Медаль

— Ты только держись, всё обойдётся. — Голос командира звучал, как всегда, оптимистично и жёстко. Могло даже показаться, что он уже привык к тому, что его бойцов увозят с места проведения операции на «скорой». А может, мне это только показалось. Почти ничего не слышу. Лёгкий толчок, хлопок двери. Скоро будем в больнице. От пули в бедро приятного мало. Сначала было ощущение, словно меня с ног до головы обдали кипятком. Градусов сто, не меньше. Теперь жуткая, словно тянущая, боль на половину моего бренного тела. Аж белое всё перед глазами, что твои помехи в телевизоре. Сколько прошло с момента ранения? Минута? Три? Пять? Десять? А кость задета? А застряла ли пуля? А голова как кружится. В пот бросает. Главное, ранение не смертельное. Уже хорошо. А ведь и смертельные были, 2 раза. Кажется, поменьше болеть стало. Обезболивающего, значит, вкатили. Хорошо, хорошо. Да хоть и была бы рана смертельная — уже не страшно. Ведь человек не смерти боится, человек неизвестности боится. Не знает человек, что такое смерть, что его на том свете ждёт — вот и боится.       Состояние перед смертью можно назвать даже немного приятным. С большой натяжкой, но всё же. Некоторая лёгкость и ничего уже не надо. Ни воды, ни обезболивающего. Снова свою жизнь просматриваешь. Но не всю, а важные моменты. И эти моменты — не только первая пятёрка, первая драка, первый поцелуй, получение диплома, присяга — это ещё и те моменты, когда ты мог сделать другой выбор. Тот самый момент, когда думаешь, скрыть ли от родителей первую двойку, сдать ли курящих старшеклассников директору, дать ли по морде декану-хаму, закрыть ли глаза на измену девушки, вызваться ли добровольцем на операцию? И ты видишь тот выбор, который ты сделал, как нечто неотвратимое, смотришь на него, как на фильм. И вместе с тем ты видишь другой выбор, другой путь, по которому ты тоже мог бы пройти. И могло бы быть всё совсем иначе. Бы. История не носит сослагательных имён. Что случилось, того не переиграть. Бессмысленно сожалеть о прошлом. Особенно ясно это понимаешь, когда видишь рядом с собой фигуру в чёрном плаще с капюшоном, держащую косу в одной руке и предлагающей вторую руку тебе. Тебе становится жалко того времени, которое ты потратил на сожаление о прошлом вместо того, чтобы сделать что-то полезное для себя или для других.       Кажется, тормозим. Вот и больница. Ну и хорошо, скоро всё кончится.       Не понимаю, почему люди боятся увидеть ту самую старуху в чёрном с косой? Она ведь сама по себе никого не убивает. Смерть просто проводник. Именно она проводит нас Туда. Не знаю, куда именно, никогда ещё Там не был, но проводит ведь куда-то. И, мне кажется, мы должны благодарить её за это, ведь если бы не Смерть, нам бы пришлось искать дорогу Туда самим. И не знаю, нашли бы мы эту дорогу, или нет.       Утро. Цветочный луг. Запах травы, росы, цветов. А вот и Смерть. Ростом со вполне обычного человека. И руки у неё не костлявые, а обычные, человеческие. И коса совсем обычная, какой косят траву противники газонокосилок. И кровью она не окроплена, как можно было бы ожидать, если верить, что Смерть действительно убивает. Да, одета в чёрные одежды, да лицо скрыто капюшоном, но чего тут бояться? Вот, она берёт меня за руку и мы идём по этому лугу. Странно, но я почти не чувствую этой руки. Ни её тепла, ни её холода. Чувствую только росу под ногами и свежий, свежайший воздух. Так легко, как рядом со Смертью, мне не дышалось никогда в жизни. Вдали виднеется какой-то дом. Шаг — и мы рядом с ним. Да это же мой детский сад! Нелюбимые уроки английского, нелюбимый компот из сухофруктов, нелюбимый тихий час. А за детсадом площадка. Да это же площадка возле моего любимого кафе! А это и я сам. Вот я и посмотрел на себя со стороны, как мне часто говорила сделать моя мама. А это что там? Да это же моя школа! Зайду, пожалуй. Закрыто. Жаль. Пойду, хоть на площадке спортивной побегаю. Нет, не пускает Смерть. А я уже и забыл. Ладно, пошли, покажешь ещё что-нибудь. Ну ты и затейница! Это же квартира моей бабушки. Мой дом. Место, где я провёл большую часть своего детства — лучшие годы моей жизни. Где-то у меня должны быть ключи. Ага, да вот они. Так, первый замок, второй. Ай, почему свет такой яркий?       Так, где это я? Точно, в палате. Меня же в больницу везли. Серые стены, 2 больших окна, дверь, ещё 4 пустые койки, капельница, игла в вене. Я лежу на койке, укрытый белым покрывалом. Я заглянул под покрывало. Вот и главное — повязка на том месте, где была дырка в ноге. Значит, операцию мне делали. Значит, и наркоз делали. Значит, я спал. Значит… О, а вот и доктор! Парень в белом халате, с короткими коричневыми волосами, лет 25 на вид. Возможно, интерн. Ага, ну и папка в руках, куда без неё. — День добрый, док! — Я улыбнулся и немного приподнялся на локтях. — Доброе утро. Как вы себя чувствуете? — Голос интерна звучал скорее уставшим, чем участливым. — Бывало лучше, бывало хуже. Нормально. — Я снова лёг и повернул голову к интерну. — Это всё хорошо. Операция прошла успешно, без осложнений, пулю достали, сможете её потом забрать, если захотите. Кость у вас не задета, но вы потеряли много крови, так что придётся некоторое время у нас провести. — Отдых лишним не бывает. — В эту реплику я вложил максимум своего оптимизма. — Согласен с вами. Скоро к вам подойдёт ваш лечащий врач, у него будет к вам пара вопросов. Я согласно кивнул и интерн удалился. Чуть позже появился настоящий доктор. Мы побеседовали, я рассказал ему о своём сне. Или не сне. Доктор не нашёлся, что мне ответить. Сказал только, что это похоже на клиническую смерть, но ничего подобного со мной не происходило. Затем был самый обычный день в больнице. Потом наступила самая обычная ночь. И я заснул своим обычным крепким сном, но ненадолго.       Вдруг я проснулся. Рядом со мной стояла девушка в бежевом платьице. У неё были длинные тёмные волосы, слегка вьющиеся у кончиков. Я бы мог разглядеть её лицо, но я потерял много крови, из-за чего зрение ослабло, да и сама девушка старалась не попадать на тот неяркий лунный свет, который проникал в палату через окна. Не знаю, как, но я понял, что надо протянуть девушке руку. Я протянул. Она вложила мне в руку пулю. Не знаю, как, но я понял, что это та самая пуля, которую из меня достали. Гостья взяла меня за руку. Я почти не почувствовал руки девушки. Ни её тепла, ни её холода.