В реальности за гранью

Дмитрий стоял и выглядывал в окно. Уже рассвело и было хорошо видно пламя, пожиравшее крышу часовни. Глядя на безлистые кустарники внизу, раздумал прыгать на землю.  — А почему там всё горит-то? Церковь кто-то сжег… — пробормотал он, отходя от окна. Следующий коридор был погружен во мрак, поэтому пришлось воспользоваться ночным видением на камере. Надеялся, что никого не встретит, как в конце прохода мелькнул свет электрического фонарика.  — Блин, там опять кто-то до сих пор ходит. Опять кто-то ходит! Опять, что ли? Кто? Здоровяк? Кто? Мясник этот старый? Ещё один жених? Подавив свое недовольство, летсплейщик приблизился к решетчатой двери. Разглядел троих, определив их как спецназовцев. Они стояли к нему спиной, так что он пока оставался в относительной безопасности.  — Он мертв? — спросил один из них, рассматривая лежавшее на полу тело.  — Проверишь его пульс?  — Хм… Давай, просто скажем, что мертв, — предложил тот, не желая прикасаться к трупу.  — Да. Что же за псих мог сделать это? Даже забрал его чертовы штаны.  — Скажу тебе одну вещь: я видел достаточно членов и яиц сегодня, чтобы запомнить на всю жизнь.  — И не все из них были на человеческом теле.  — Аминь! Посоветовавшись таким образом, они удалились из комнаты, разбрёдшись в разные стороны. Шатен, взглянув на передник мертвеца, признал в нем того сумасшедшего, который гонялся за ним с огромными ножницами. Дверь была заблокирована и пришлось искать другой путь. За закрытыми выходами видел силуэты спецназовцев, которые светили фонарями, пытаясь кого-то разглядеть. Через несколько секунд послышались выстрелы, а затем — холодный голос из громкоговорителя:  — Всем бригадам разрешен огонь на поражение. Повторяю, всем бригадам открыть огонь на поражение. Убивайте всё, что движется.  — А я не двигаюсь. Хорошо, ребята? Меня не убивайте, пожалуйста. То есть, теперь еще и от спецназовцев придется прятаться. Вообще, просто охереть. Просто класс! — иронично прокомментировал это сообщение Дмитрий, продвигаясь в темноте вперед. — Ладно от дебилов, ладно от маньяков, ладно от психов, но от спецназовцев с пулемётами, с автоматами — это просто выше всяких похвал! Отвечаю. Не мог я даже этого подумать, вообще никак предположить! Но оно имеет место быть в этой игре, представляете? Спецназовцы. Что это за «Underhell», мать его, начало? Эти печальные размышления прервали переговоры спецназа по рации.  — Многие сержанты убиты на нижнем подвальном этаже. Противник неизвестен. Нужна срочная эвакуация и бригада парамедиков. — Сквозь помехи послышались жуткие крики. — Подкрепление! Нужна помощь! В лаборатории, в подвале... Что-то. Что-нибудь…  — Так понял. На подходе. Мы идем. Держитесь. Говоривший исчез, скрывшись в одном из коридоров мужского отделения, а мужчина выполз в комнату с трупом.  — Они не определились до сих пор с величиной трагедии, — насмешливо проговорил он, плохо расслышав просьбу о помощи. — Нам, говорит, нужна бригада или пара медиков. Вот, сучка эта, скотобаза, — со злорадством прошептал летсплейщик, бросив взгляд на мертвого Трагера. — Но он оживет. Он оживет и убьет здесь всех, короче. Возможно, его эта сущность оживит, черная. Поняв, что здесь все выходы уже перекрыты, хотел задуматься о том, зачем сюда пришел, когда увидел слабый свет в конце коридора и немедленно бросился туда, сразу забывая о мертвеце. Подбодрило и то, что он уже почти не хромал. Многочисленные повороты коридора, плохо освещенного, не особо радовали. Слыша, как кто-то ломится в запертую дверь, преодолел последний поворот и оказался в знакомом месте. От окон до стен простирались словно огненные столбы, сотканные из солнца и пыли, поднявшейся от быстрой ходьбы. Пылинки летали в лучах, словно мелкие мошки.  — Куда, куда я иду-то? Я уже практически на улице, представляете, ребята? У меня нога зажила, я просто… нереально. Я падал с такой высоты. Мне… О-о-ох! Оказался в большой комнате с удобными мягкими креслами и парой кушеток. Неприятно шипел включенный телевизор. Сразу же вспомнил, что это первоначальная локация в основной игре, откуда и начались все ужасы. В растерянности вышел в коридор, но, наткнувшись на баррикаду в виде этажерки и металлических шкафчиков, остановился, не зная, как перейти на другую сторону. Вспомнил, что не заметил вторую дверь в помещении, воспользовался ею и побежал по коридору.  — Это реально самая первая локация, когда мы залезли в этот… в эту психбольницу. Здесь мы лазили как раз, первый раз протискивались сквозь узкие помещения. — Вспоминая эти события, на секунду остановился у лестничной площадки. — Это выход, что ли? Здесь нас здоровяк ловил. Вниз. Вниз! Прям через центральный, что ли пойдем? Вообще гениально! Я всю жизнь мечтал в Аутласте выйти через центральный выход. На крыльях он быстро спустился на первый этаж и хотел уже пройти мимо стойки рецепции, когда услышал хрипловатый уставший голос.  — Мистер Парк. Как вы все еще живы? Присмотрелся и увидел на полу у двери того человека, который дважды ему мешал: сначала разбив ноутбук и объявив его недееспособным, а затем разгромив радиорубку. Тот полусидел, прислонившись к стене и прикрывая руками разодранный бок. Кровь уже пропитала добрую часть рубашки. Но глаза на безучастном лице всё еще горели живым огнем.  — Давайте… заключим сделку. Вы мне поможете, а я помогу вам. — Голос у Джереми Блэра звучал наполовину умоляюще, наполовину с угрозами. — Помогите встать. Пожалуйста. Дмитрий не знал, что же настораживало его в этом человеке. Возможно, холодный тон голоса, в котором были плохо скрыты нотки ненависти и презрения. Возможно, и предчувствие, что не может так всё просто кончиться. Но, отметая все эти тревожные мысли, позволил себе приблизиться к нему. Хотел уже протянуть ему руку, когда тот неожиданно вцепился за его одежду.  — Умри же уже, блядь! — рявкнул он, занося руку с обломком стекла.  — Ах ты сука! Обломок бесшумно направился на шатена, и зрачки Дмитрия расширились от боли, когда он достиг своей цели. Блэр ударил его кулаком в грудь, отталкивая на пару метров назад. Схватившись за живот, летсплейщик осел на пол, равнодушно глядя на агрессора.  — Никто не узнает. Никто… Тот уже собирался его добить окончательно, когда неожиданно пришло спасение. Не пойми откуда появилась темная сущность. Налетев на Блэра, она подняла его в воздух и начала мучить. Шатен смотрел на это зрелище с заинтересованностью. Продержав агрессора несколько секунд, черное облако разорвало его на части. Кровь заляпала Дмитрия с ног до головы. У последнего эта смерть вызвала нервный смех.  — Я обожаю этот кусок дыма, он просто разруливает все мои проблемы. Крыша моя. Представляете? Крыша дымчатая, — восторженно пробормотал он, осторожно вставая на ноги и шагая к выходу. — В первой части толстяка уработал, в этой части этого дебила уработал. Просто сказка. Не могу я… Вот был бы он живой, мясистый… из мяса бы эта херота была, я бы прям ей руку пожал. Отвечаю. Красота просто. При восходящем солнце лечебница не выглядела столь мрачно. Почти всё растворялось в тумане, который вот-вот был готов рассеяться под солнечными лучами. О том, что здесь произошло что-то страшное, свидетельствовали только брошенные бронетранспортеры у выхода.  — Я выиграл, нет? Это выход? Всё? Выход в свет? Где пара медиков? Мне достаточно будет одного. Вылечите меня кто-нибудь. Меня осколком пырнули, ребята. Я плохо очень хожу, хромаю. У меня осколок в животе торчал. У меня, блин, палка в ноге торчала. Спасите меня! Кто вас сюда послал вообще? Это же я вас вызывал, понимаете? Нет? Я вам звонил, говорил: «Едьте, суки. Здесь какая-то херня происходит». И вы приехали. И где вы все? Неужели вас всех этот псих ножом порезал? Этого быть не может. А что горело-то, кстати? Где-то церковь горела, а что-то здесь ничего не горит. Увидев в конце безлистой аллеи, у пропускного пункта, красный внедорожник, поспешил к нему. Обнаружив, что тот незаперт, тут же забрался внутрь.  — О, машина работает. Замечательно. Ой, там кто-то стоит, смотрите. Кто-то стоит там вдалеке. — Схватив брошенную на пассажирское сидение камеру, навел объектив на главный вход и увеличил зум. С помощью ночного видения различил размытый силуэт человека, спускавшегося к нему по каменным ступенькам. — А, это дымчатый парень. Надо проваливать отсюда. — Черная туча постепенно приближалась к нему, а он безуспешно пытался завести двигатель и тронуться отсюда. — Нет, нет, нет, нет! Почему?! Почему эта коробка передач глючит в самый ответственный момент? Как всегда. Сущность уже была в паре метров от машины, когда та наконец-то завелась, и Дмитрию удалось уехать отсюда, протаранив ворота. Переключая скорости, он глянул в зеркальце заднего вида: на пустынной тропе не было видно ничего, кроме тонкой полоски света, тянувшейся из-за горизонта. Где он, в каком направлении едет, Дмитрию было совершенно неведомо. Это была узкая, горная тропа, и он просто двигался вперед. Тут внезапно обнаружил, что едет по левой стороне, и быстро занял нужную сторону. Руки страшно болели, но все-таки мог удерживать руль. Единственным, что двигалось в этой местности, были тонкие струйки дыма, исходившие из зданий лечебницы. В зеркальце было видно, как в исчезающей дали, извиваясь, призрачно меняя форму, белый пар вновь и вновь устремляется вверх. Он удерживал большую машину на скорости пятьдесят миль. Уже преодолел примерно двадцать миль, когда на дороге кто-то показался, маша руками и привлекая его внимание. Было ясно, что от него требуют остановиться, так как другой транспорт здесь отсутствовал. Немного подумав, притормозил. К нему почти сразу же подскочила молодая девушка. Была внешностью ни красивой, ни дурной. У неё было лицо овальной формы, волевой подбородок, высокий лоб, большой рот и прямой нос, а волосы волнисты, каштанового цвета. Худощавое, с неправильными чертами лицо придавало карим глазам выражение холодности и насмешливости. Рассматривал её несколько секунд, когда она резко спросила:  — Что, черт возьми, происходит? Кто ты вообще такой? Собрался дерзко ответить, но та бросила на него злой взгляд, и он промолчал. Девушка задала другой вопрос:  — Где владелец автомобиля?  — Я владелец. Такой ответ её не устроил. Приблизилась и ударила его наотмашь. Он пошатнулся и упал на землю. Подождав, пока незнакомец поднимется, потянула его к себе. Дмитрий невольно дернулся, когда её пальцы задели рану на боку, и она отпрянула, посмотрела ему в глаза, а потом — на свои пальцы в крови и на его ставшую алой от крови форму. Чужая боль немного поубавила пыл. Однако вопросы ещё не закончились.  — Милый, я от тебя не отстану. Отвечай. Не пытайся разыгрывать драму и нападать на меня с ножом, вилкой или бутылкой. Если предпримешь подобную попытку, я тебя застрелю вот из этого, — в руке девушки оказался пистолет, который она сразу убрала обратно в карман.  — Не волнуйся. Я не настолько меток и не настолько подлый, как ты думаешь. — Летсплейщик облокотился о капот машины. Не сомневался в том, что девица на грани раздражения. Одно неосторожное слово — и та причинит ему боль. Да ещё держится на расстоянии, чтобы не выбили из рук оружие.  — Да правда, что ли? Ещё скажи, что и эта кровь на твоих тряпках твоя собственная.  — Нет, но я никого не убивал.  — Как я могу поверить человеку, который едет прямиком из психлечебницы?  — Сказала мне пришедшая из большого пути. На большом пути и хорошие, и плохие.  — Боишься, что я тебя трону? А если я пообещаю, что не причиню тебе боль, будет достаточно?  — Поклянись, — косо на неё поглядывая, произнес Дмитрий. Та хмуро на него посмотрела, но тем не менее подняла два пальца вверх и провозгласила клятву. После потребовала того же от незнакомца. Он лишь ограничился обещанием говорить правду.  — Как тебя зовут?  — Вейлон. Но прежде, чем начнешь задавать вопросы, может ты…  — Что?  — Ну, не знаю. Накормишь, напоишь… Рану обработаешь.  — Да она неглубокая, — недовольно протянула девушка. — Ладно, не хочешь здесь говорить, тогда поехали. Отвезу тебя в одно укромное место. Залезай в машину. Не став спорить с незнакомкой, послушался её. Только теперь заметил прикрепленное к зеркальцу удостоверение. «Да, она же эта… Знакомая того журналиста, — подумал он, глядя на дорогу. — Ой, и повезло же этому дураку с ней столкнуться. Собственно, мне тоже. Что с того, что брови у неё красивые, если за ними немало бед».  — Так ты мне скажешь, где находится Апшер и что с ним случилось? — отозвалась та, о которой он размышлял. Дмитрий тянул время, медля с ответом. Освежив детали сюжета основной игры в голове, вспомнил, что того расстреляли. Придумывать ложь долго, а правда не такая уж приятная.  — Он… э-э… в общем, отправился в штаб Духонина, — ответил мужчина в завуалированной форме. Девушка нахмурилась и крепче сжала руль. — Это…  — Спасибо, но я знаю, что значит это выражение, — резко проговорила она, смотря на него через зеркальце. —Так бы и сказал, что расстреляли.  — Прости, э-э…  — Александрина. Повисло угрюмое молчание. Летсплейщик чувствовал, что эта незнакомая ему девчонка сильно не в духе. Но долго так держаться не мог и начал понемногу рассказывать о произошедшем с ним в лечебнице. Не заметил, как погрузился в дрему. Вывели его из этого состояние легкие толчки под ребра. Открыл глаза и увидел возле себя Александрину, которая пыталась его разбудить.  — Вставай и иди открой ворота. Затем жди меня у крыльца дома, — коротко приказала ему она. Скинув из себя её куртку, которую она за время сна успела на него набросить, и исполнив поручение, шатен стал ждать, пока та не въедет во двор и не присоединится к нему. После вместе поднялись к входной двери. Девушка, порывшись в карманах, извлекла ключи и отомкнула двери.  — Где это мы?  — На загородной вилле нашего общего знакомого. Это самое ближайшее местечко, где я бы решилась тебя оставить. Прошу. Первым в дом вошел летсплейщик. Наклонив у двери голову, прошел у прихожую. Только он хотел поднять голову, как втемяшился макушкой об низкий потолок. «Ой, твою ж мать! Ой, не выдержу я и выругаю эту чертову Александрину, да ещё этого журналюгу вместе с ней до кучи!» — гневно подумал Дмитрий, сцепив зубы. Тихо пробормотав несколько ругательств, он прошел в гостиную. За ним неторопливо зашла новая знакомая. Бросив куртку на софу, исчезла в ванной и появилась оттуда с аптечкой. Обнажив его грудь, промыла рану, обработала её и забинтовала полосами полотенца, которое она исполосовала опасной бритвой.  — А что, Вейлон, большая шишка на голове? — насмешливо поинтересовалась она, справившись с делом.  — Шишка! Мать твоя истинная шишка. Слова не умеет сдержать. Угораздило же с тобой встретиться.  — Ой, хватит уже. Имею твоих выходок достаточно. А сейчас и ты, и я очень устали. Было бы неплохо выхватить несколько часов сна. Потом решим, что с тобой делать. Сейчас нервы ни к черту. Комната, на которую ему указала Александрина, была исполнена в светло-зеленых тонах и обставлена изысканной мебелью из дерева, напоминавшего березу. Окна выходили на небольшой задний двор, обсаженный безлистыми деревьями. Было очень тихо и он почти сразу уснул. Он проспал шесть часов. Проснулся, чувствуя себя достаточно отдохнувшим. Желая размять ноги, встал и прошел в гостиную. Девушка спала на софе. Смотрел на неё и поневоле залюбовался. Уснула, да и раскраснелась, словно роза в саду. Корсаж расстегнулся, рубашка растрепалась, волосы, до этого заплетенные в косы, были распущены и прикрывали пазуху, да и то не совсем. А она совсем недурна внешностью, подумал он, неудивительно, что ей чем-то удалось привлечь внимание журналиста. Вот только гордости бы поменьше и было бы замечательно. Опомнился, сказав себе, что здесь находится не для того, чтобы на девушек засматриваться, а, чтобы придумать, как вернуться в свой мир. Да и та уже на грани пробуждения. Проснется — поприветствует его неласковыми словами. Испытывая сильное желание умыться, прошмыгнул в ванную, разделся и простоял под душем пять минут, чередуя горячую воду с холодной. Хотел уже вытереться насухо полотенцем, как заметил их отсутствие. Одно полотенце Александрина пустила на полосы, когда в аптечке не обнаружилось бинтов. Было еще второе, но его почему-то не было в ванной. Облачаться в робу пациента психлечебницы ему не хотелось. Делать было нечего, пришлось выходить. И тут же наткнуться на свою новую знакомую. Через мгновение прозвучал звонкий смех. Атмосфера психоза и абсурда, царившая до этих пор, достигла максимального значения. Девушка тешилась не столько над ним, сколько над кем-то другим, возможно, даже над собой.  — Ха-ха-ха! Ангел с небес! Ты штаны продал или пропил, а? Ты с небес или на небеса? — сквозь смех спросила она.  — На небеса, — апатично ответил он, поддаваясь этой атмосфере.  — Так где твоя одежда, друг? — поинтересовалась она, глядя на идеально голую жертву сложившихся обстоятельств. — В чем же причина?  — Гм… Через собственную глупоту…  — Но ведь так нельзя!  — Я знаю, что нельзя, но с этого «нельзя» штаны не получатся. Вдоволь насмеявшись, Александрина бросилась к платяному шкафу и через десять секунд выудила оттуда нужную одежду, сунула её в руки Дмитрия и отправила его в комнату переодеться. Через несколько минут, он вернулся в гостиную. Девушка тем временем подала есть. Холодное куриное мясо, мороженная рыба в белом соусе и немного черствое печенье и кофе, что преимущественно состоял из цикория. Когда этот поздний обед был закончен, она, убрав грязную посуду, пригласила его пройти в кабинет. Кабинет был ярко освещен, заставленный мягкими фотелями, застеленный коврами. Невероятная изящность, существование которой трудно было предположить здесь. Стеклянные шкафы с книгами. Единый стиль мебели, письменный стол под зеленым сукном, накрытый стеклом, а на том стекле пресс-папье, бронзовая пирамидка с карандашами и ручками, стопка книг, ноутбук и его камера...  — Я залила данные на компьютер, но на всякий случай решила сделать бэкап. Пока процесс архивации не закончится, не мог бы ты снова рассказать мне то, что тогда говорил в машине? — обратилась Александрина к шатену. Тот согласно кивнул головой. Заметив на столешнице начатую пачку сигарет, достал одну из них и раскурил её. Выдыхая дым, наблюдал за реакцией девушки. Та только недовольно поморщилась, но промолчала, видимо, давно привыкнув к табачному дыму. Отметил также изменение в поведении. Стала мягче и не говорит так уж самоуверенно. Зеленые глаза (как-то странно, подумал он, раньше же были карими) приобрели задумчивость во взгляде. Но знал, что это обманчивое впечатление. Ощущал за ней атмосферу беспорядка и хаоса, которая обычно свойственна женщинам, страдающим неврастенией. Тем не менее здесь больше не было людей, которым можно довериться. Она взяла в руки блокнот и ручку, приготовившись записывать, и он начал свой рассказ. Было немного неловко рассказывать о том, как решил отправить письмо и как его разоблачили и объявили невменяемым. О том, как внезапно закончились эксперименты, и пациенты получили возможность отомстить своим надзирателям. О побеге от каннибала с дисковой пилой и хождении в тумане. О долгом пути от тюремного блока к административному и животный страх перед Женихом. Девушка вытаскивала из него мельчайшие подробности, вынуждая вспоминать события прошлой ночи.  — Да, немало горькой тебе пришлось выпить, — протянула она, когда рассказ был закончен и последняя точка была поставлена.  — А может, и вправду выпить? А то от одного кофе не взбодришься. Александрина равнодушно повела плечами, но, поднявшись с кресла, подошла к шкафчику и достала оттуда пузатую полулитровую бутылку с красной жидкостью.  — Держи. — Она наполнила стаканы. — Это зелье и мертвого поднимет. Выпьем.  — А за что?  — Просто пей. Огненный спирт обжег горло и растекся по жилам. Девушка быстро поднесла стакан к устам и так же быстро отняла. Добрая часть жидкости потекла у неё по подбородку, словно она не хотела пить. Пока неразборчиво бормотала о том, что какой из напитков ей предпочтительнее, подошел к окнам и опустил занавески. В комнате стало темно. К черно-красноватым теням прибавилось свечение экрана, менявшее цвет их лиц на мертвенно-бледный, делавшее их похожими на призраки. Такая атмосфера не слишком подходила помещению, но Дмитрия она вполне устроила.  — Что бы ты делала на моем месте, Александрина? — спросил он, размышляя о рассказанном. Выпитое сделало его более раскованным. Девушка, набиравшая какие-то команды на ноутбуке, молчала, обдумывая ответ. Через полминуты она отозвалась:  — Да, наверное, то же самое. Причем путь к свободе был бы примерно такой же. Только не очень понятно, по какой причине я бы устроилась работать в «Меркоф». И ко мне было бы вдвое больше подозрений. Я — единственная девушка среди мужчин-ученых. Это словно… Я бы чувствовала себя Галатеей Бранд. Хотя она всего лишь была секретаршей, но дела это особо не меняет. А Жених… Предпринял бы попытку изнасиловать меня, а потом, обнаружив какой-то мелкий недостаток, убил бы. Хотя, случись со мной смерть, особенно горевать по этому поводу никто бы не стал.  — Так же, как и в моем случае.  — О нет, ошибаешься. Ты привязан к семье, — строго произнесла Александрина. — Тебе есть ради кого жить. Я просмотрела документы о тебе. Должна сказать, ты довольно интересная личность, правда, слегка наивная. И, кстати, за тобой кто-то едет.  — Что? — Внутри Дмитрий почувствовал холод. — Хочешь добить меня?  — Нет, скорее всего, это твоя небрежность. Можем погрузиться в область догадок. В то время погром лечебницы закончен, пациенты или угомонились, или их посмертно «успокоили». Какая-то непонятная темная сущность погубила больше половины отрядов. Но почему же ворота протаранены? Кто-то выбрался. Просматривая записи с камер наружного наблюдения, заинтересованное лицо отмечает автомобиль, покинувший территорию больницы, запоминает номер машины и человека, который уехал. Он просматривает дела сотрудников и пациентов и наталкивается на твое досье. А затем, возможно, находит и письмо. Личность уехавшего и владельца авто установлены. Вейлон Парк покинул лечебницу на машине такого себе Майлза Апшера. Владельца рядом нет, и он предполагает, что, возможно, эти двое сумели встретиться и последний позволил ему взять транспорт, перед этим сказав адрес, где может укрыться. Остается только разузнать возможные недвижимости в Колорадо, принадлежащие журналисту, и отправиться туда.  — Неплохие умозаключения, — осторожно похвалил её мужчина. — Но почему бы не предположить, что ещё можно поискать и у друзей?  — Майлз в этом плане слишком самонадеянный. И эта вилла куда ближе к "Маунт-Мэссив", чем дома его друзей. Словно в подтверждение, снаружи послышался шум приближающегося транспорта.  — И кто это может быть?  — Ну… Где-то полчаса назад от одного из моих осведомителей пришло сообщение, что кто-то интересовался нашим журналистом и требовал информацию о его местах возможного проживания. Просили быть поосторожней. Интересовавшийся представился как Джулиан. Какая-то важная шишка из Департамента снижения юридических рисков корпорации «Меркоф». Кто-то стучал в парадную дверь, дожидаясь, пока его примут. Александрина встала и отодвинула кресло.  — Пора тебе решаться, Вейлон. Сейчас я ничем не могу помочь. Да и у меня неотложные дела.  — Но…  — Не беспокойся, их решение займет несколько часов. Потом я вернусь. — Бросила взгляд на ноутбук. — Данные заархивированные. Осталось только загрузить в Интернет. Воспользуйся сайтом VIRALeaks. Так быстрее привлечешь внимание. Дмитрий кивнул, соглашаясь с ней. Она ушла, оставляя его в одиночестве, но ненадолго. Было слышно, как кто-то зашел внутрь. Короткий диалог между девушкой и пришедшим человеком. А потом короткая тишина. Он появился в кабинете. Тьма в комнате скрывала его лицо. Тем не менее слабое освещение из других помещений дома позволило ему разглядеть белую рубашку. Знал или помнил как минимум троих человек, одетых в такую же рубашку. Обычные клерки, «подай-принеси»… Хотя, для него многие в лечебнице были на одно лицо. Для Джулиана было понятно, что сидящий перед ним человек вряд ли изменит свое решение. Но всё же стоило испытать его, поколебать его убеждения.  — Нажмете эту кнопку — пути обратно не будет, мистер Парк. На этом видео много весомых доказательств, чтобы закопать наших друзей из «Меркоф». Вы выбрались живым из лечебницы «Маунт-Мэссив», и мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы скрыть ваши следы. Но наши враги — это корпорация злобных параноидальных маньяков со влиянием, которое тебе даже не снилось. Ты будешь не единственной их целью. Все, кого ты любишь: жена, дети будут ничем иным, как способом причинить тебе боль. Мне нужно, чтобы ты понял, через что тебе придется пройти. Ты сделаешь непоправимый ущерб компании, возможно даже приблизишься к чему-то вроде правосудия. Но… Когда ты нажмешь кнопку «Загрузить», твоя жизнь окончена. Все, кого ты любишь, пострадают. Но это будет правильным решением. Так ли много значит для тебя? Это подействовало. Летсплейщик нерешительно занес руку над клавиатурой, а потом быстро убрал её.  — Нет, нет, нет! На фиг! Какие еще документы? Я не хочу загружать видеозапись. Есть альтернативный путь решения? Я не хочу, чтобы моя семья погибала, вы что? Я жить хочу, а меня ещё какие-то пидоры убьют. Всё, я не буду это делать. Я отказываюсь. Эй! Слышь, ты, Нео, блин. Отпусти меня, и я поеду домой. Лицо человека из Департамента оставалось непроницаемым. Тот и дальше неподвижно стоял, ожидая пока не сделают то, чего он ожидает. Шатен перевел взгляд на монитор. Архив для загрузки на сайт выбран. Осталось только нажать «Загрузить». Может, это и есть верный путь?  — Походу… так. По-другому никак, — обреченно вздохнул он и щелкнул на кнопку. Едва это произошло, как вдруг всё погрузилось во тьму. Через секунду оказался в знакомом водовороте красок, а затем очутился в своей квартире перед компьютером. Было почти также темно, как и в том мире в затененной комнате. На улице была ночь. Взглянул на монитор и увидел уползающие вверх титры игры. В углу мелькал показатель FPS. Пока он находился в другом мире, компьютер заснял прохождение игры. Не поверил своим глазам и просмотрел по диагонали видео. Нет, насколько он может судить, хождение по лечебнице с журналистом не оставлены в памяти. Что вполне логично: ведь собирался-то снять летсплей по DLC. Несколько минут молча переваривал произошедшее. А потом взял и удалил записи. Нет, он не мог и впрямь попасть туда, в игру. Но воспоминания всё ещё свежи и их не сотрешь. Но существовала слабая надежда. Раз уж кто-то шутки ради его отправил в другой мир, то почему бы этот кто-то не уберет эти события?  — Эй! Шутник херов! Верни всё как было. Ну это всё, на фиг. Что ты этим хотел добиться? Сказать мне какую-то мораль? Нет здесь морали! Дай мне забвение! Никакой реакции. А чего стоило ожидать? «Хорошо»? Или он должен как-то понять, что его просьба удовлетворена?  — Может, я должен услышать то, что никак не могу или не должен услышать? — высказал летсплейщик мысль вслух. Глотнув давно остывший кофе, недовольно поморщился. — Фу-фу-фу! Зачем я выпил кофе? Ну и мерзкий на вкус. Отодвинув чашку подальше, встал и прошелся по комнате.  — Кофе отвратительный. Ты случайно этим днем не экспериментировал с чашкой? Попробуй-ка. Удивленно замер. Знакомый девичий голос. Но как? В квартире, кроме него, никого нет!  — Ты права. Что-то сегодня с кофе не то. А это уже голос журналиста. Но от размышлений отвлекла дрожь в конечностях. Чашка впала на пол и разбилась вдребезги, заливая остатками кофе кафель. Но Александрина даже бровью не повела. Кружится голова, не хватает сил… Ничего не видно. Его тело сковывало что-то наподобие паралича. Знобило. Поднял руку, чтобы отбросить прядь волос, но его пальцы потеряли чувствительность. Рука тяжело упала. Что-то мешало дышать. Пробовал хватать воздух широко раскрытым ртом. Затем сцепил челюсти и закрыл глаза, как обычно делают люди, пытаясь скрыть признаки опьянения.  — За что? Дышать становилось всё труднее. Рукой дотянулся до лица. Колени подгибались. Хотел что-то сказать, но из губ срывался только хрип. Дмитрий сделал шаг в сторону, но медленно повернулся и во весь рост рухнул на пол.  — За проявленное недоверие. — В голосе Александрины сквозил лед. — Прости, это в последний раз. Больше так не буду. Спи спокойно.