Кукольное сердце

- То есть ты вернул меня к жизни просто из любопытства? - Ага, датебайо! Итачи подавил недостойное аристократа желание прикрыть глаза ладонью и застонать. Мальчишка, светлый, яркий, с небесно-голубыми глазами и бесшабашной улыбкой, сидел напротив, на столе, болтая ногами в бриджах шиноби. И где только забыл бинты для обмотки икр? - Ты хоть понимаешь, какую ответственность взвалил на себя? - попытался он достучаться до разума мальчишки, чувствуя, как вибрирует натянутая между ними нить. И проклинал ту ведьму за то, что сам мальчишка ничего подобного не ощущает. Ни желания защищать, оберегать от всего на свете, ловить губами теплое дыхание, пить его как самое сладкое вино. И это было плохо. Блондин напротив посерьезнел, глаза стали холодными, как осколки льда. - Не заблуждайся, Итачи, - голос резал не хуже катаны младшего брата. Саске. Интересно, как там Саске? Итачи не знал, что случилось с братом с момента, когда их разобрали члены этой странной компании. Он вернул внимание к своему собеседнику. От того веяло холодом. - Ты не можешь убить меня, но не наоборот. Не стоит обольщаться. И он был прав, дважды, трижды прав. Это Итачи не может причинить ему вреда, как бы ни выкручивался гениальный разум в поисках лазейки, мальчишка - или не мальчишка? - может все. Ему позволено все и немного больше. Итачи присмотрелся к своему подопечному, хозяину - как ни назови, смысл не изменится. К своей идеальной половине. И заметил то, чего не видел раньше. Складки у губ, морщины в уголках глаз. Он выглядел молодо, даже слишком, но теперь Учиха понял, что перед ним не мальчишка, молодой мужчина. Ответственный, умный, серьезный. Усталый, побитый жизнью. И опасный. Внутри него кипело, полыхало пламя, источника которого Учиха не знал. Вертелась какая-то мысль на краю сознания, однако Итачи не удавалось ухватить ее за хвост. Такого лучше не злить. - Рано или поздно мне понадобится секс, - логично и закономерно заметил он, чтобы сразу предупредить все дальнейшие расспросы. Чтобы не пугать мужчину в будущем, когда потребность станет неконтролируемой. И снова блондин удивил его. Пожал плечами, кивнул на кровать, на которой по одеялу были рассыпаны свитки. - Так в чем проблема? Тебе прямо сейчас? Итачи не знал, что делать. Блондин - Наруто, как вспомнил он из услышанных разговоров - не стеснялся, говорил правду. Предлагал искренне. И это было так неправильно, что резало на живую. Такие мальчики обязаны встречаться с девочками, ходить с ними за ручку, влюбляться, целоваться, но никак не предлагать себя в каком-то подвале столетним шиноби, превращенным в куклу. Но отказываться не собирался. В вопросах выживаемости нет места благородству. Это он уяснил еще во время постоянных конфликтов между многочисленными кланами. Даже не верится, что прошло много лет, что Коноха, которую Мадара закладывал вместе с Хаширамой, разрослась, окрепла, стала по-настоящему сильной Деревней. Осталось только выяснить, где они в данный момент. Но это может и подождать. Губы Наруто - твердые, они не сминаются, не поддаются - он упрям, всегда твердо стоит на своем. А дыхание - сладкое. Итачи буквально оживает, впитывая его, как будто до этого легкие были сжаты, иссушены, а сейчас распрямляются. Пальцы сами зарываются в волосы, и Наруто стонет. Глухо, как-то отчаянно, по-звериному. Итачи уронил его на постель, избавляя от одежды, скидывая свою. До этого он никогда не позволял себе небрежности в сексе, в подготовке, но Наруто пьянил, сводил с ума. Бархатная кожа, без шрамов, что удивительно для шиноби, подтянутое тело, плоский