Кен-чан

      Стекло разбилось с первого удара, влетев в сумрак часовни блестящими осколками. Бита, разбившая окно, также влетела внутрь здания и, проскользив по полу небольшое расстояние, врезалась в деревянную скамью. Малолетний вандал уцепился руками за козырёк подоконника и втащил своё тело в проём. Повязанная на живот куртка уберегла Смокера от осколков, но он умудрился потерять равновесие и кувыркнуться вперёд, прямо на стекло.       Шлёпнувшись на спину, он сразу отдёрнул правую руку, в которую впился неудачно попавшийся осколок. Встав и дойдя до биты, Смокер присел на скамью и, зажмурив глаза, вырвал стекляшку из предплечья. Отдышавшись от боли, мальчик запустил окровавленный кусочек куда-то за спину и прижал к ране рукав куртки. От вида крови его не замутило, скорее наоборот - в нём проснулась какая-то бесшабашная решимость.       Сориентировавшись в темноте, Смокер быстро отыскал лестницу наверх. Лестница была неудобной, крутой. По ней редко ходили, в этом не было крайней необходимости – колокол был оснащён специальным устройством, которое и приводило язык в движение, когда приходило время. Через небольшую дверцу, мальчик вылез на нижнюю площадку колокольни. Отказав себе в удовольствии любования городом, он сразу полез по железной лестнице наверх.       По руке неприятно поползла тёплая кровавая дорожка. Споро перебирая ногами и руками, Смокер добрался до люка и, выбив его крышку, устало заполз на деревянную площадку под колоколом. От греха подальше он закрыл люк и начал осматривать устройство колокольни. Когда во время этого занятия его чуть не сдуло на землю неожиданным порывом ветра, он спрятался за каменную опору башни, слушая, как в ушах шумит кровь.       Язык колокола был крепко накрепко прикреплён к бобине сложного механизма стальным тросом. Пережидая буйство воздушной стихии, Смокер искал глазами щиток, который должен был содержать пульт управления. Проследив расположение троса от колокола до коробки с какими-то большими шестернями, он увидел рычаг с ручкой, покрытой ошмётками красной краски. Перебежав к другой опоре, мальчик пригляделся к символам под рычагом.       Рычаг стоял в положении «Сутки», три других положения: «Год» «Тревога» и «Ремонт» - не нуждались в специальном объяснении. Год - положение, когда колокол бьёт ровно восемь раз, Тревога – безостановочный набат, Ремонт – отключение всей системы для проведения технических работ. Дождавшись, когда ветер чуть затихнет, Смокер подбежал к рычагу навалился на него, поднимая вверх, на положение «Тревога».       Шестерни заскрипели, но прокрутились – сказалось то обстоятельство, что перед недавней казнью, дозорные смазывали механизм. Тогда колокол тоже бил без остановки, замолчав только после свершения правосудия. За спиной Смокера тихо скрипнуло, а потом оглушительно загудело. Зажав заложенные уши ладонями, мальчик уселся на дрожащие под ногами доски и открыл рот, мелко тряся головой.       Язык колокола не раскачивался из стороны в сторону – он был закреплён в пятидесяти сантиметрах от точки боя и, влекомый движением троса, издавал в равные промежутки один и тот же звук: «БОМ!». Пообвыкнувшись с ватой в ушах и тряской единственной реальной опоры под ногами, мальчик на четвереньках подполз к стороне башни, обращённой к центру города.       С расстояния в несколько сотен метров от главной площади теперь отчётливо виднелось облако ядовитых испарений, медленно растущее и сносимое ветром в сторону от порта. Смокер не смотрел на выбегающих из домов людей, его вниманием полностью завладела картина поднимающихся на десяток метров вверх столбов магмы, которые взлетев опадали и вновь возносились к небесам.       