Сказка сказок

❝Слабость дракона в нежности волка❞

Воздушный шелк на окнах развевался от горячего южного ветра, и белые мраморные стены окрасились в розовые и красные тона от уходящего солнца. Очередной день, проведенный в суете и заботах, умирал, а значит, совсем скоро выжженная солнцем земля свободно вздохнет, отдыхая под лунными лучами. Мужчина, опершийся руками о гладкое дерево письменного стола, прикрыл глаза, внезапно атакованный воспоминаниями о точно таких же солнечных днях, прожитых, казалось бы, в совершенно другой жизни. Оттолкнувшись от стола, он подошел к окну, что выходило во двор, и взгляд его просветлел, стоило ему упасть на девочку, которая верховодила в игре с другими детьми, готовыми слушаться ее беспрекословно. Ее нарядное платье запылилось, волосы, заплетенные в сложную косу, успели растрепаться, а лицо было чумазым от пыли и грязи. Заметив его взгляд, девочка расплылась в улыбке и помахала ему, заставляя его улыбнуться. Еще некоторое время понаблюдав за ее играми и с глухой уже болью отмечая столь знакомые жесты и черты в ней, он вернулся к своей работе. Но когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а полная луна украсила собой небосвод, он оторвался от своих бумаг, подчиняясь еженощному ритуалу. Ноги привели его в южное крыло дома, где за дверями слышался капризный детский голосок и почтительный женский, пытающийся утихомирить ребенка. — Дядя Кол! — Стоило дверям открыться, как девочка тут же кинулась к нему, и Кол позволил себе улыбку, подхватывая ее на руки. — Ты опоздал, — с обидой напомнила она, впрочем тут же обнимая его. — Прости, милая. — Кол взглядом велел юной служанке, приставленной к его племяннице, покинуть их. — Но я всегда прихожу, Эйви. Расскажешь мне, как прошел твой день? Эйвинд воодушевленно кивнула, и Кол усадил ее обратно на постель и примостился рядом, готовый слушать ее детский лепет и приключения, которые выпали на долю пятилетней принцессы в этот день. Она говорила восторженно и долго, то и дело улыбаясь, и эти маленькие ямочки на ее щеках напоминали ему о Бекке, которая осталась на Севере. Синие глаза, в радужке которых мелькали янтарные и изумрудные искорки, блестели совсем как у Ника, а ее смех и вьющиеся волосы теплого солнечного оттенка вновь и вновь напоминали ему о ее матери. Когда Эйвинд закончила делиться с ним своими детскими переживаниями и событиями и когда он расспросил ее обо всем, что она сегодня делала, пришло время для самой любимой ею части вечера. — Что ты хочешь услышать сегодня, Эйви? — поинтересовался Кол, укрывая ее тонким одеялом. Девочка тут же проворным жестом достала из-под подушки свое самое главное сокровище — пергамент, края которого были нещадно помяты, но любовно разглажены, заставляя Кола с горечью улыбнуться. — Расскажи мне о них, — попросила она, кладя рисунок рядом с собой и пальчиками осторожно касаясь улыбающегося женского лица. Он отдал ей этот рисунок год назад, и теперь Эйви отказывалась засыпать без портрета матери. — Хорошо, — кивнул Кол, гладя ее по волосам. — Я расскажу тебе о них, милая. Все началось тогда, когда волк из Винтерфелла попросил руки принцессы драконов… Согласно традициям, что Майклсоны принесли с собой, Ребекка должна была стать женой Кола, но и он, и Клаус опасались гнева Майкла, безумие которого усиливалось с каждым днем. Они опасались, что их любимую Бекку постигнет та же участь, что постигла Фрею, а следом и Элайджу, потому было решено отправить ее как можно дальше из Королевской Гавани, и брак был самым безопасным способом сделать это. Кол видел, какими глазами на его сестру смотрел Волк Винтерфелла, посетивший столицу по делам семьи. И хотя дракон просыпался в нем от одной той мысли, что Ребекка будет принадлежать другому мужчине, он был готов на многое, чтобы его Бекка не знала боли и страха, а Винтерфелл был настолько далеко от Королевской Гавани, что, скрепя сердце, он сам предложил этот вариант Клаусу. Брат тогда ответил ему тяжелым, понимающим взглядом и пообещал взять все в свои руки. — Он ее любил, да? — улыбнулась Эйви, зная ответ наперед и не замечая изменившегося взгляда дяди, в котором вспыхнули золотистые искры. — Невероятно, — согласился Кол. — И принцесса тоже полюбила его. — «Предав его», — хотелось добавить ему, но это должна была быть сказка для маленькой девочки, а не жестокая реальность, с которой она пока еще не была готова столкнуться. У Ребекки было нежное сердце, и она, мечтая о