Кен-чан

      - Нет, ну что я им скажу? Дяденьки дозорные, проводите меня до дома. Какой же это бред! – Мичи схватился за голову и посмотрел на Иори. – Эм, может ты сними поговоришь? Как глашатай там…       - Дышите через платок, - Иори заботливо-невозмутимо сунул тенрьюбито под нос сложенный влажный носовой платок. – Эти газы опасны для здоровья.       - Или так: властью, данной мне от рождения, накладываю вето на приказ Адмирала Флота. Нет, я ведь не горосэй. Почему я никогда не интересовался практической стороной жизни людей своего статуса? Адмиралы вообще будут меня слушать?       - Раз вы можете их позвать по любой прихоти, то думаю будут.       - Что интересно там с отцом?       Как бы не поступал Гиокуриу-старший, Мичи любил своего отца. За его детскую наивность, за раздражающую и навязчивую заботу, за до обидного кратковременные периоды его суровой серьёзности, за сумасбродство. «С самого дня моего рождения только он был рядом. Наверно я морально уродлив, раз прощаю ему всё, что бы он не совершил. Я не могу по-другому, да и не хочу. Кто мне судья?»       Идея идти прямо по главной улице по странному стечению обстоятельств оправдала себя – редкие разрушенные здания не перекрывали проход по этому широкому пути. А вот к часовне приблизиться было проблематично. Одна из вулканических бомб неудачно попала в башенку с колоколом, да ещё и под углом в градусов восемьдесят. Снеся верхушку колокольни с крестом, бомба своротила черепичную кровлю, как глазурь с кекса. Нерушимы остались только каменные стены, видавшие на своём веку нечто пострашнее снарядов из магмы.       - Иори, говорю без шуток, я признаю собственное бессилие. Туда я не полезу ни за какие сокровища, будь это хоть сам пресловутый Ван Пис. Ладно задохнуться, но переломать перед смертью ноги – увольте, лучше сразу в пасть Морскому Королю.       - Я рассчитывал на твоё благоразумие. Сиди здесь на каком-нибудь камне, да хоть на этом, - раб смахнул пепел с скамейки, стоявшей у ограды часовни. – Осмотрю здание и скоро вернусь. Попытайся не ввязываться в неприятности.       И, регулярно оглядываясь на смирно сидящего тенрьюбито, Иори начал пробираться через тлеющие балки и горы земли. Скоро приглядывать за подозрительно покладистым аристократом стало попросту невозможно, и мальчик переключился на главную цель своей авантюры. «Да ушёл звонарь отсюда уже, сразу как выполнил свой долг. Наверное, он уже где-то в порту со всеми остальными горожанами. И я, как последний камикадзе, бесполезно лазаю по зданию с занимающейся огнём крышей.»       Ещё побродив минут пять, Иори уже хотел было повернуть обратно, но остров сотрясли сильные взрывы. Земля задрожала, с условного потолка часовни посыпалась труха, куски черепицы, доски. Когда мальчику чудилось, что ещё немного и остров расколется пополам, всё мгновенно утихло. И припечатывая к земле обрушился шквал невероятной силы. Это был не импульс физического уровня, скорее неподъёмная плита расслабляющей энергии, гасящей сознание и стирающей волю к сопротивлению неизбежности.             ***       - Что за пацан? – Умигамэ внимательно посмотрел на здоровяка в чуть подпалённой одежде работника барной стойки, держащего на руках мальчика с тщательно перебинтованной правой рукой.       - Не знал бы его лично, назвал бы спасителем города. Это ему пришла в голову мысль воспользоваться колоколом Дозора.       - Сам кем будешь? – Джон готов был поставить своё годовое жалование, что стоящий перед ним мужик не только кружки протирает целыми днями, но и подраться не дурак.       - Так это наша живая достопримечательность, начальник, - за владельца бара с смелым названием вступился пожилой выпивоха. – Все в городе знают Рауля, как человека добропорядочного. Не будь закон так суров к его чисто человеческим слабостям, думаю давно бы сидел в городской администрации.       - Кто не без греха, - Капитан понимающе усмехнулся и кивнул новоприбывшему вправо. – Прошу присоединиться к стаду овец.       - Мальчишке нужен врач. Он головой о камень сильно приложился, когда с колокольни упал, - в голосе Рауля было так много неприкрытой иронии, что дозорному пришлось заглушать её привкус на языке очередной затяжкой. Выдохнув ароматный клуб дыма, Умигамэ махнул в сторону наспех организованного медпункта.       - Отдай медикам.       Рауль пошёл туда, куда его послали, а Капитан сунул мундштук трубки в рот и без особого труда взобрался на ящики с каким-то грузом для кораблей. С импровизированного помоста он окинул колышущееся море людей и цыкнул. Надо было выступить с речью, но как же ему этого не хотелось делать.       - Эй, господа хорошие! Добрые и злые жители прекрасного города Логтаун! – из-за гомона его мало кто расслышал. Выстрел в воздух из пистолета повысил внимательность слушателей. - Многие из вас задаются вопросом, что же будет дальше. По-хорошему, надо грузиться на корабли и отплывать, - люди согласно загомонили. – Да только есть небольшая проблема… - Джон выдержал паузу, отслеживая реакцию людей. Некоторые нахмурились, а некоторые наоборот приободрились, готовые сделать всё ради спасения своих жизней. – У меня приказ: ни один пират покинуть остров не должен.       В толпе наметилось движение. Послышались выкрики: «Дозорные опять чудят. Так что, нам всем тут пропадать ни за грош? Вы только и горазды, что людей пугать.» Прикрыв глаза и глубоко вдохнув ласкающий нёбо бархатистый дым, Джон проклял себя за слабость. Ну претила ему мысль, что надо бросить всех этих людей на произвол судьбы. Раздался особо громкий выкрик агрессивного характера.       - Дозорных на ножи? Вы видимо не совсем уяснили расклад сил. У меня два корабля, пушки на которых заряжены картечью. Нужно ли уточнять, куда направлены жерла орудий? – из толпы опять раздался выкрик. - Жестоко? Скорее уж жёстко. Либо пираты остаются на острове, либо здесь остаются все, в качестве мертвецов или обречённых на смерть – дело вкуса. Попытаетесь атаковать и вас сметут. Корабли вам тоже не достанутся – многие готовы к подрыву и через них вы выйти из порта не сможете.       - Блефуешь! Вы не дураки свой же транспорт уничтожать. Да и тенрьюбито такого обращения с своим кораблём не потерпит, тебя же первого вздёрнут на рее.       - А какая тебе с этого будет печаль? Или ты у нас заговорённый - пуля не берёт, сабля не режет? У меня приказ от высшего командования. Если образованный – карт-бланш. Прониклись?       Горожане подобного обхождения не заслуживали, но Джону было не до уговоров. Он ощущал себя игроком, что сидит за столом с зелёным сукном совершенно без карт в руках. Нет, у него в каюте на «Черепахе» лежал приказ от генштаба о содействии миссии Адмиралов, но на козырь эта бумага, которую паникующий народ и читать то не станет, никак не тянула.       - Говорю ещё раз. К мирным людям я никаких претензий не имею. Если пираты прямо сейчас выйдут из ваших рядов, то я со спокойным сердце приступлю к эвакуации.       - Они выйдут, а вы их из пушек и пришибёте.       - До момента, когда все горожане будут на кораблях я не отдам приказ на стрельбу. А потом у меня внезапно может пропасть желание. Впрочем, я могу ещё долго ждать вашего решения.       В толпе заозирались. Простые люли пытались отыскать глазами пиратов, отделяющих их от спасения, а пираты искали выход из сложившейся ситуации. Рауль, слышал всё и потому хмурился. «Мальчишка. Значит ты не просто так молол языком, говоря, что собираешься защищать этот город? Будь ты проклят, дозорный.»       - Что столпились, как стадо баранов! – бармен говорил громко, обращаясь вроде как ни к кому и одновременно ко всем. - Вас всех уже два раза сегодня спасли. Колокол, заставивший вас выскочить из постелей, пушечный залп. Не знаю кто командовал кораблём, а вот набат организовал мальчишка, Смокер.       - Командовал тенрьюбито. Ребёнок, молоко на губах не обсохло, - Умигамэ вставил свои пять белли.       - И после этого вы смеете называть себя пиратами? Первыми спасаются мирные жители – женщины, дети и старики. И кто вы? Женщины или старики? К детям я вас причислить не могу, это оскорбило бы ваших спасителей.       - Болтать ты горазд, а сам выйти не боишься?       - Нет! – Рауль вышел из-под белого натяжного навеса и дошагал до пустого бетонного пяточка портовой территории. – Мне уйти честь мешает. А вы, крысы, можете идти на дно.       Из толпы начали всё уверенней и уверенней выходить люди и даже небольшие группы, кучкуясь вокруг бармена. Некоторые вытаскивали за собой собиравшихся отсидеться за спинами горожан собратьев по ремеслу. Смокер, который только пришёл в себя от резкого запаха нашатыря ошалело смотрел на разделение людей, плохо понимая суть происходящего. Пираты по большей части добровольно отказывались от собственного спасения в пользу большего блага.       При этом они не выглядели убитыми горем. Переговаривались, пожимали руки знакомым и травили шутки. Некоторые, насильно вытолкнутые, смотрели на всех волками, но их будто не замечали. При очевидно-отвратном состояния дел, пираты в большей массе держались независимо и гордо. «Дух пиратства? Бандиты бандитами, ан нет, встречаются ещё в мире истинные искатели удачи.» - Джон смотрел на всё с ящиков, пуская дымные колечки.       - Что происходит? – Смокер задал вопрос высокому и худому медбрату.       - Пираты остаются на острове, чтобы жителей эвакуировали, - медик произнёс всё спокойным и усталым голосом, но Смокера это известие потрясли сильно.       На его глазах происходило что-то неестественное. Голова соображала туго, просто фиксируя картинку, которую видели глаза. Остров сотрясла серия взрывов. Все люди обернулись в сторону центра города. Мальчик опять потерял сознание.             ***       - Где ты шлялся всё это время, отморозок, - ругался Акаину по привычке, на самом деле он был рад, что Кудзан соизволил явиться. Расслабляющее оцепенение, рождённое в душе ростками животного страха, будто отступило при виде непробиваемого и спокойного Фазана.       - А-ра-ра, я исправлял твои ошибки, горячий парень, - Аокидзи за словом в карман не полез. - Если бы ты озаботился эвакуацией мирного населения, мне не пришлось бы себя утруждать.       - Среди горожан много пиратов, именно эвакуация стала бы ошибкой. Даже девчонку поймать не удосужился, идиот.       - Сам такой! – Ячиру настолько оскорбило предположение о том, что по городу она убегала от «идиота» и «отморозка», что она треснула Сакадзуки по голове незнамо откуда вытащенным занпакто в ножнах.       - Ячиру! Что я тебе сказал! – Зараки окрикнул зарвавшегося лейтенанта. Девочка отступила, но с безопасного расстояния показал Адмиралу язык, оттянув пальцем вниз нижнее веко правого глаза.       «Маленькая дрянь – сразу видна гнилая кровь Ди!» - Подумал Акаину. «Дылда без мозгов, п-о-о-лный Адмирал!» - Решила для себя Кусаджиши. Их ненавидящие взгляды скрестились – красная собака, приготовившаяся к прыжку, и розовая кошка с вздыбленной шерстью и распахнутой пастью с острыми клыками. Представив, как она вопьётся зубами в ухо дозорного, Ячиру улыбнулась и облизнулась.       «Покорми потом свою дочурку, а то она начнёт кидаться на людей почём зря от недостатка сахара в крови.» - Нозараши прибывал в благодушном настроении. Да он вообще после того, как был впервые услышан Кенпачи, не унывал. Сказались века немого крика.       - Твой противник я. Нападай, - Зараки поманил пальцем недруга, коротко хохотнув.       - Ледниковый Период! Стромболианское Извержение!       Магма ударила в нескольких местах из-под земли, почти каждую секунду раздавался взрыв – газовые пробки, содержащиеся в магме, вырывались наружу и из-за перепада давления образовывали большой пузырь, взрывавшиеся с соответствующим грохотом, распространяя во все стороны силовые волны и ядовитые испарения. От Аокидзи наоборот пошла по земле корка льда, который громко хрустел и скрипел из-за неудобного соседства с раскалённой лавой.       Лёд добрался до шинигами и охватив ноги, стал забираться выше. Зараки был приятно удивлён – какая неординарная сила. Клинок воткнулся в лёд у ног и тоже начал покрываться бело-голубоватой иглистой коркой. Через десять секунд Кенпачи стал полностью ледяной фигурой. Акаину создал из выплескивающейся магмы прочные катаны и пронзил ими пирата. Четыре бурые рукоятки торчали из груди, а пятая уже формировалась в руке Адмирала.       До получения силы фрукта Сакадзуки сражался именно катаной, так что последний удар решил нанести самостоятельно. Несколько лет назад он удивлял многих тем, что мог без труда пронзить даже самым плохим клинком лобную кость человеческого черепа. Для этого нужна была не только физическая сила, но и определённая сноровка. В узком кругу тех, кто имел удовольствие видеть подобный удар на практике, приём прозвали «Новорождённый мертвец».       «Новорождённый» потому что лобная кость раскалывалась ровно пополам, возвращаясь в своё изначальное состояние, как у младенцев. Поднимая лезвие, Сакадзуки проворачивал его в области переднего родничка и извлекал. Именно этим ударом Адмирал хотел избавить мир от хаоса в лице Зараки Кенпачи. Острие коснулось ледяной корки, свободно преодолевая её и касаясь чёрной ленты, повязанной Ячиру на глаз Капитана.       - Видишь к чему привело твоё желание снизить использование духовной силы? Понимаю, что хотел размять недавно вылеченную руку, но последствия предвидеть ты был обязан.       - Так было веселее, признай, напарник. Смертельной Битвы и так и так не вышло бы.       Лента разорвалась. Мир замер. Волны, выкатившиеся на берег, остановились на краткий миг в точке покоя. Дувший с воды ветер опал к земле. Чайка, махавшая крыльями, свободно запарила в пойманном воздушном потоке. Флаг на корабле обвис обычной тряпкой. В разрыве облаков мигнула древняя звезда. На перекрёстке четырех дорог остановилась пара путников, выбирая между смертью и жизнью. Две чаши саке соприкоснулись. Зал оперы, поглотив последние отзвуки феерично исполненной арии, обмер в экстазе.       Лишь на краткий миг.       Волна откатилась обратно в океан. Ветер с утроенной силой затрепал флаг дозора. Чайка издала громкий крик одиночества. Свет далёкой, давно мёртвой звезды, навсегда исчез с неба. Два человека шагнули навстречу своей судьбе. Саке выплеснулось через глиняные края чаш, перемешиваясь и искрясь в неярком свете походного костра – эти два человека стали братьями. Аплодисменты разорвали тишину, люди вскочили со своих мест, выражая своё уважение прекрасной певице, скрытой упавшим занавесом.       Кроша слои застывшей магмы в небо ударил столб грязно-жёлтого света. Катана Акаину превратилась в пыль, а с руки, державшей её, исчезла лава, обнажая беззащитную человеческую плоть. Лёд покрылся мелкой сетью трещин и бесполезной шелухой осыпался с Сильнейшего. Трещины перекинулась бы и на Аокидзи, но он отдёрнул руку, которой упирался в землю во время создания техники.       Пружина невнятного напряжения, сжимавшаяся в Сакадзуки выпрямилась. «Голос! Я не слышу голос пирата и его девчонки! Ощущаю угрозу и предугадываю направление ударов, но не слышу голос! Да и картина их аур слишком нечёткая, будто размытая, уходящая в окружающую тьму. Такого не бывает!» Откуда было знать дозорному, что так сработал уникальный закон Хаки Наблюдений – если объект находится внутри чего-то крупнее самого себя, то он трудно различим.       