Теперь я отчетливо вижу

В «Вуди» почти нет посетителей. Что, в общем, понятно, вечер ведь только начался. Я быстро осматриваюсь, но того, кто мне нужен, нигде не видно. Тогда я направляюсь к бару и заказываю два пива. Народу пока мало, но долго это не продлится, так что я выбираю самый отдаленный столик. И сажусь так, чтобы видеть вход. Парень, что сидит за стойкой, с интересом на меня поглядывает. Но я не обращаю внимания. У меня две бутылки на столе, должен же он понять, что я кого-то жду. Впрочем, в «Вуди» это никогда никому не мешало. Пару минут спустя я краем глаза замечаю, что он уже подхватил свой стакан и движется в мою сторону. Но тут, наконец-то, в бар входит Мелани и сразу же направляется ко мне. Парень кривится от отвращения и отправляется на поиски новой цели. - Извини за опоздание, - говорит Мелани. Снимает пиджак от своего делового костюма и вешает его на спинку соседнего стула. Закатав рукава блузки, она садится напротив меня, берет со стола бутылку и отпивает большой глоток. - Я сам только что пришел, - улыбаюсь я. - Боже, ну и денек! – стонет она, с наслаждением отхлебывая пиво. – Не успела даже заскочить домой, чтобы переодеться. - Не волнуйся, я все равно никогда не замечаю, что на женщинах надето. Парни – другое дело. Клянусь, в жизни не видел таких узких брюк, как те, что натянул на себя вон тот рыжий, в углу. Зря вообще он это сделал, похвастаться-то нечем! Мелани фыркает. - Ты с каждым днем становишься все больше похож на своего бойфренда. - Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, - вырывается у меня, прежде чем я успеваю вспомнить, с кем разговариваю. И тут же внутренне содрогаюсь. - Вообще-то так и есть. Повисает неловкая пауза. Мне нравится Мелани, правда, нравится. Но из-за того, что она не выносит Брайана, с ней иногда трудно общаться. Она не единственная из моих знакомых позволяет себе его критиковать, но делает это громче всех. - А где Линдси? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему. Мелани с Линдси встречаются уже больше четырех лет, всего на пару месяцев дольше нас с Брайаном. И это не единственное, что у нас есть общего. - Полагаю, там же, где и Брайан. Разве она не повсюду за ним таскается? - Надеюсь, что нет, - смеюсь я, вспомнив все те места, куда частенько наведывается Брайан. Человеку с воспитанием и мировосприятием Линдси туда явно не стоит соваться. Однако не могу не согласиться с Мелани в том, что Линдси и правда стремится всюду следовать за Брайаном. Временами мне кажется, что с тех пор, как Брайан поступил в колледж, Линдси просто заняла место Майкла. По крайней мере, они кучу времени проводят вместе. Мелани наконец-то позволяет себе рассмеяться. В последнее время она вся на нервах – вот-вот должна стать партнером в юридической фирме. И от этого вечно заводится с пол-оборота. - Да уж, - соглашается она и отхлебывает еще пива. – В общем, я предложила Линдси ко мне переехать. - Ух ты! И что она ответила? - Она ответила «да». Вернее, она сказала, что переедет ко мне, как только получит диплом. - Диплом? Да год только начался. Это случится не раньше мая. - Знаю, - вздыхает она. – Но до тех пор она хочет оставаться в общаге. И еще мы вроде как решили завести ребенка. Я изумленно на нее таращусь. Мелани такая брутальная, что мне очень сложно представить ее матерью. - Ты никогда не думал о том, чтобы обзавестись семьей? Не могу сдержать смех. - С Брайаном-то? Думаю, он пока не готов. - Если вообще когда-нибудь будет готов, - пренебрежительно бросает она. Пожимаю плечами. Как бы больно мне ни было это признавать - она права. Мы вместе уже четыре