сказках наяву и прекрасных рыцарях, нашла в Энзо того самого рыцаря, который полюбил ее всем сердцем и заботился о ней, умудряясь справляться с ее неистовым характером, и попросту делал ее счастливой. Для ее братьев этого было достаточно; кроме того, Энзо принадлежал клану, известному своей верностью семье, а это было то, что Майклсоны ценили превыше всего. — И она, вместе со своими братьями, отправилась в долгое путешествие, далеко на Север, где и жил волчий король, — продолжил Кол, позволяя себе окунуться в воспоминания, окрашенные в синие полутона. Даже в середине лета, в Винтерфелле стояла прохладная погода, а природа не была щедрой на краски, но Ребекка всем сердцем полюбила свою новую, суровую обитель и пришлась по душе ее жителям. — Принцесса полюбилась семье волчьего принца, ее невозможно было не полюбить, Эйви. — Кому это было знать, как не ему? — А затем начались празднества и турниры, это ведь была свадьба самой принцессы. Глаза Эйвинд зажглись таким знакомым ему огнем, и Кол усмехнулся, видя ее нетерпение, совершенно точно унаследованное от отца. — И там, на турнире? — поторопила его Эйви, нетерпеливо сжимая одеяло в своих ладошках. — Кажется, ты знаешь эту историю лучше меня, — покачал головой Кол, и Эйви невинно улыбнулась. — Итак… Дело в том, что у Лоренцо была большая семья. Два брата и самая младшая, юная сестра. Настоящая волчица, — заметил он с усмешкой, и Эйви довольно хихикнула. — Она была красивой настолько, что принц драконов, который видел самых прекрасных и обольстительных женщин Вестероса, тут же потерял от нее голову. И своим поведением она тоже не походила на всех знакомых ему леди, — улыбнулся Кол, вспоминая первый день в Винтерфелле и знакомство с семьей Энзо. Леди Кэролайн была жемчужиной Винтерфелла. Она обладала золотистыми волосами и неистово-синими глазами, унаследованными от своей матери. Ее хрупкая и женственная внешность могла ввести в заблуждение, потому что леди Кэролайн обладала тяжелой рукой и из лука стреляла не хуже мужчины, а характер ее был своевольным и диким. Ник оказался околдован ею с первого взгляда, и хотя велись переговоры о его браке с дочерью из дома де Мартелов, всегда расчетливый Клаус тут же превратился в импульсивного и одержимого ею мужчину. — В нем проснулся дракон, — пожимала тогда плечами Ребекка, но в ее глазах читалось беспокойство. — Он может натворить глупостей, Кол. Кэролайн уже обручена… — Она была обручена? — Эйви в беспокойстве прикусила нижнюю губу, и Кол медленно кивнул. — Так случилось, милая. Ее должны были отдать в жены Локвуду, косвенно приходящемуся нам родственником, который, как оказалось, был влюблен в нее с самого детства, хоть она и оставалась холодна к нему. — Она полюбила принца, правда ведь? — возбужденно спросила Эйви, покусывая большой палец, и Кол усмехнулся, вспоминая, как точно так же покусывала пальцы Кэролайн. — Не сразу. Принц… Часто вел себя глупо, — он улыбнулся своим воспоминаниям. — Злил ее и выводил из себя, и она его все время злила, бросала вызов и в то же время — очаровывала. Он дарил ей голубые розы, в цвет ее глазам, а она насмешничала над ним, но уже тогда ее глаза сверкали совершенно по-иному, когда она наблюдала за ним. Ник тогда — впервые со смерти Элайджи и Фреи — начал рисовать вновь, и на холсте проступали искристые глаза и очаровательное лицо со вздернутым носиком. И когда Кэролайн увидела не нахальство, не очаровательную подлость, не высокомерие, но что-то настоящее в нем — тогда ее сердце дрогнуло. И она была столь же упрямой, как и Никлаус, потому когда Ник забрал ее с собой в башню Радости, Кол совершенно не удивился. Его брат, принц Никлаус, любил свою леди Кэролайн, и тысячи умерли из-за этого. Локвуд, взбешенный «похищением» Кэролайн, поднял восстание против Майклсонов. Тогда между двух огней оказалась Ребекка — когда братья Кэролайн, Стефан и Деймон, вместе со своим отцом явились в Королевскую Гавань за сестрой и потребовали у Майкла вернуть ее, думая, что ее прячут в столице, обезумевший король приговорил всех троих к жестокой смерти. Леди Элизабет скончалась, узнав о их смерти, а Ребекка осталась одна в тотчас же осиротевшем доме. Впрочем, Кол знал, что Север, успевший к тому моменту полюбить Ребекку, не дал ее в обиду даже тогда, когда Локвуд начал требовать и ее голову, и Энзо сумел защитить свою любимую. Тогда и пошла трещина в отношениях ранее двух дружных домов. — Но она все же полюбила его, — вынырнул