Same Disease
20 февраля 2016 г., 04:59
Домой первым завезли Энди, и вся группа вышла из фургона, чтобы помочь ему выудить свои вещи из всего имеющегося барахла, и по-братски обняться. Парню было искренне жаль Джейка, которому принадлежал "тур автобус" - ведь ему предстояло развезти еще троих, прежде, чем он попадет домой.
Закурив, Энди прислонился к машине, в пол уха слушая о чем говорят парни: в конце концов, они успели обсудить это уже миллиард раз, так ни на чем и не сойдясь.
Эшли поправил модные очки:
- Говорю вам, надо снимать на свалке металлолома! Будет грандиозно!
Джинкс закатил глаза:
- Какой металлолом! Мы должны быть мрачными и романтичными!
Эшли тяжело вздохнул, манерно протягивая:
- Так и веет гомосятиной, Джереми.
Тот бросил в него пластиковой бутылкой, которую держал в руках:
- Сам ты Джереми, придурок!
Джейк загоготал:
- А, то есть, на гомосятину тебе вообще нечего возразить?
- Иди нахрен! - Беззлобно сказал Джинкс и рассмеялся вместе со всеми.
Когда все взгляды устремились на него, Энди тяжело вздохнул и потер желтую с вкраплением серого и, местами, синего щеку: синяк за неделю успел выцвести, и выглядел на редкость погано, но теперь его совершенно необязательно было закрашивать, что несказанно радовало брюнета. Снова вздохнув, он сказал:
- Надо на "мятежную любовь" снимать. Весело, романтично и недорого.
Парни замахали на него руками, как и предыдущие сто миллионов раз. Он только пожал плечами:
- Это должно появиться в сети до июля, пока мы не уехали в новый тур. Поэтому давайте как-то реще соображать.
Все согласно закивали. Тем не менее, они снова ничего не решили, и стали потихоньку прощаться.
Вдоволь наобнимавшись со всеми и закинув дорожную сумку на плечо, Энди проводил взглядом фургон, который лет десять назад был белым.
- Наконец-то я дома.
Было что-то около десяти утра, когда он, повернув ключ в замке, ввалился в свою квартиру и бросил тяжелую сумку на пол. Отчаянно хотелось вытянуться во весь рост на кровати, диване или хотя бы на полу, и не вставать до скончания века. Но его планам не суждено было исполниться, ведь из кухни показался улыбающийся во все тридцать два Оливер:
- Ну, здравствуй.
Разом забыв и об усталости, и об изначальном плане упасть и ничего не делать, Энди, с радостным воплем: "Сайкс!", бросился парню на шею, и обхватив его руками и ногами, повис на нем. Придерживая свою ношу под задницу, шатен засмеялся, тяжело приваливаясь к стене:
- Чувак, я безумно рад тебя видеть, но ты не хренова Дюймовочка!
Энди фыркнул, слезая с него, и заглянув в зеленые глаза, просто сказал:
- Я так скучал по тебе.
Оли усмехнулся, все еще держа его за задницу:
- Я тоже скучал.
Поглаживая кончиками пальцев такое знакомое лицо, Энди подался вперед и просто прижался своими губами к его, обнимая парня еще крепче. Но когда тот сжал его ребра в ответ, брюнет тихо зашипел. Оливер тут же отстранился, внимательно рассматривая его лицо. А потом, без предупреждения задрал на нем черную майку и тихо охнул: весь торс был расцвечен багровыми, темно-серыми и, кое-где успевшими пожелтеть синяками. Энди, уже привыкший к подобному виду, поджал губы, увидев жалость на лице друга. Быстро взяв себя в руки, шатен снова насмешливо посмотрел ему в глаза:
- Лютая тебе дверь попалась, чувак.
Энди закатил глаза:
- Ой, заткнись.
И притянул его к себе для настоящего поцелуя.
Он не стал закрывать глаза, внимательно наблюдая, как Оливер хмурит брови, отвечая ему, как подрагивают его прикрытые веки, как он щурится, когда поворачивает голову и солнце светит прямо в его лицо. Поддавшись порыву, Энди отстранился и ухватив его за футболку, потащил в спальню.
Оли, со смехом поплелся за ним.
Усадив шатена на кровать, Энди устроился у него на коленях, жарко целуя тонкие губы. Сайкс бережно гладил его спину, стараясь не сделать больно, проворно скользнув руками под майку.
Воздух заканчивался слишком быстро и, наконец, Энди, пройдясь влажными поцелуями по щекам и носу шатена, уперся лбом в его лоб, пытаясь восстановить дыхание.
Оли продолжал бездумно гладить его спину, закусив нижнюю губу и так и не открыв глаз. Энди тихо спросил:
- О чем задумался?
- О том, что мои штаны слишком узкие, а твоя задница, взгромоздившаяся мне на колени, делает ситуацию еще хуже.
Энди, фыркнув, немного отодвинулся от него и положив руку на его ширинку, стал поглаживать, легонько сжимая. Услышав тихое шипение, он осведомился:
- Полегчало?
Оли мягко засмеялся:
- Как полегчает, ты первым узнаешь. - И притянул его к себе за ворот, впиваясь в его губы.
Они целовались, целовались и целовались. Энди время от времени ерзал на нем, упиваясь сдавленными стонами в губы. А потом, опрокинув парня на спину, легко соскользнул с его колен, устраиваясь между ними и чувствительно сжимая упругие бедра. Он расстегнул узкие джинсы и не обратил никакого внимания на тихое "ну наконец-то!". Усмехнувшись, брюнет сдернул с него джинсы вместе с боксерами и развязно облизав ладонь, провел ею по твердому, чуть подрагивающему члену Оливера. Тот шумно выдохнул, комкая в руках темно-синее покрывало. Когда Энди склонился над ним, и провел языком по головке, не прекращая водить рукой, Оли слабо застонал. Брюнет поднял голову:
- Что, хранил мне верность эти три недели?