года, и Брайан за это время не очень-то изменился. Не уверен даже, что он расценивает то, что между нами происходит, как - «мы вместе». По большей части он держится так, словно ни с кем не связан. - Неужели ты никогда об этом не задумывался? – тем временем возвращается к первому вопросу Мелани. - Иногда задумывался, - признаюсь я. – Может быть, когда-нибудь мне и захочется завести ребенка. Но, думаю, время у меня еще есть. Ну и потом мне не так-то легко это устроить. Не то, что вам, ребята. Прогулялись до банка спермы – и дело с концом. Она кивает пару раз, а потом вздыхает: - Угу. Только вот Линдси так не хочет. Говорит, так получится слишком обезличенно. А ей хочется, чтобы ребенок был от кого-то, кого мы обе знаем. Я снова пожимаю плечами. - В этом есть смысл. Мелани смотрит на меня долгим взглядом поверх бутылки, и мне становится не по себе. - Ты же не поэтому попросила меня встретиться? – спрашиваю я. - Ну, вообще-то типа того. Вот, черт! Этого я не ожидал. - Ты хочешь, чтобы я взял эту почетную обязанность на себя? - Ну, Линдси предложила Брайана. Я как раз в этот момент отхлебнул глоток пива, так что тут я, конечно же, немедленно давлюсь и заплевываю весь стол. Мелани отклоняется в сторону, чтобы на нее не попало, и хохочет. - Вот и я так же отреагировала. - Ему двадцать два, - говорю я. И тут же понимаю, какая это малость по сравнению со всем остальным. - Ну, Линдси только на год старше. Я пытаюсь вытереть пиво картонным костером, но в итоге только размазываю брызги по столу. - А ты уверена, что Линдси готова? В смысле, вы, ребята, пока даже не живете вместе, а уже думаете о ребенке. Что, если у вас ничего не получится? - Джастин, мне тридцать два. Не хочу я заводить ребенка в пенсионном возрасте. Линдси готова. Ей просто нужно вырваться из студенческой среды. Она всех превращает в инфантилов. Ее слова бы да богу в уши! Брайан тоже временами ведет себя, как вредный подросток. И я, ровно как и Мелани, надеюсь, что он угомонится в следующем году, когда пойдет работать. - И все же, не знаю, - говорю я. – Ты уверена, что вы хорошо все обдумали? Сможет ли Линдси обеспечить семью? И разумно ли тебе уходить в декрет, когда ты вот-вот станешь партнером? Я, наверно, глупости спрашиваю, Мелани ведь всегда все продумывает на десять шагов вперед. Она самый дотошный человек из всех, кого я знаю. Ну, может, кроме Тэда. И раз уж она считает, что они справятся, значит, так оно и есть. - Линдси не придется содержать семью, - начинает Мелани. И снова вздыхает. – Ладно, Джастин, я, наверное, вообще не с того начала, прости. На самом деле, я не могу иметь детей. У меня эндометриоз. Мм, ясно. Не знаю, правда, что это такое, но, видимо, какая-то болезнь, которая не дает забеременеть. Мне, наверное, нужно выразить сочувствие? Женщины ведь расстраиваются, когда узнают, что не могут иметь детей? Минуточку, если у Мелани не может быть детей, это значит… Я откидываюсь на спинку стула, словно это поможет мне укрыться от ее умоляющего взгляда. - Нет! - вырывается у меня, пожалуй, чересчур категорично. И я стараюсь сбавить тон, вернее, только громкость. – Нет. Я не стану заводить ребенка с Линдси. - Почему? – Мелани, кажется, искренне недоумевает. Потому что я не хочу заводить ребенка с двадцатидвухлетней девушкой. Потому что она невероятно наивна. Потому что я ей не доверяю. Потому что она влюблена в моего бойфренда. Ничего из этого я Мелани сказать не могу. Она-то считает, что Линдси – как жена Цезаря, вне подозрений. - Насчет тебя я бы подумал, Мел. Но с Линдси определенно нет. - Но почему? Я пожимаю плечами. - Я недостаточно хорошо