Своеобразным изолятор послужила избыточная духовная сила обоих шинигами, никогда не славившихся умением её сдерживать в приделе своего тела. Шинигами – явление исключительное. Богатый внутренний мир, в котором самостоятельно существует пробужденный дух меча, и внешняя оболочка – дух, достигший уровня силы Бога Смерти. То, что Король Пиратов различил мантрой голоса Кенпачи и Ячиру – лишь очередной показатель его беспрецедентной силы, исключение, подтверждающее правило.       - Вы ещё живы? – Зараки оглядел помятых Адмиралов. Правая рука Акаину висела плетью, а Аокидзи раскачивался с всё увеличивающейся амплитудой. – Какие упёртые смертные. Ладно, я пошёл.       - Стой, мы ещё не закончили! – Акаину буквально прорычал фразу, сжимая в кулак пальцы непострадавшей руки.       - Тебе не надо было портить мою повязку, только и всего. А сейчас… В чём смысл сражения с полутрупами? Вы мне надоели, - Кенпачи отвёл руку от правой глазницы, показывая дозорным наличествующий в ней глаз. Прерывая разговор, шинигами наклонился и выплеснул изо рта на мешанину из кусков затвердевшей магмы приличное количество крови. С некоторым недоверием осмотрев раны в груди, он глубокомысленно заключил, - Это тело слабее прошлого.       - Не смей уходить! – возопил как строптивая жена Сакадзуки. – От лица Морского Дозора, я...       - Именем семьи Гиокуриу, - хрупки по сравнению с мужчинами на площади мальчик, закашлял и утёр рот скомканной перчаткой, некогда белого цвета, - я, Святой Мичи Гиокуриу, запрещаю Адмиралам Сакадзуки и Кудзану продолжать бой на этом острове!       На нового действующего персонажа обратили внимание не сразу. «Ого! Он ещё стоит на ногах, после того всплеска духовной силы, что выпустил Кен-чан! Непорядок.» - Ячиру приложила указательный палец к уголку рта, думая о своём. «Он сын того тенрьюбито, что использовал экстренную связь? Запрещает он… Мальчик хочет поиграть солдатиками? И у меня нет власти противиться его воли.» - Акаину сжал зубы, мимолётно припросив у тёмных богов, чтобы Зараки случайно напал на аристократа.       - Ты командир этих задохликов?       Кенпачи не имел дурной привычки оценивать противника по внешнему виду, но в данном случае по-другому отреагировать не смог. Всё же в мире простых людей внешние данные могли служить неточным определением сил. Это не Общество Душ, где сила Ячиру воспринималась как должное, а шинигами порой и на людей-то мало походили.       - Я начальство начальства, которое главенствует над их начальством, - Мичи ответил правильно, но и сам сразу же признал, что фраза слишком перегружена. – Мне не нужно быть их командиром, чтобы отдать приказ.       - Кенпачик! Это тот Скафандр-сан, который мне повстречался! – Ячиру подскочила к мальчику и широко улыбнулась, будто не просто перебросилась с ним парой фраз, а самолично за руку привела на площадь. – Знаешь, как ею пользоваться? – на Мичи хмуро посмотрела улитка связи.       - Конечно, - тенрьюбито выбил из колеи столь глупый вопрос.       - А его мы можем взять! – девочка говорила так, будто вопрос «Может взять их с собой?» прозвучал только секунду назад. При этом Ячиру повернула голову к Кенпачи и в её глазах не было и капли сомнения, что её любимый Капитан откажется от её предложения.       Акаину усомнился в благосклонности тёмных богов. Аокидзи подумало, что не плохо было бы вздремнуть. Далеко отсюда доктор Вегапанк скинул в самый дальний ящик проект «Кайросеки» и переключился на роботизирование очередного жука. «Кому в ближайшее время может понадобиться столь продвинутая технология для борьбы с фруктовиками? Надо связаться с патриархом семьи убийц, его идея о Факторе Происхождения довольно перспективна.»