По кривому расходящемуся кругу от площади в воздухе порой вспыхивали две яркие молнии розового и белого цвета. Проносясь над улицами с реками лавы, они падали камнем вниз. В такие моменты сердце Смокера замирало, отсчитывая секунды томительного ожидания. «Один, два, три, четыре, пять.» Розовая молния неверным проблеском исчезала во тьме ночи, уводя за собой белый шлейф, распадающийся на снежинки.       Дрожа от колебаний, придаваемых гудением колокола, и пронизывающего холода, мальчик прижался к каменной опоре, как к горячей печке, и прикрыл глаза. «Только на минуточку, а потом сразу же на землю и к порту. Немножко отдыха и…» Мерно задышав и опустив голову на грудь, Смокер уснул. Расплескавшаяся во все стороны Королевская Воля усыпила ребёнка, достигшего своей непосредственной цели. Он так и не услышал вторящий набату залп корабельных пушек.             ***       - Иори, ты это слышишь!? Никогда бы не подумал, что буду так рад звуку колокола! Насколько у нас готова батарея к залпу?       Иори скептично посмотрел на обслугу корабля, пытающуюся управиться с непосильной задачей и покачал головой. Его господин напортачил с распределением обязанностей. Повара, наложницы, слуги разной специальности – все эти люди пытались зарядить пушки пусть и фанатично, но безуспешно. Все же охранники и солдаты, управившиеся бы с этой задачей за десять минут, обескураженно пытались наладить общение с первыми прибывшими горожанами.       - Мичи-сама, мне кажется, что было бы лучше, если…       - Если я сам начну говорить с людьми? Ты просто читаешь мои мысли.       - Мичи-сама! – взбудораженный мозг раба моментально нарисовал страшные картины воплощения в жизнь желания тенрьюбито. Повиснув на господине тянущим к палубе грузом, он чуть не плача попытался предотвратить катастрофу. – Я хотел сказать, что вам нужно упорядочить работу пушкарей!       - Ты так считаешь? – в уголках глаз Мичи появились слёзы счастья. Он отказывал себе в этой роли из скромности, но раз это предлагает его друг… - Спасибо!       Иори отцепился от господина и перевёл дух. Возможно из-за него умрёт несколько горожан, не сумевших сориентироваться с направлением бегства, но это лучше, чем если бы тенрьюбито говорил с народом. Пока раб отходил от пережитого ужаса, Мичи принялся командовать сборной солянкой слуг, внося больше сумятицы в их и так сбоящий через раз коллектив.       - Не трогайте эти верёвки! Они должны предотвратить откат пушек после выстрела! К главному калибру не приближаться! Вытащите этого кота их жерла! Иди ко мне на ручки, пушистые лапки… Апчхи!       - Давайте я его подержу, - Иори оторвал животинку от господина-аллергика. Кот смотрел на мир огромными глазами столетнего мудреца. Серая, будто седая, шёрстка животного была присыпана порохом. Когтями вцепившись в нового уполномоченного по ношению своего драгоценного тельца, кот издал хриплый мяв, перешедший в вибрирующий вой на одной ноте.       А Мичи самозабвенно упивался собственной причастностью чему-то грандиозному. Никогда до этого он не ощущал себя частью чего-то настолько большого и грандиозного. Вынужденно существуя в вакууме раболепия и врачебных предписаний, мальчик никогда не ощущал себя «одним из». Он просто был «один», а с недавних пор «одни на пару с другом». Сейчас же, оперируя местоимением «мы», тенрьюбито впервые воспринял себя как часть общества.       Видя блеск в глазах хозяина, слуги попрощались с жизнью и могучим усилием, ударными темпами, закончили подготовку орудий к залпу. Сообщив людям на берегу, что производится холостой выстрел, Иори с удивлением посмотрел на господина. «Никогда не видел Мичи в таком состоянии. Сейчас мне кажется, что власть ему к лицу. Вот что значит кровь королей.»       - Огонь на счёт три! Раз, два, тр… - слово затерялось в грохоте залпа.       Иори повалил неуёмного друга на палубу, простимулированный когтями кота, который пробежался по его лицу. Мичи показалось, что кто-то вдавил ему глаза в череп и залил уши воском. А ещё возникла всё нарастающая боль в висках и затылке. Отведя руки от ушей, он увидел на пальцах красный смазанный след. Начавшись с тихого писка в ушах появился навязчивый звон.       