живот, напрягшийся, когда он укусил рядом с пупком. Вкусная кожа, которую хотелось пробовать и пробовать, вылизывать. Срывать стоны с припухших губ. Итачи, и так неторопливый в сексе, с удовольствием наблюдал, как сходит с ума его пара, как мечется по подушке растрепанная голова, как закатываются в наслаждении его глаза. Удивительное единение, когда под рукой бьется чей-то пульс. Игра с огнем, опасность, ведь запросто можно пустить чакру и вырвать орган в одно мгновение. Итачи не мог этого сделать, а Наруто - не стал бы. Почему-то Учиха не сомневался в этом. Мангекьо загорелся в глазах от избытка эмоций, от чакры Наруто, плещущейся вокруг озером раскаленной лавы. Дышать становилось трудно, пот стекал по лбу, Итачи целовал солоноватые губы, слизывал капли с щек, проводил кончиком языка по чувствительным полоскам шрамов. Вкусный. Он сам не заметил, как сошел с ума. - Черт, это было... потрясающе, датебайо! - выдохнул Наруто, когда Итачи скатился с него, позволил распрямить ноги. И даже не сопротивлялся, когда Учиха притянул его к себе в объятия. - Ты никогда раньше не занимался сексом? - удивился Итачи. Рассчитывать на это было бы глупо. В конце концов, все шиноби имели подготовку в плане интимной близости - как идеального средства добычи информации. Да и как способ подобраться поближе к жертве тоже вполне устраивал. - Занимался, - отрезал Наруто и снова замкнулся. Как будто закрылась дверь. Итачи ничего не оставалось, кроме как смириться. Время у них еще есть. Утром Наруто сопроводил его на поверхность. Они и в самом деле провели ночь в подвале. Заводным зайчиком прыгал он по длинной лестнице, сжимая в руках старинные свитки. - Хочу увидеть все ваши техники, датебайо! - возбужденно тараторил он. - Аматерасу, Цукиеми... - Откуда ты о них знаешь? - напряженно спросил Итачи, еле поспевая за неугомонным блондином. Наруто подставил лицо солнечным лучам, потянулся, оказавшись на свежем воздухе. И с улыбкой развернулся к собеседнику. - Нашел описание в хрониках времен основания Конохи. Там, кстати, и о вас пара слов имеется. Тебя называли гением клана, еще бы Мангекьо Шаринган в тринадцать лет! А вот Обито стал "Исчезающим засранцем" - ну, это, скорей всего, писал Второй Хокаге, Тобирама, за что-то он обиделся на вас. Итачи хмыкнул. Они стояли посреди развалин незнакомого селения. Вокруг, куда ни глянь, руины некогда высоких домов, на серых камнях еще сохранялись письмена и печати Узумаки. Они спасали от ветра, от дождя, от моря, но не спасли от предательства, которое и уничтожило селение Водоворота изнутри. Итачи не верил своим глазам. В молодости он не раз бывал в гостях у алого клана, и никогда бы не подумал, что однажды их Деревня падет. Но это было закономерно. Слишком сильны, слишком независимы. Всего слишком. - Да, - Наруто был серьезен. - Я живу в развалинах Узушио. Та спальня - часть подземного зала для проведения сложных ритуалов запечатывания, вроде перемещения биджу в нового джинчурики. Единственное место, где барьеры выдержали все природные - и не только - катаклизмы. - Почему ты здесь? Наруто достал из кармана и помотал на пальце повязку с протектором Листа. Итачи помнил, как Мадара с Хаширамой придумывали название Деревни, ее символику. Как к ней присоединилась спираль Водоворота союзников - клана Узумаки. Протектор Наруто был перечеркнут. - Потому что это мой дом, - пожал он плечами. - Ладно, давай за работу! - Не помешаем? Рука сама потянулась к мечу, и Итачи повернулся в сторону гостей за мгновение до их появления на поляне. Лохматый парнишка с большими карими глазами и... Саске. Глупый, маленький