из своих мыслей Кол, смотря в глаза племяннице. — И принц, руководствуясь своими импульсивными порывами, забрал ее с собой, решив, что не отдаст ее щенку Локвуду. Они были счастливы. — «И пусть на счастье им было отведено так мало времени», — подумал Кол. Майклсонов свергли, узурпатор занял их трон, его брат погиб, сражаясь за женщину, которую любил, но Кол никогда не думал осуждать Ника, чей импульсивный поступок стал причиной целой цепочки событий, повлекшей падение Майклсонов. Видимо, это было в их крови, отстраненно подумал Кол. Видимо, дракон никогда не даст им жить спокойно. — У принца был любимый замок, и он привез туда свою возлюбленную. Это было поистине прекрасное место, Эйви. — Девочка мечтательно улыбнулась, слушая дядю. — Принц Никлаус не покидал свою леди ни на минуту, и она шутила, что волком из них двоих оказался он, совершенно упуская из виду, какими могут быть собственниками драконы. А затем мейстер сообщил им весть, которая удвоила их счастье, и предсказал, что небо однажды окрасится алым светом звезд. Потому что ты — наследие, которое было обещано нашей семье. — Кол чуть улыбнулся, заправляя выгоревшие на солнце Пентоса волосы девочки ей за ушко. — Тебе предстоит возродить пламя дракона, которое погасло. Вот что тогда сказал мейстер. Но война набирала обороты, и Клаус, понимая, насколько опасным становится положение, отправился к Трезубцу, оставив его охранять Кэролайн. Кол помнил, как стал свидетелем их прощания и как стыдно ему было позже — словно он подглядел что-то очень личное и тайное. Они словно знали, что это их последняя встреча, и Клаус долгое время держал Кэролайн в крепких объятиях, закрыв глаза, словно пытаясь запомнить, каково это — быть с ней. Он прижимался своим лбом к ее, грубыми пальцами обводил нежные черты лица, и она не хотела отпускать его, цепляясь пальцами за его запястья, но Клаус что-то прошептал ей на ухо, поцеловал сначала в лоб, а затем — в розовые губы, и покинул, чтобы погибнуть на поле боя с ее именем на губах. — Война была проиграна, но в башне Радости думали не о войне и смерти, а о жизни, ведь тогда Кэролайн дала жизнь юной принцессе, а небо над башней окрасили алым кометы. — И алым же окрасились доспехи его брата, но Кэролайн так об этом и не узнала. Кол до сих пор помнил, как пахли ее покои — голубыми розами и кровью, помнил ее бледное лицо, которые осветилось счастливой улыбкой, когда она увидела свою дочь, и помнил обещания, которые они с Энзо, который успел со своими людьми приехать к башне, дали ей. Той ночью они оба потеряли семью: Энзо потерял любимую сестру, а Кол — брата, погибшего от руки Локвуда, и сумасшедшего отца, которого убил Тристан де Мартель. Они с Винтерфелльским волком молча наблюдали за тем, как горит башня Радости, которую Энзо приказал разрушить до основания. Тело сестры он забрал с собой, чтобы похоронить по традициями Севера, в крипте, но Кол отказался отдавать ему Эйви и решил бежать с ней в Вольные города, за Узкое море. Трон занял Узурпатор, и им было небезопасно оставаться в Вестеросе — и Энзо с неохотой признал это. Кол взял с него слово беречь Ребекку, тогда как Энзо точно так же потребовал от него обещания заботиться об Эйвинд. Больше они не виделись, но ворон изредка приносил Колу сообщения о том, что творилось в Винтерфелле и Вестеросе. — Не расстраивайся, — Кол погладил ее по щеке, замечая наполнившиеся слезами глаза. — Сейчас они оба вместе и счастливы и, я уверен, они наблюдают за своей принцессой. Ты должна быть сильной ради них. И ради того, чтобы однажды вернуть то, что принадлежит ей по праву. Не отродью Локвудов и де Мартелей принадлежит Железный престол, но драконам, которые когда-то покорили дикий мир Вестероса и объединили его под своими знаменами. Глаза Эйвинд слипались, и подложив ладошки под щеку, она прикрыла их. Голос ее дяди продолжал звучать и в ее снах, и она видела диковинные места, так не похожие на Вольные города: она видела холодное и пасмурное небо, высокие башни из серого камня и чар-древо с человеческим лицом. Она видела Железный престол и огромные черепа драконов, ей снилась шумная и яркая Королевская Гавань. Сны уносили ее все дальше и дальше, где она видела сурового мужчину с неистовым взглядом морских глаз — совсем как у нее, — и выражение его лица неуловимо смягчалось, стоило белокурой девушке с солнечной улыбкой обнять его, склоняя голову ему на плечо. Эйви видела свой дом, в который ей предстояло вернуться.