ее знаю. Она смеется. - Да ты знаком с ней четыре года. - Это ты с ней знакома четыре года. А я ее только пару раз видел. Да и то она каждый раз хихикала где-нибудь в уголочке с Брайаном. Ну, то есть Брайан-то, ясное дело, не хихикал. В общем, я как-то совсем не уверен, что она готова к материнству. На мой взгляд, она и к отношениям не слишком готова. Мне иногда даже кажется, что она и с ориентацией до конца не определилась. Ничего личного я против нее не имею. Но завести с этой девушкой ребенка? Никогда. Для такого я бы выбрал более зрелого человека. Мелани, кажется, сильно разочарована. - Прости, Мел, но нет. - Ну, а на Брайана не соглашусь я. И тут я не могу не задаться вопросом, а обсудила ли она вообще с Линдси мою кандидатуру. Я отлично могу понять, почему Линдси выбрала Брайана. Он явно поразил ее в самое сердце. Не знаю, как Мелани с этим фактом справляется. Она вроде считает, что это всего лишь такой этап взросления или что-то вроде того. И что Линдси просто хочется подольше побыть в колледже и не возвращаться в родительский дом. Не знаю, может, это и правда. Но мне все же хочется надеяться, что, если бы Брайан проявлял явные признаки желания быть с кем-то другим, я бы не стал закрывать на это глаза, а набрался мужества и отошел в сторону. В прошлые выходные, например, Линдси попросила Брайана пойти с ней на свадьбу ее сестры. Ясно, что Мелани она привести с собой не могла. И все же, попади я в такую ситуацию, я бы лучше взял с собой своего бойфренда и представил его, как друга, чем использовал кого-то в качестве ширмы. Притом, я уверен, что Линдси не для того это сделала, чтобы умаслить родню. Вовсе нет – ей просто хотелось провести время с Брайаном и помечтать о том, какой они могли бы быть прекрасной парой. Брайан потом рассказывал, что еда была великолепна, бар ломился от алкоголя, а он трахнул шафера. Ну, хоть удовольствие от мероприятия получил. С Линдси они вроде договорились, что им не обязательно весь вечер держаться вместе, нужно только прийти и уйти, как пара. Брайан к Линдси очень привязан, хоть я и никак не могу понять, почему. Но за последние три года я не заметил в его отношении к ней ничего такого, что заставило бы меня насторожиться. Может, Линдси в своей ориентации и сомневается, но Брайан-то точно нет. - Так и что, вы собираетесь пожениться? - спрашиваю я, снова меняя тему. Наш разговор сегодня – словно ходьба по минному полю, что нам с Мелани вообще-то не свойственно. Ведь мы вместе состояли в ЦГЛ, вместе работали над тамошними проектами, а теперь сблизились еще и на почве того, что наши партнеры куда моложе нас. Порой в наш тесный кружок включается еще и Бен. Из нас троих у Бена проблем меньше всего, потому что Майкл вроде как доволен их спокойными стабильными отношениями. В то время, как Брайан и Линдси используют возможности лихой студенческой жизни на всю катушку. Особой иронии всей этой ситуации добавляет то, что партнеры и Бена, и Мелани оба влюблены в Брайана. Ну а мне приходиться беспокоиться «всего лишь» из-за каждого горячего парня в округе. И тем не менее, я бы с ними местами не поменялся. Я хотя бы точно уверен, что Брайан не сохнет по кому-то другому. - Брак – это провальное мероприятие. Не думаю, что бессмысленный гетеросексуальный ритуал может укрепить нашу любовь. К тому же он все равно не будет законным. И я не могу не рассмеяться. Не употреби Мелани слова «любовь», эта тирада могла бы сорваться с губ Брайана. Они с Мелани никогда не смогли бы подружиться. И дело не в Линдси, а в том, что они чертовски похожи. Честно сказать, и я думаю про брак то же самое. Мои родители