This Could Be a Movie, This Could Be Our Final Act
14 октября 2016 г., 00:54
Тебе не избежать разочарований. Тебе не защититься от разбитого сердца. Ведь это - неотъемлемая часть нашего существования. Боль и разочарование - дорога, которую проходит каждый из нас. И на этом пути мы учимся ценить любовь, искреннюю дружбу и заботу. Мы учимся забывать обиды и помнить только хорошее, когда расстаемся. Мы учимся преодолевать трудности и никогда не сдаваться. Ничто не вечно. И когда что-то заканчивается, это всего лишь значит, что должно начаться что-то новое. Жизнь не останавливается только от того, что твое сердце разбито. Боль притупляется, а раны затягиваются. И с каждым разом ты просто становишься чуточку взрослее. Но это, конечно же, нормально. Твистер
Оливер проснулся поздно. Парень забыл завести будильник и, конечно же, проспал. Он ничуть не удивился, обнаружив смятую подушку и пустующее место рядом с собой - Энди уехал совсем рано утром, чтобы успеть на свое выступление этим вечером. Оли тоже торопился - у них оставался всего час до саунд-чека. Парень метался по комнате, судорожно натягивая на себя первые попавшиеся джинсы, попутно чистя зубы. Выудив из-под кровати смятую майку Бирсака, шатен фыркнул: это же как надо было спешить, чтобы забыть надеть майку? Он не догадывался, что Энди даже не искал ее. Дождавшись, пока Оливер уснет, парень встал и тихо собрался, поспешно натягивая то, что видел. Лишь бы уйти поскорее. Лишь бы не пришлось разговаривать с лучшим... другом? Так и не увидев нигде свою майку, парень просто надел кожанку на голое тело и, стараясь не шуметь, вышел из номера, пока в его голове, словно на повторе, крутилось "я люблю тебя", сказанное таким знакомым, хриплым голосом. Энди просто трусливо сбежал. А Оливер даже не догадывался об этом. Парень все еще улыбался, натягивая растянутую майку на себя. Август выдался напряженным для обеих команд: "Невестам" тяжело давались переговоры с лейблом, но парни вовсю готовились к подписанию контракта. А "Горизонты" заканчивали последний тур перед записью нового альбома, выступая на огромных фестивалях и привлекая все больше поклонников. Им то и дело добавляли новые даты в концертный график, и парни едва успевали на собственные выступления, иногда играя даже без саунд-чека. Пропасть между лучшими друзьями росла. Но оба были слишком заняты карьерой, чтобы это заметить. Наконец, изматывающий тур подошел к концу. Всю последнюю неделю они провели в дороге, не останавливаясь переночевать в гостинице или принять душ. Команда смертельно устала. Всем хотелось домой. Первым высадили Кина, жившего в пригороде, затем попрощались с Джорданом. Когда автобус уже катил по оживленным улицам центра, засобирался Оливер. Он не стал ничего говорить: трогательную речь парень толкнул еще после заключительного выступления, так что сейчас он просто обнял своих друзей, посвятил несколько минут дружеским похлопываниям по плечам и, наконец, подавив зевок, выволок свои вещи на улицу. Захлопнув дверь, он махал отъезжающему автобусу, пока тот не скрылся из виду. Тихо ругаясь, парень повесил тяжелую сумку на плечо и удобно перехватив ручку чемодана, потащился к своему дому. За то время, что его не было, уютная квартирка на одном из верхних этажей наверняка заросла пылью, грязью и паутиной. Никто не ждал его там: все городские друзья только-только разъехались по домам после выматывающего тура, а Энди все еще был занят подписанием первого большого контракта в своей жизни, и вернуться должен был не раньше, чем через неделю. Оливер не возражал провести немного времени в одиночестве. В глубине души, парень был искренне ему рад. Возле двери ведущей в дом стоял кто-то смутно знакомый, но Оливер не придавал этому значения, пока не подошел ближе. Хоуп стояла спиной к нему, всецело поглощенная чтением листовок на доске объявлений. В течение всего последнего