Как сам не свой, мальчик попытался встать, потерял равновесие и точно упал бы, но его вовремя подхватил Иори, привыкший к подобным эксцессам. Раб заставил господина открыть глаза – с одним всё было вроде бы в порядке, а вот правое глазное яблоко было красным от крови, оставляя жуткое впечатление. К упавшему тенрьюбито кинулся корабельный врач. Видя, что доктор, обнаружив кровь в ушной раковине, сокрушённо качает головой, Иори по-настоящему испугался.       - Что с ним! – оглушённый, он кричал, пытаясь услышать собственный голос.       - Контузия! – лекарь замешкался на несколько мгновений. – Ничего серьёзного! Сейчас дам таблетку и всё пройдёт!       Врач не полез в сумку на поясе, а побежал в каюту. Иори, поудобней уложив друга, оглянулся по сторонам и поймал настороженно-внимательный взгляд наложницы, сжимающей в руке пушечный банник. На палубе все замерли, с какой-то алчностью смотря на кровь маленького аристократа. Мичи завозился, но открыть глаза вновь не решился, чему Иори был скорее рад.       - Уже иду! – врач вновь появился на палубе, тяжело дыша. Иори не понравился его бегающий по напряжённым фигурам слуг взгляд. Доктор смотрел на кого угодно, но не на него, поддерживавшего голову Мичи. – Открой ему рот, он должен проглотить таблетку, - эскулап начал свинчивать крышку с бутылочки с витаминизированным напитком, который обычно пил тенрьюбито.       - Дайте мне лекарство, я должен сначала сам его выпить, - врач еле заметно дёрнулся, но протянул белую шайбу спрессованного порошка рабу.       Иори не успел даже поднести её ко рту – ему ударили по руке, выбивая таблетку, покатившуюся по доскам палубы. Кто-то схватил раба сзади за плечи, опрокидывая и прижимая к настилу – сил, чтобы освободиться, у мальчика не хватало. Холодея от сознания свершающейся несправедливости, Иори по-звериному зарычал и дёрнулся.       - Тихо, парень. Ты нас потом ещё и поблагодаришь. Эти суки должны сдохнуть, - накаченный массажист хмуро посмотрел на вырывающегося мальчика.       Иори хотел крикнуть в лицо мужчины, что Мичи не такой, что он не заслуживает смерти. «Он всегда удерживал своего отца от бессмысленной жестокости, да он даже рабов, таких как я, никогда не наказывал. Это вы, слуги, всегда лебезили перед господином и самоуничижались, хотя он вам раз разрешал этого не делать. Мичи смотрел на зверства и ничего не делал? А вы знаете, как он спорил до хрипоты с отцом и матерью по поводу проведения каждого такого мероприятия и, если его не удавалось отменить, болел от нервного истощения? Что он вам сделал? Вы ему не судьи!»       Голова массажиста разлетелась на осколки черепа и сгустки мозга. Руки, удерживающие раба, ослабли, и он рывком вскочил на ноги. Мичи всё ещё лежал на палубе – врач пытался разжать его челюсти каким-то ножом. «Не стал убивать оружием, чтобы не навлечь на обслугу правосудие?» Прыгнув на прислужника смерти, Иори снёс его, перекатился, выдирая оружие из рук.       - Не понимаешь… я хочу нас спасти… - над ухом опять раздался хлопок выстрела, сипение оборвалось.       Джон Умигамэ кинул разряженное оружие помощнику и, нацелив кремниевый пистолет на толпу слуг, холодно произнёс:       - Есть ещё кто-то шибко умный? Хоть я и не врач, но от подобных глупостей лечить умею. Свинцом. Уж не обессудьте столь летальный для пациентов метод.       Иори, не отвлекаясь больше на посторонние раздражители, занялся тенрьюбито. Поверив пульс, он попытался вспомнить, хоть что-то о контузии. «Покой и уход, это однозначно. Но есть какие-то нюансы, это точно.» На вопросительный кивок подошедшего капитана, раб ответил:       - Контузило. Слишком слабый организм. Кровь из ушей и в глазу лопнул сосуд.       - О, дело привычное. Наклони его набок, если вдруг будет тошнить, чтобы не задохнулся. Ещё бы обезболивающее ему дать и на койку. Святой, куда это вы! – с дозорного слетели последняя шелуха чинопочитания.       Мальчик и правда подхватился, стал вставать, хватаясь руками за Иори. В глазах обслуги читался страх, с каждым осознанным шагом тенрьюбито. Мичи подошёл к трапу и стал спускаться на твёрдую землю – его определённо штормило, но переживший стресс мозг списывал это обстоятельство на качку корабля.       - Не напоминишь мене то просходит? – слова давались мальчику с трудом, да ещё и заплетык языкался, подсовывая не те звуки, которые должны были прозвучать. Фраза в голове Мичи звучала нормально, а на выходе получилась всё равно какая-то дичь.       - Вас оглушило, и вы потеряли сознание. Эвакуация продолжается, с нами капитан «Черепахи». Как вы себя чувствуете?       - Нор-маль-но, - теперь мальчик говорил по слогам, взвешивая каждый. – На-до о-то-звать Ами-ра-лов, - ошибившись в последнем слове, Мичи забормотал совсем уж невнятные ругательства.       - Может вы сначала отдохнёте? Адмиралы подождут, я уверен.       - Нет. Ты разве не слышишь? – голова немного прояснилась, когда мальчик ступил на землю. - Оглушило меня, а слух потерял ты. Колокол замолчал.       И правда, Иори не заметил тот момент, когда колокол умолк. Было слишком много дел помимо прислушивания к звукам города. А вот аристократ, бывший без сознания какое-то время, сразу нашёл отличие от картины «до» и «после». Сбежавши за ними по трапу дозорный протянул Иори пузырёк с таблетками и простую фляжку с водой. Остановившись, Мичи выпил обезболивающее и зашагал дальше, глотая прохладную воду.       - В городе опасно, да и как вы будете приказывать Адмиралам? У вас нет полномочий на что-то такое.       - Я король мира, а люди вроде этих Адмиралов – мои слуги! Пока я отношусь к Мировой Знати, они не посмеют отказать мне в просьбе. А что каждый тенрьюбито должен всегда носить с собой? Правильно, удостоверение.       Иори никогда раньше не общался с пьяными людьми, но именно таким ему сейчас представлялся Мичи. Несущий какую-то ахинею, принимающий океан за лужу и способный поменять Гранд Лайн и Ред Лайн местами. Схватив неадеквата за руку, раб развернул его лицом к себе.       - Ты хорошо подумал?       - Люди будут прибывать, спасение только в море, на кораблях. Если я останусь здесь, то меня разорвут на части вместе с дозорными, - Мичи спокойно посмотрел на отведшего глаза раба. – Ночная прогулка по городу, что может быть лучше? Хочу зайти в часовню, осмотреть колокольню.       - Надеюсь вы не отдадите приказ, чтобы я останусь на корабле? – Иори и правда забеспокоился, что друг уйдёт без него.       - А ты бы выполнил мой приказ?       Иори отпустил руку аристократа и пристроился за его плечом. Мичи улыбнулся и, не обращая внимание на сверкающие холодной сталью глаза некоторых личностей в толпе, образовавшейся на пристани, прогулочным шагом пошёл по главной улице вверх. Увидевший такой демарш тенрьюбито Умигамэ присвистнул и сунул в рот мундштук трубки, которую до этого забивал табаком. Раскурив её, он выпустил в воздух струю белого кудрявого дыма. Подбежавший к нему подчинённый отрапортовал:       - Пираты замечены среди горожан. Будем сажать людей на корабли?       - Нет. У нас приказ, - Джон сделал сосредоточенное лицо и выпустил два дымных колечка. Бросив взгляд на дозорного, он поднял одну бровь, заметив на его лице оторопь и колебание.       - На что вы рассчитываете, капитан!       - Удача. Стечение обстоятельств, которое складывается из поступков других людей. Поживи с моё и сам научишься видеть судьбу, - Умигамэ поставил ногу на борт и вытянул руку, указывая на две удаляющиеся фигурки. – Народ Небесных Драконов жив и его кровь всё ещё так же горяча.       - Капитан, вам двадцать девять лет.       - Я говорил про Небесных Драконов, остолоп!       