братец, любимый, единственный. - Привет, Тсуна! - обрадовался Наруто. - Привет, Саске! Ты по делу или как? - Или как. Поттер велел заглядывать, мол, скучаете. - Это точно! Кстати, у него уже был? Саске хмыкнул, Тсуна засмеялся. - Да, заглянули мельком. У него сейчас Снейп прячется. Кто же знал, что интерес к личной жизни главного шпиона не утихнет даже, если ему исполнилось шестьдесят. Наруто расхохотался. - Снова попросил политического убежища? - Ага. Теперь они с Обито распугивают мертвяков. Не выходя из дома, - тонкий намек. Наруто снова засмеялся, Тсунаеши улыбнулся. - Погостишь у меня? - С удовольствием. - Тогда на тебе приготовление жаркого! - подпрыгнул блондин. И увернулся от шутливого подзатыльника. - Узумаки, так и знал, что ты не бескорыстен! - А как же! - важно кивнул Наруто. Теперь выяснилось, что он Узумаки, видимо, нечистокровный, потому что у него светлые волосы. Всем известен главный признак, предупреждающий знак - красная шевелюра Узумаки. - Где комната, знаешь. Располагайтесь. Тсуна спокойно направился вниз, он действительно все здесь знал. Для Итачи было странным то, что Саске прошел мимо, кивнул, приветствуя, и вновь сосредоточился на своем спутнике. Все его внимание принадлежало Тсуне. - Не завидуй, - Узумаки оказался рядом. Итачи мотнул головой. - Я не завидую. - Да? - выгнутая бровь сказала больше любых слов. - Если только чуть-чуть, - сдался Учиха. - Они хорошая пара, и Саске действительно нравится Тсуна. Тсуну невозможно не любить, - улыбка стала какой-то горькой. Но затем Наруто встряхнулся. - Ладно, пойдем покажешь техники. Любопытно же! Итачи не знал, что сказать. Наруто был загадкой, сплошным противоречием. Веселый, беспечный, а внутри - горькая, стылая пустота там, где раньше сияли эмоции. Он видел, что смеяться, шутить для Узумаки как дышать, и одновременно что-то не дает, что-то мешает делать это. Словно что-то перегорело, сломалось, и Наруто до сих пор не может починить это. - Тсуна, я могу с тобой поговорить? Наруто умчался за очередным заказом в отдаленное селение. Впрочем, как заявил Тсуна, с его скоростью, Узумаки вернется уже вечером. Мастер фуиндзюцу, он выполнял заказы высокопоставленных чиновников, дайме, но не связывался со скрытыми Деревнями. Савада резал помидоры для салата, рядом управлялся с огурцами младший братишка, периодически пытался стащить ломтик помидора у Тсуны, за что получал по рукам. И за что просил прощение поцелуем. Для Итачи непривычно было видеть Саске таким открытым, эмоциональным, без вечного ледяного панциря. Но он замечал, что и сам стал улыбаться чаще, что не может не откликаться на энтузиазм и огонь Узумаки. Что, несмотря на активную позицию, каждую ночь именно он отдается Наруто душой и телом. Ему нельзя не отдаться, хочется вручить всего себя, чтобы Наруто защищал. Потому что уверен - он сможет позаботиться. О Итачи никто никогда не заботился, разве что родители в раннем детстве, но и это прекратилось, когда он начал боевое обучение. Никто специально ради него не готовил данго, не прокрадывался в купальню, предлагая потереть спинку, сверкая хитро глазами. Наруто не интересовало то, что он Учиха, его боевая мощь. Для него клановые техники Итачи - развлечение, любопытный предмет для исследований, но никогда - оружие для достижения власти, богатства. - Конечно, - Тсунаеши кивнул, развернулся, оставляя помидоры на откуп Саске. Шлепнул еще раз по рукам, и Учиха, тяжело вздохнув, принялся резать. Просто резать овощи. Без попыток утянуть в рот. Зная, как Саске обожает помидоры, это был настоящий подвиг. А Итачи не