развелись, родители большинства моих друзей – тоже. И у меня давно не осталось иллюзий, что какой-то клочок бумаги может спасти разваливающиеся отношения. Или что их в принципе следует спасать. Я, как и Брайан, считаю, что вместе нужно оставаться лишь потому, что хочешь этого. И вот это как раз у меня есть. Когда Брайан со мной, я точно знаю, что именно этого он и хочет. Потому что могу вспомнить множество случаев, когда он не хотел быть со мной – и не был. Но брак как символ мне скорее нравится. Абсолютная преданность партнеру, желание быть с ним вместе до конца дней… ну и, да, отказ от всех остальных потенциальных партнеров тоже. Только вот для всего этого не обязательно жениться. Тем более, по закону я сделать этого все равно не смогу. Я просто хотел бы, чтобы мы с Брайаном пришли к какому-то соглашению. Да ладно, я был бы рад даже, если бы он хотя бы просто признал, что у нас отношения. Потому что до сих пор самое лучшее, что мне доводилось от него услышать, это «Джастин – парень, с которым я трахаюсь больше одного раза». - Ну а ты хочешь жениться? – спрашивает Мелани. Я качаю головой. - Да нет, на самом деле, нет, - отвечаю я. Ну и хватит на этом. Не буду я с ней ничего обсуждать. А то она опять начнет твердить, что если я хочу когда-нибудь стать счастливым, мне нужно сменить партнера. Я уже миллион раз это слышал. И абсолютно уверен – с другим партнером я счастлив не буду. Вопрос только в том, буду ли когда-нибудь счастлив с нынешним. - Может быть, однажды он все-таки вырастет? – неожиданно выдает Мелани и мягко мне улыбается. Но я-то знаю, это она просто, чтоб меня подбодрить, а сама в свои слова не верит ни секунды. Она еще сто лет назад, может, с самой первой их встречи, решила, что Брайан – это плохая ставка. А теперь, когда в ситуацию впуталась Линдси, ее мнение уж точно не изменится. И вот тут-то как раз в «Вуди» входит Брайан. Я смотрю на него, и Мелани оборачивается в направлении моего взгляда. Брайан, пошатываясь, пробирается к бару, на полпути замечает нас, резко разворачивается, едва не потеряв равновесие, и направляется к нашему столику. - А может быть - нет, - саркастически замечает Мелани. Брайан, не обращая на нее внимания, наваливается на меня всем телом, и я чувствую, как от него разит перегаром, даже раньше, чем он успевает наклониться, чтобы меня поцеловать. Одной рукой он обхватывает мою шею, словно боится, что я отшатнусь, вторую опускает мне на промежность, и всовывает язык мне в рот. Поцелуй долгий, глубокий и очень влажный. Но под осуждающим взглядом Мелани я не могу наслаждаться им в полной мере. Тем более, что Брайан, вероятно, это только для того и делает, чтобы ее позлить. К тому же, меня довольно сильно беспокоит его состояние – он едва на ногах стоит. Надо поскорее отвезти его домой. - В туалет, - говорит он достаточно громко, чтобы все вокруг услышали, чего он, вне всякого сомнения, и добивается. При Мелани Брайан выпендривается совсем, как подросток. - Я не один, - отвечаю с улыбкой. Интересно, он вообще способен добраться до туалета? Слишком уж тяжело на мне виснет. - Ах, да, - говорит он, глядя на Мелани, как на отвратительное насекомое. И она тут же отзеркаливает его взгляд. - Вонючка Мелли. Он смеется, и я понимаю, что нам, правда, срочно нужно домой. - Где же твоя женушка?