Все твое, абсолютно всё.

Общежитие было оборудовано 2 душевыми комнатами на этаж. Как полагается, одна для молодых людей, другая для девушек. Внешне они почти не отличались: сразу после входной двери, начинался маленький предбанник, слева находились шкафчики для вещей, а справа пара раковин и зеркала. Пространство внутри душевой делили небольшие перегородки, образуя, таким образом, по три кабинки с каждой стороны. А обе комнаты соединялись между собой небольшой аркой. Да и цветовая гамма у них была одинаковая, обычная бело-голубая плитка. Иногда наступал сезон поломок, и тогда душ оставался один на этаж. Девушки вынуждены были ходить небольшими группами, так же как и молодые люди. В таких случаях дверь не запиралась, и на нее вешалась двусторонняя табличка «М» или «Ж», чтобы случайно не побеспокоить противоположный пол. Именно в такой момент, Царев, загруженный мыслями о Лизе, забыл взглянуть на табличку. Вода шумела, но скрип двери вывел Женю из оцепенения. Он рефлекторно повернулся на звук, забыв об эрекции. Краснова, уже положившая вещи на одну из лавочек в душевой, наконец, подняла голову и неожиданно встретилась глазами с Женей. - Лиз! - окрикнул он ее первым. - Царёв?! Ты..? – Елизавета Андреевна ошарашено смотрела на Женю. – Там же написано, что женский… Женя быстро перехватил её изучающий взгляд, направленный на внушительно стоящее достоинство, ухмыльнулся, чем тут же смутил Краснову. Она резко опустила глаза и попятилась к двери. - Лиииз, подожди!- Царев быстро повязал на бедра полотенце и добежал до двери прежде, чем та успела ее открыть. Краснова уже стояла спиной к Жене, больно прикусив губу. Буквально врезавшись ладонью в дверь, он отрезал все пути к отступлению. Воздуха не хватало ни ей, ни ему. Слишком близко. Тесно. Сердце стучит отбойным молотком. Царев наклонился к ее уху и виновато произнес: - Стой, пожалуйста… Прости, я вел себя как дурак . Я не хотел…, - капли холодной воды медленно стекали по его телу, оставляя за собой дорожки из мурашек. - Точнее хотел, очень хотел! - самая большая капля вдруг сорвалась с ресниц и, миновав воротник, упала в ключичную ямку девушки. Лиза вздрогнула от неожиданности, еще сильнее закусив губу. - Я не смог сдержаться. Это не мальчишеская влюбленность, или как там ты ее называешь, это другое! Серьезнее и взрослее. Я не могу просто стоять, когда тебе плохо. И не могу себя контролировать, когда ты рядом. - Жень,- едва слышно прошептала Елизавета Андреевна,– не надо, Жень. Царев мягко положил руки к ней на плечи, вдыхая запах ее волос. Так близко. Дышать нечем. - Давай попробуем, - так же тихо прошептал Царев, - это не страшно. Я никогда тебя не обижу, слышишь?! Просто кино, просто кафе. ** Лиза задрожала. Руки прожигали сквозь ткань, оставляли следы где-то глубоко внутри. Там, куда дорога была давно забыта. Он делал все так, как ей нравилось, как ей было нужно. Не было оправдания тому, с каким наслаждением она вдыхала запах его парфюма, когда он подошел слишком близко. Так близко, что капля, попавшая на ключицу, вдруг обожгла. Тело предавало ее. Не было сил сопротивляться. С каждой секундой она все сильнее ощущала необходимость в нем. И эта необходимость была постыдно низкой, разжигаемая страстью и долгим отсутствием мужчины. Но было что-то кроме, то в чем ей было страшно признаться даже себе. «Нет-нет! Нельзя! Лиза! Что ты делаешь?! Беги!!» - скомандовала себе Краснова. Глубокий вздох. Разворот. Оттолкнула. Выпалила: - Нет, Жень. Я-врач, врач хоккейного клуба «Титан». Мне это не нужно. И никогда больше не делай так! Дверь со скрипом захлопнулась. Мир Царёва снова разрушился.