знал, как начать разговор, с чего приступить. Тсуна не станет лгать, они с Наруто не имели такой привычки, всегда говоря правду, предпочитая отмалчиваться, а не врать в открытую. - Почему он живет здесь? Тсуна пожал плечами. - Потому что тут его дом. Видимо, предубеждений по поводу разговоров за спиной друга тот не имел. Итачи потер лицо руками. Как же сложно, когда не надо юлить, выкручиваться, когда можно задать вопрос прямо, глядя в глаза. - Он переспал со мной в первый же день. Это для вас нормально? Саске косил глазом с любопытством, внимательно, тоже ожидая ответа. Тсуна хмыкнул, грустно, даже озлобленно. В глазах полыхнула и погасла ненависть. - Когда ему было четырнадцать, он еще жил в Листе. И Хокаге отправила его в Кровавую тюрьму за преступление, которого Наруто не совершал. Он был живцом, приманкой, должен был раскрыть заговор изнутри. Но в том-то и дело, что сам Наруто этого не знал. Его запечатали настолько сильным фуином, что даже у Узумаки не хватало энергии больше, чем на одного теневого клона. Ты можешь догадаться, что сделали в тюрьме с полностью беспомощным симпатичным, голубоглазым блондином? - Тсуна скрестил руки на груди. - Наруто не сломался, но и в себя так и не пришел. Он больше не вернулся в Деревню. Какое-то время скитался по стране, а затем осел в руинах Водоворота, нашел этот зал, восстановил внешние барьерные печати. Не спрашивал, почему сюда никто не заглядывает? Потому что не может проникнуть в это место. Наруто постарался. - О чем разговариваете? - на кухне показался Наруто, румяный, после бега, слегка вспотевший. - О тебе и твоих взаимоотношениях с Листом, - просто ответил Тсуна. Наруто ничего не сказал, просто кивнул, как будто так и надо, развернулся и вышел из помещения. Итачи поспешил за ним, боясь, что затронутая тема всколыхнула мутный осадок в душе Узумаки. Тот обнаружился в свое комнате, стоял, прислонившись лбом к гладкой дверце шкафа. И никак не отреагировал на появление Итачи. - Наруто... - Я ненавижу их. До сих пор, - глухо проговорил он. - Меня отослали на ту миссию, ничего не сказав по принципу "чего не знаешь, о том не проговоришься". В общем, правильно сделали, я никогда не умел играть, но... не в том случае. Хокаге... ба-чан... я доверял ей, я кричал, что невиновен, а она... Тогда я впервые увидел лидера Деревни, а не ба-чан. Было больно. Намного больнее, чем мне сделали в тюрьме, - Наруто повернулся, а в глазах - стылая, больная муть. - Я сбежал, унес с собой главное оружие Деревни. И знаешь, со стороны все кажется иначе. Эти интриги скрытых поселений, - горькая усмешка. Итачи захотелось выпить эту горечь, убрать беспомощное выражение с лица Узумаки. Перед ним стоял мальчишка, который впервые оказался втянутым в интриги и игры, который впервые работал под прикрытием. С той лишь разницей, что для него это не было прикрытием. Он переживал все по-настоящему, не имея той внутренней уверенности всех шпионов, что им есть куда возвращаться. Его ломали по-настоящему. И дальнейшие оправдания Хокаге не имели значения. Не для Наруто. Учиха сделал шаг, притянул Наруто к себе, больше всего на свете желая спрятать того под Сусаноо и не выпускать оттуда. Чтобы никто и никогда.... - Я буду рядом, - прошептал он. - Потому что хочу этого сам. И плевать на чары! В конце концов, они создают лишь притяжение, обязанность защищать и заботиться, но не любовь. Любовь вообще плохо поддается контролю. Можно спровоцировать страсть, похоть, но не любовь. Итачи подумал, что влюбиться в Наруто Узумаки будет легко. А еще, что, судя по стонам, спешить на кухню не следует.