– невнятно бормочет он. Обычно, даже пьяный и обдолбанный, он говорит четко. Похоже, сегодня он и правда перебрал. - Тебе виднее, - огрызается она. – Ты с ней общаешься чаще, чем я. Нужно вытащить его отсюда, пока они не затеяли перепалку. В которой Брайан, в его нынешнем состоянии, разумеется, проиграет. - Ага. Ты не слишком-то хороший надзиратель, верно? – язвит он. Ооо, теперь понятно, с чего он так напился. Виделся, значит, с кем-то из родителей. Слово «надзиратель» для меня – как неоновая вывеска: «Берегись!» Стоит Брайану пересечься с кем-то из семьи - и он тут же готов обрушиться на ближайшую доступную цель. Мелани неодобрительно косится на него, но так ничего и не отвечает в итоге. Мудрое решение! - Помочь тебе, Джастин? - Нет, мы справимся, - отвечаю я и очень осторожно сползаю со стула, чтобы не толкнуть Брайана плечом. – Давай, Брайан, нам пора. - Угу, в туалет. Он кивает пару раз, но когда я начинаю подталкивать его к выходу, следует за мной без особого сопротивления. Отлично, стадия пьяной воинственности позади, теперь он какое-то время будет покладистым. Успеть бы довезти его до дома, пока не отрубится, - и все будет в порядке. Мелани выходит вслед за нами и молча смотрит, как я сгружаю Брайана на пассажирское сидение джипа. - Ты обдумаешь то, о чем мы говорили? - спрашивает она, с отвращением поглядывая на Брайана. Он же на всю улицу жалуется, что так необходимый ему трах откладывается. - Конечно, - отвечаю я, главным образом, для того, чтобы от нее отделаться. Мне очень нужно поскорее отвезти Брайана домой, иначе он уснет в машине. - Угу, все только обещаешь, - ворчит Брайан, думая, что я обращаюсь к нему. – Но я что-то не вижу, чтобы ты снял штаны или взял у меня в рот… и на тебе слишком много одежды… - Я позвоню, - говорю я Мелани и побыстрее забираюсь в машину. Пока она не увидела, что Брайан начал уже расстегивать джинсы, чтобы приблизить желаемое. Наклоняюсь над ним, чтобы пристегнуть ремень, и он тут же пытается надавить мне на плечо, чтобы я прямо тут ему отсосал. Но ничего у него не выходит, потому что он пьян в дрова. Я открываю в машине все окна и кратчайшим путем еду к лофту. Брайан, забыв про расстегнутые штаны, высовывается в окно и подставляет лицо ветру. Только бы не уснул, а то придется вызывать Эммета или Майкла, чтобы помогли втащить его наверх. Но, к счастью, когда мы доезжаем до лофта, Брайан вроде как выходит из ступора и с интересом оглядывается по сторонам. - Где это мы? - Дома. Он сражается с ремнем безопасности. Я незаметно его отстегиваю, и Брайан страшно гордится собой, когда ремень ему поддается. Я тихонько смеюсь. Потом выхожу из машины и поспешно иду к пассажирской двери. У Брайана на выходе подгибаются колени, но он успевает ухватиться за распахнутую дверь автомобиля и кое-как удержаться на ногах. В раздолбанном лифте он приваливается к стене и раскидывает руки в стороны, чтобы удержать равновесие. - Дома, - повторяет он с закрытыми глазами. - Да, Брайан, - отвечаю я с улыбкой. - Тут куда лучше, чем в туалете. - Да, Брайан. Пока я тащу его в спальню, он всю дорогу пытается ко мне приставать. Нам еще приходится завернуть к холодильнику за бутылкой воды. Брайана так шатает, что, в конце концов, он оставляет свои поползновения и позволяет мне просто отвести его в кровать. Я раздеваю его, а он, ухмыляясь, отхлебывает воду из бутылки. Член у него твердый только наполовину, и я, честно сказать, сомневаюсь, что в таком состоянии он смог бы использовать его по назначению. В конце концов, он просто блаженно растягивается на постели и через минуту отрубается. Час спустя я еще не сплю и слышу, как Брайан срывается с кровати и бежит в ванную. Там его тошнит. Потом он чистит зубы и выхлебывает не меньше галлона воды. А затем возвращается в постель, приваливается ко мне поближе и через пару мгновений снова засыпает. А я лежу и гадаю, что же еще такого натворили его родители.