месяца они созванивались почти каждый день. Он звонил ей, когда ему было одиноко. Она звонила ему, когда он не звонил слишком долго и всегда задавала один и тот же вопрос: "ты там не умер, Сайкс?". Хоуп отвлекала его от мрачных мыслей своими шутками, неловкими, честными и порой ставящими в тупик высказываниями. Ладно, всегда ставящими в тупик. Хоуп была забавной, энергичной и очень живой. К таким людям тянутся, несмотря на обезоруживающую честность. И Оливер, конечно, тоже тянулся. Она все так же читала объявления и выглядела невыносимо маленькой и трогательной в болотного цвета бомбере, надетом под черную юбку-колокольчик. Сочетание было более чем странным, но в этом была она вся. Оливер улыбнулся, бросив сумки на асфальт: - Эй, Хоуп! Она повернулась, окинув парня рассеянным взглядом. Ее глаза тут же зажглись, а губы растянулись в широкой улыбке, стоило только сообразить кто перед ней. Оли раскинул руки в стороны и девушка, подбежав к нему, повисла на его шее крепко обнимая. Парень уткнулся в длинные черные волосы и приподнял ее над землей, тихо посмеиваясь. Когда он отстранился, Хоуп легонько стукнула его по плечу: - Тебе стоило уточнить вчера, когда именно ты приедешь! Я торчу тут последние два часа! Оливер поправил волосы и смущенно улыбнулся. Парень никак не ожидал, что она будет ждать его. Посмотрев на его растерянное выражение лица, Хоуп закатила глаза и взмахнула рукой: - Мне просто невыносима была сама мысль о том, что никто не будет ждать тебя, когда ты вернешься, ясно? Оли кивнул и широко улыбнулся: - Ясно. Они замолчали на пару секунд. Парень все еще был смущен донельзя, когда спрашивал: - Эм, ну... хочешь чаю? Хоуп фыркнула: - Нет, хочу помочь тебе распаковать твои сумки и уйти наконец домой - мне еще к завтрашним занятиям готовиться. Оли многозначительно кивнул и подняв сумку, вынул ключи из кармана. Торжественно вручив их Хоуп, он схватился за ручку чемодана: - Ну идем, поможешь. Хоуп и вправду здорово помогла: буквально полчаса спустя, вся его одежда была рассортирована на постирать/выбросить/повесить в шкаф, другие принадлежности были аккуратно разложены по местам, а сама девушка, заварив ему чашку черного чая, уже натягивала свои кеды, попутно рассказывая о своем приятеле Джереми, которого так сильно не хватает в консерватории. - То есть, я хочу сказать, он даже не знает, вернется ли, понимаешь? Оли с самым понимающим видом пожал плечами. Он так и не понял, о ком она говорит. Парень помог ей надеть куртку и чуть сжал ее плечи: - Спасибо тебе. Она обернулась: - Да не за что. Ну... Девушка неловко повела плечом, а Оли так же неловко кивнул: - Ага. А спустя секунду, вместо того чтобы уйти, она сделала то, чего никак не ожидал ни один из них: подавшись вперед и поднявшись на носочки, Хоуп поцеловала его в губы. Касание было мягким, нежным, почти мимолетным, но Оливер вздрогнул и подался назад. Девушка с ужасом отпрянула и посмотрев на него огромными голубыми глазами, подняла ладошку и накрыла ей свои губы: - О, Господи. Оли, я не... Оли, смотревший на нее с еще большим ужасом, замотал головой, бормоча: - Да все... Она неопределенно взмахнула рукой, пятясь от него: - Нет, боже, я просто... Осекшись на полуслове, она отвернулась и рванула к двери. А Оли понятия не имел, что делать. - Хоуп... Но она уже выбежала из квартиры и торопливо побежала вниз по лестнице. Оливер кинулся было за ней, но она обернулась: - Нет, стой! Послушай, мне нужно идти, правда. И побежала вниз, бросив что-то типа "созвонимся". Шатен кивнул, нелепо стоя босиком на лестничной клетке, пока не услышал, как за ней захлопнулась дверь. Парень понятия не имел, что теперь делать. Тихо ругнувшись, он вернулся домой изо всех сил подавляя желание позвонить ей немедленно. Он успел выпить чай, просмотреть почту и вовсю листал милые видео с котятами на ютубе, когда зазвонил телефон. Он улыбнулся фотографии