесить кохаю пинка или притянуть ближе ему помешал пронзительный свисток быстро приближающегося патруля.       — Эй, школьники! А ну стоять!       Яку взглянул в шало горящие глаза:       — Валим?       Лев, подхватил вызывающе полосатый дорожный конус и счастливо кивнул:       — Естественно!