Не получив ответа, он втянул его рот, аккуратно придерживая парня за бедра, чтоб не рыпался, но быстро отстранился:
- Эй, я вопрос задал вообще-то!
Оливер раздраженно выдохнул:
- Просто не успел передернуть с утра.
Фыркнув, Энди снова наклонился, нарочито тяжело дыша, и плюнул, тут же медленно растирая вязкую слюну по всей длине. Он слегка сдавливал его член и чувствительно проходился пальцами по головке, но делал это медленно, зная, что этого достаточно только чтобы поддерживать его возбужденным. Наконец, Оли не выдержал:
- Бирсак, ты там умереть надумал?
Энди хохотнул, снова облизывая головку и наконец-то погружая пульсирующий орган в свой рот. Выгнувшись на покрывале, Оливер прошептал:
- Ни с кем я не трахался, не останавливайся.
И Энди, самодовольно усмехнувшись про себя, задал нормальный темп.
А спустя пару минут понял, что Оливер и впрямь ни с кем не спал.
Брюнет поднялся с колен, вытирая губы только что стянутой с себя майкой и тихо посмеивался.
Натянув джинсы, Оли потянул его на себя, ухватив за ремень, и зарывшись пальцами в его волосы, глубоко и со вкусом поцеловал.
Энди быстро, но неохотно отстранился. Он хотел его с того самого момента, как увидел. Но, во-первых, смертельная усталость давала о себе знать, а во-вторых, ему, как жить, нужно было в душ. Он ухмыльнулся:
- Не думал, что ты целуешь после...
Оливер перебил:
- А я и не целую.
И, не дожидаясь ответа, развернул его в сторону ванной комнаты.
Энди стоял под горячими струями воды уже минут десять, но не спешил намыливаться, вместо этого внимательно пялясь в пространство.
Он и подумать не мог, что скучал по шатену так сильно. Он, конечно, не раз и не два ловил себя на мыслях о нем перед тем как засыпал, и сразу после того, как просыпался. Он звонил ему почти каждый день и дождаться не мог следующего разговора. Каждый раз попадая в трудную ситуацию, он делал глубокий вдох, и думал, как бы поступил Оливер.
Он так никого и не трахнул за все три недели. Хоть от девок отбою не было - бери любую. Он и хотел: выпивал с ними, общался, шутил, шел за ними в любое "укромное" место, а потом, будучи уже совершенно голым и готовым к решительным действиям, вдруг понимал, что не хочет. И останавливал свой язык уже на полпути в Китай. А затем, наскоро одевшись, без объяснений уходил.
А теперь, оказывается, у Оливера та же беда. Энди ведь прекрасно знал, что его телефонная книга забита номерами девушек на случай, если хочется весело провести время, а заодно и потрахаться. Но он, почему-то, не воспользовался ими. И Энди, почему-то, был искренне этому рад.
Как называется состояние, когда не хочется спать ни с кем, кроме одного определенного человека?
Брюнет резко встряхнулся и стал яростно намыливать волосы, пытаясь заставить себя перестать думать.
Когда он вернулся в спальню, Оливер мирно спал на боку лицом к нему. Каштановые волосы были, как и всегда, когда он никуда не собирался - в полном беспорядке, а на губах застыла легкая, безмятежная улыбка.
Он почти всегда улыбался во сне, сразу теряя и надменный вид, и всю свою крутизну, потому что становился похож на беззаботного пятнадцатилетнего мальчишку. И Энди не сомневался, что раньше он таким и был. Просто ему, как и всем, пришлось повзрослеть. Безмятежность сменилась легким налетом цинизма, а улыбка - маской. Но во сне все маски слетали и он оставался просто собой. Просто Оливером.
Брюнет аккуратно забрался на кровать, стараясь не потревожить его. В груди защемило от странного, в чем-то даже неправильного чувства нежности, смешанной то ли с радостью, то ли с грустью - он не понимал. Но, в то же время, на душе было тепло. Устроившись рядом с ним, он смотрел на его улыбку и неосознанно улыбался в ответ. Обхватив испещренную татуировками ладонь своей, он прижал их руки к груди и спокойно заснул, не переставая улыбаться.
Ведь счастливые люди всегда улыбаются.
"- Что они сделали с нами? - Энди провел рукой по его лицу, не решаясь поцеловать. Оливер гадко усмехнулся и подавшись вперед, насмешливо выдохнул в его приоткрытые губы:
- Им достаточно было сказать всего одно слово. Все остальное ты сделал сам. Своими руками."
Энди снова остановился, сгибаясь пополам в тщетной попытке отдышаться.
Сжав голову руками, он крепко зажмурился, пытаясь заглушить эти его слова, до сих пор звучавшие в голове.
Они были так счастливы вдвоем.
Когда все успело полететь к чертовой матери?
Когда его начали обзывать педиком, а толпа, то и дело, подхватывала? Или когда он вынудил Оливера взять его группу на поддержку выступления своей?
Хотя, к черту! Он ведь знал, что все произошло гораздо позже: когда...
Примечания:
Жду отзывы! (тоже мне, новость) :D
Люблю вас (тоже мне, новость. как вас не любить),
Твистер (ну, вы поняли)
:D