лучшего друга и снял трубку. Не дав ему сказать ни слова, Энди завопил: - МЫ ПОДПИСАЛИ КОНТРАКТ!!! КОНТРАКТ, МАТЬ ЕГО!!! НАСТОЯЩИЙ!!! Оли тихо засмеялся: - Поздравляю, приятель! - Представляешь, у них тут... - следующие несколько минут Энди восторженно рассказывал о Городе, в котором всегда солнечно, расхваливал местные клубы, описывал места, в которых побывал. Парень был там всего однажды в детстве, с родителями, но это было совсем не так, как в этот раз, когда он приехал, чтобы официально стать рок-звездой. Парень даже не позволял себе мечтать о таком. Но теперь, когда за его спиной стояли люди в деловых костюмах, все двери были открыты перед ним. И он был счастлив. Наконец, Энди немного замялся: - Слушай, я у тебя блокнот оставил, черный такой, в кожаном переплете, ты не находил? И сразу стало понятно, зачем он звонил изначально. Он звонил вовсе не затем, чтобы поболтать, узнать как дела, или просто сказать, что скоро будет дома. Он звонил, чтобы спросить про чертов блокнот. Оли нахмурился: Энди принес его, когда стало ясно, что он проводит в этой квартире куда больше времени, чем в своей собственной. Оли никогда не открывал его, но знал, что парень записывает туда стихи и наброски стихов для будущих песен. Блокнот аккуратно лежал на подоконнике рядом с почти идентичным блокнотом самого Оливера. Шатен как можно более безразлично ответил: - Да, кажется был где-то, а что там? - Да ничего важного, просто... он мне, вроде как, нужен. Оли пожал плечами и вздохнул: - Ну, я найду. Когда ты заедешь? Ровно пять дней, одиннадцать часов и сорок три минуты спустя, Энди постучал в его дверь, как и обещал. А Оливер был совершенно не готов. Он то сжимал в руках злосчастный блокнот, то поправлял волосы, то нервно глядел в зеркало, и беспрерывно ходил из комнаты в комнату, будто это могло хоть как-то успокоить его, или помочь убить время. Он очень ждал этой встречи. И в то же время, хотел, чтобы она никогда не состоялась. Ведь после нее все изменится. И это единственное, что Оливер знал наверняка. На подсознательном уровне, парень знал, что блокнот внезапно понадобился не потому что в нем написан "тот самый" супер-хит, о котором Энди так мечтает. Он понимал, что все гораздо сложнее, но отмахивался от этих мыслей, ведь: "Господи, да в чем проблема-то?! Я и в магазин без своего блокнота не выхожу!". Но иногда подсознание громко кричит нам о чем-то, стучит по мозгам и умоляет понять. Мы просто не хотим. Когда Оливер открыл дверь, все было похоже на последний раз, когда они виделись: тихие приветствия, нервные пожатия плечами, неловкость и не высказанное, но такое очевидное "я скучал", повисшее в воздухе. Вот только Энди не бросился обнимать его, а Оли не настаивал. Прислонившись плечом к стенке рядом с дверью, он просто протянул брюнету его блокнот, не зная, что еще делать с руками. Энди аккуратно взял его и прижал к груди. Он ни разу не оторвал взгляд от острых носков своих казаков. Молчание затягивалось. - Кофе? - С нервной полу улыбкой спросил шатен. Энди покачал головой: - Нет, мне нужно... И Оли не выдержал. Хватит недосказанности, неловкости и всего этого дерьма, которого он наслушался за последние несколько месяцев. Просто... достаточно. Просто Оливер был влюблен слишком сильно, чтобы молча смотреть, как Энди уходит. - Что я сделал не так?! Брюнет замер у самой двери, но не повернулся. - В смысле? Сайкс невесело рассмеялся, все еще опираясь плечом на стену и не делая никаких попыток удержать его. - Ты избегаешь меня. Отвечаешь односложно, что бы я ни спросил. Мы не виделись два гребаных месяца, но ты даже не хочешь рассказать мне как они прошли. В чем дело, Энди? Энди вздохнул и все же повернулся к нему, посылая к черту все недомолвки и вранье. Парень закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде, чем ответить: - Дело в нас. Оли задумчиво кивнул: - Понятно. А что с нами