Мичи чихнул, утёр нос и чихнул ещё раз, уже на пару с Иори. В воздухе витал странный запах чего-то тухлого. В дали к небесам изредка поднимались странные всполохи, расцвечивая ночь неверным светом. Мичи посмотрел на виднеющийся шпиль колокольни - в груди приятно потеплело. Всё-таки колокол довольно загадочный инструмент, способный задевать тайные струны человеческих душ.             ***       - Раскол тектонической плиты!       По уже застывшей лаве побежали быстро расширяющиеся трещины из которых послышалось гудение, а потом вознёсся высоко вверх поток магмы. Зараки только и успел вытащить из плеча бурый шип, как случилась новая напасть. Эта субстанция не поддавалась простому фокусу с охлаждением, так что пришлось Кенпачи мечом создавать раскол, в который бы ушла вся магма.       Примерившись, чтобы нечаянно не расколоть весь остров пополам, он ударил. «Перестарался всё-таки.» Магма быстрым потоком ухнула в образовавшуюся пустоту.       - Хиленько как-то для столь громкого названия. Знаешь, я ошибся, ты намного слабее моего третьего офицера.       «Урод.» - Акаину сплюнул накопившуюся во рту кровь. – «Какая Королевская Воля? К дьяволу аналитиков и Гарпа с Обезьяной. Это что-то иное. Я должен был уже сто раз уничтожить этот железный хлам с рукоятью, как и самого мечника, но этого не происходит. Да, мне удалось его сильно ранить. Любой бы от таких ран уже умер, а он – нет. Кто он такой!»       - Кто ты такой!       - А ты кто! – Зараки рубанул от плеча, резко выдохнув. – Ты думаешь, что я силён? Нет, это не так! – следующий удар сдвинул Сакадзуки на три метр назад. – Это ты слаб! – катана вновь поднялась вверх и тут только измотанного Адмирала по-настоящему пробрало.       Он ощутил себя насаженной на иголку мошкой, которую прикрепили к доске с коллекцией. Крышка стенда уже закрыта и коллекционер давно ушёл заниматься другими делами, а он всё ещё трепыхается, не понимая своего реального положения. Моргнув и впервые прямо посмотрев в глаза противника, Акаину ужаснулся. Он почувствовал, как ледяная полоса метал пронзает его сердце, разом обрывая все нити жизни и расплёскивая драгоценную алую жидкость, более не нужную мертвецу, которым он так внезапно стал.       Катана начала опускаться вниз. Неровные длинные чёрные пряди оттенили широкий оскал на уродливом, нечеловеческом лице. Грязным золотом горел единственный открытый глаз, широко распахнутый, как у какого-то безумца. «Кто же умудрился оставить на этом лице шрам? Уж не сам ли Роджер? Зачем это исчадье ада вырвалось в мир?» Лезвие коснулось плеча, впилось в плоть и начало погружаться в неё, жадно глотая теплую кровь. «Пей, Нозараши, это твоё угощение и ничьё другое.»       - Монстр.       Сражение остановилось. Акаину стоял и смотрел на Зараки, которого начал разбирать хохот. Сколько раз его называли монстром, демоном, убийцей, но впервые это ему приходилось слышать от обычного человека, державшегося против него достаточно долгое время. «И кто ещё из нас больший монстр?» - Занпакто был счастлив, но дежурно возмутиться был обязан.       - А ты, выйдя против меня, возомнил себя рыцарем света? Человек, побеждающий чудовище? Глупая детская сказка! Даже Ячиру не верит в эти байки!       - Не верю! – девочка как мираж проявилась у ног своего Капитана, ловя ладошкой каплю Адмиральской крови. – Свет, тьма, сила, слабость - это всё не важно. Сражение – вот что важно.       - Интересная точка зрения, - Аокидзи также присоединился к компании на площади, встав поодаль ото всех.       - Двое на одного? – Зараки без усилий вырвал клинок из тела Акаину. – Отойди в сторону, Ячиру, я хочу понять, на что способны люди этой эпохи.       И отступив от Сакадзуки, Кенпачи закинул катану на плечо. «Напарник, ты уже решил, что именно будешь делать?» - Нозараши спрашивал скорее для галочки. «Нет, там посмотрим. А жизнь в мире живых всё какая-то странная у меня выходит. И почему меня не пускали на грунт раньше?»