не так? Энди хохотнул: - А разве не очевидно? - Не получив ни малейшего отклика от лучшего друга, брюнет взорвался, нелепо взмахнув руками. - Мы оба мужики, Оливер! Мужики! Ты понимаешь, под какой удар это ставит и твою, и мою карьеру?! Энди хотел сказать что-то еще, но поймав взгляд Оливера просто заткнулся. Зеленые глаза смотрели с неверием и разочарованием. От этого взгляда хотелось лечь на пол у его ног и заплакать. Но Энди не имел на это права. Он зажмурился, когда Оли заговорил: - Да плевать я хотел! Карьера - это карьера, а то что мы делаем в свободное время никого не должно касаться! - Энди посмотрел на него. Его сердце разбивалось о ребра с каждым словом, но парень ничего не мог с этим поделать. Больше всего на свете ему хотелось послать к черту вообще все и заткнуть рот лучшего друга поцелуем, а потом просить прощения хоть до второго пришествия. Если бы он только мог. Но он должен был держать безразличное лицо. Ради них обоих. Тем временем, Оливер продолжал: - Это только наше дело. Ведь если это любовь, то какая разница... - Парень вдруг испуганно осекся и заглянул Энди в глаза. Ни тени удивления не пробежало по знакомому до малейших черточек лицу. Взгляд голубых глаз ничуть не изменился. Он знал. Конечно, он все знал. Оли ведь сам ему об этом сказал. Два месяца назад, в гостиничной кровати. Он сказал, что любит. Энди просто не ответил. Усмехнувшись, Оливер кивнул своим мыслям, зажмурившись, словно ему больно было смотреть. - О. Ну, конечно. Энди опустил голову и поморщился. Нужно иметь хоть немного мужества, чтобы просто поставить точку и уйти. Но где его брать, когда сил едва хватает на то чтобы стоять ровно и проглатывать злые слезы? Как можно быть мужественным, когда ты влюблен так сильно, что хочешь кричать об этом с каждой крыши? Энди не мог быть мужественным. Он даже не хотел быть. Поэтому он сказал: - Мне просто нужно время, Оли. Немного времени - это все, чего я прошу. Когда молчание повисшее между ними стало невыносимым, Оли улыбнулся своей чудесной, искренней улыбкой, которую выжимал изо всех сил: - Конечно. Энди кивнул и, хлопнув его по плечу, решительно направился к двери: - Я позвоню. - Я буду ждать. Стоило двери за ним закрыться, он услышал звук бьющегося стекла. Зажмурившись, Энди сжал голову обеими руками и пошел прочь. Пять дней назад он перестал отвечать только за себя. И такой роскоши, как ответить искренней любовью на любовь Оливера, он себе позволить не мог. Люди всегда должны жертвовать чем-то ради чего-то. Он просто не знал, что ему придется пожертвовать своим собственным сердцем. Оливер лежал на полу, прямо в обломках фоторамок, стеклянных безделушек, и осколках тяжелых стаканов. Бутылка Джека валялась где-то неподалеку, и терпко пахнущий его худшими ночными кошмарами виски вязко растекался по паркету, грозясь рано или поздно намочить его волосы, испачкать коричневатыми разводами белую футболку, и забраться в самую душу. Оливеру было плевать. Он лежал на полу и курил в белый потолок, ненавидя его всей душой. Ведь, правда, почему он должен быть белым? Если бы он увидел того идиота, который сказал, что это - цвет чистоты и невинности, он бы плюнул ему в лицо. Ведь это - цвет пустоты и разочарования. Это весь чертов спектр цветов собранный в одной точке. Смешиваясь, они теряют свою уникальность и яркость, оставляя после себя только пустоту. Белый чертов цвет*. Оливер не собирался вставать и вытирать липкий алкоголь с паркета. Он хотел, чтобы толстые деревянные доски впитали жидкость в себя и пропустили ее дальше, пачкая соседский потолок. Чтобы он не был белым. Чтобы не был пустым. Говорят, когда твое сердце разбивается, должно быть чертовски больно. Оливер прочувствовал тот момент, когда земля ушла из-под ног. Он увидел, как его мир перевернулся, меняя ось вращения. Он был парализован. Легкие отказывались принимать кислород и он совершенно не мог дышать. Ему было жарко и холодно одновременно. Ему было как угодно, но не больно. Больно не было. Совершенно. Он так и не смог дозвониться до Хоуп. Девушка либо не брала трубку, либо сбрасывала звонки, переводя его на голосовую почту. Оли не оставлял сообщений. Он даже не знал, что сказать. Поэтому, в конце третьего дня, он заставил себя сходить в душ, одеться и выглядеть хоть немного похожим на живого человека, когда пошел искать ее в единственное место, которое знал. Консерватория не встретила его пустотой, но и людно не было. Что не удивительно - было довольно поздно, чуть больше семи, и занятия уже давно закончились. Он обошел весь первый этаж, прежде чем поднялся по широкой каменной лестнице, постепенно раздражаясь, и время от времени спрашивая у попадавшихся на пути студентов, здесь ли еще Хоуп. Один из ребят хмыкнул и махнул рукой куда-то вглубь второго этажа: - Музицирует. Пройдя немного по коридору, Оли услышал играющий рояль. Усмехнувшись, он прибавил ходу. Парень остановился в дверях просторной аудитории с огромными окнами и черным роялем в центре. Свет не горел и комнату наполняли густые сумерки, а звуки инструмента резонировали в полупустом помещении, создавая многоголосое эхо. Хоуп склонилась над роялем, пока ее пальцы с ловкостью виртуоза летали по клавишам, заставляя инструмент рыдать о чем-то только ей одной известном. Мелодия была грустной, но не оставляла тяжелого послевкусия. Она была печальной, но не горькой. Вместо ноющей пустоты, она оставляла после себя твердую уверенность, что как бы ни было плохо сейчас - все обязательно наладится. Ведь не бывает такого, чтобы после дождя не вышло солнце. Слушая эту музыку Оливер думал только о самых лучших днях. И железный кулак, словно в тисках сжимавший его сердце последние несколько дней, внезапно ослабил хватку. Когда Хоуп сложила руки на коленях, закончив играть, Оливер зааплодировал. Ведь ее игра чертовски заслуживала стоячей овации. Вздрогнув, девушка обернулась: - Оливер? Ты что здесь... Парень фыркнул: - Слушаю потрясающую музыку. Она отмахнулась: - Я хотела сказать: "зачем ты пришел?" Оли пожал плечами: - Искал свою подружку. Возможно, ты ее видела где-то здесь: мелкая брюнетка, всегда широко улыбается, говорит разную ерунду и дружит с каким-то Джейсоном. Хоуп фыркнула и все же улыбнулась: - Он Джереми, когда ты уже запомнишь! Дже-ре-ми! Друг твоего друга Энди! Оливер вздохнул, игнорируя эту реплику и меняя тему: - Что ты играла? Она нервно взъерошила волосы и потупилась. - А, это... ну, это вообще моя, эм... что-то вроде курсовой... я написала и... Оливер потрясенно перебил ее: - Это ты написала?! Девушка кивнула, и Сайкс даже в неярком свете просачивавшемся в окна видел, как она покраснела. - А как она называется? - Подойдя ближе, парень присел на скамейку рядом с ней. Она только пожала плечами: - Да никак пока что. Я думала смастерить какое-то нудное название, чтобы обязательно включало в себя слово "дождь" и было настолько длинным, чтобы требовалась пунктуация, но вообще... Она подняла на него глаза, и впервые посмотрела на него, с тех пор, как сбежала. Ее взгляд ни о чем не говорил. А если говорил, то Оли не понимал. Зато он точно знал, что он должен сделать. - Я не знаю, как ее назвать. Оливер улыбнулся. - Назови ее Надеждой. Придвинувшись еще ближе на неудобной скамейке пианиста, он наклонил голову и, закрыв глаза, без колебаний поцеловал ее в губы.
Примечания:
* это если говорить о преломлении света и прочей ерундистике из учебника по физике. Если смешать весь спектр на палитре, получится малопривлекательная бурая масса :D
Они оба мудаки, я знаю.
Есть какие-то идеи, насчет того, что дальше будет, м? Мне было бы интересно увидеть историю вашими глазами, так что, ну. Рассказывайте)
хохо
Твистер
PS Оказывается, предыдущая часть была опубликована ровнехонько 2 месяца назад! ну разве не круто? :D