***

Когда я выхожу из душа, Линдси разговаривает по телефону – моему телефону. Я не запрещаю ей трогать мои вещи – брать погонять одежду или даже воровать куски с моей тарелки в кафетерии. Но телефон - это уже переходит всякие границы. У меня там личные фотки, в конце концов. Джастин меня прикончит, если узнает, что кто-то их видел. - А вот и он, - говорит она в трубку и передает мне мобильник. Не дав ей и слова вставить, я поворачиваюсь к ней спиной и отхожу к окну. Хотя комната в общаге все равно такая маленькая, что это и подобия личного пространства не обеспечивает. Черт, надо было все же спросить, кто это, тогда я успел бы подготовиться. - Брайан? Это Клэр. - В чем дело? Мне вдруг кажется, что здесь страшно душно, и я распахиваю окно. Нельзя сказать, что Клэр никогда мне не звонит. Иногда, под настроение, я даже обедаю у нее, но чем больше она становится похожа на мать, тем реже я к ней наведываюсь. Но вот сейчас у нее такой странный голос, что я реально напрягаюсь. - Когда ты в последний раз видел папу? - Пару месяцев назад. А что? - В среду он потерял сознание на работе. И сейчас в больнице. - С чего бы это? Нажрался что ли? Блядь, опять он потеряет работу. - Брайан, - голос у нее усталый. Как всегда, когда она со мной разговаривает. – Мама не хотела, чтоб я тебе говорила, но… У отца рак. Ты должен навестить его. Чувствую себя так, словно меня внезапно в живот ударили. Ну да, подходящее определение. - Чего ради? Я-то чем могу помочь? - Брайан, ему недолго осталось… Может быть, всего несколько дней… - Чего? Как это? Он что, свалился с ног – и тут же оказался на пороге смерти? Так не бывает! Симптомы всегда появляются заранее и… - Я не знаю, ясно? – вот теперь она орет, и я, как обычно, что угодно готов сделать, лишь бы это прекратилось. - Мне тоже ничего не говорили, но, как я поняла, мать с отцом уже несколько месяцев в курсе. Они просто не хотели, чтобы мы знали. - Я понял. Я просто смотрю в окно. Там, напротив, еще один корпус общежития. Девчонка вон с того этажа вечно забывает задернуть шторы, когда переодевается. Правда, судя по взглядам, которые она на меня бросает, вовсе она не забывает, а делает это нарочно. Кто-нибудь должен сказать ей, что я не по этой части. Сегодня, правда, в том окне никого нет, и отвлечься мне не на что. Линдси за моей спиной затихает. Она всегда чувствует мое настроение – точно, как Джастин. Только она в половине случаев не знает, как правильно реагировать. Бросив на нее взгляд через плечо, вижу, что она так и замерла с моей футболкой в руках. С той, что до этого пыталась аккуратно сложить. Ей нравится прибираться в моей комнате. А я не против – раз уж она такая чистюля. Ей это в удовольствие – не знаю уж, почему, а меня избавляет от хлопот. В итоге все выигрывают. Клэр принимает мое молчание за согласие и тут же начинает тараторить: диктует адрес больницы, объясняет, в какой Джек палате и когда можно к нему зайти. - Не тяни слишком долго, - добавляет она тихо. Ну хоть не орет больше. - Я подумаю. - Брайан… - Сказал же, подумаю. Она снова вздыхает, а затем торопливо прощается – кто-то из детей как раз принимается орать на заднем фоне. Я захлопываю телефон и просто смотрю в пространство. А потом, услышав, что Линдси подбирается ближе, открываю шкаф и начинаю одеваться. Она не станет подходить близко, когда я голый. В такие моменты она вечно краснеет и прикидывается, что не смотрит. Будто бы я не знаю, что это не так. Женщины не слишком отличаются от мужчин. И Линдси ведет себя в точности, как Майкл. - Что-то случилось? – спрашивает она, остановившись у стола. - Ничего важного. Можно было бы ей и сказать. Она однажды видела Джека – мы столкнулись с ним в «Биг Кью». Он тогда явно решил, что она моя подружка, что не помешало ему раздеть ее глазами. После чего он одобрительно мне улыбнулся. Это было пиздецки неловко. - Мне нужно сегодня кое-что сделать. - У нас пара через тридцать пять минут, - Линдси так возмущена, словно я впервые собрался пропустить лекции. Да блядь, она сама до фига прогуливала вместе со мной, пока не завалила в прошлом году экзамен по «Искусству в СМИ». Одевшись, подхожу ближе и вынимаю у нее из рук мою футболку. - Иди на занятия, Линдси. Мне нужно одну хрень уладить. Она обиженно смотрит на меня. - У твоих родителей что-то случилось? Я могу помочь? - Ага, можешь. Иди на лекцию. И оставь, блядь, меня в покое. Не могу я сейчас с ней еще управляться. Кивнув, она гладит меня по щеке, а затем направляется к двери. - Будешь в кафетерии в обед? - Посмотрим. Я точно знаю, что в кафетерий сегодня никак не попаду. Но это единственный способ ничего не пообещать, но избежать уговоров. Я просто хочу немного побыть один. Это что, блядь, слишком много? - Брайан, ты же знаешь, я всегда готова тебя поддержать! - Ага, знаю. Увидимся. Она кивает и, наконец, уходит. Уставившись в окно, прикуриваю первую за сегодня сигарету. Блядь! Что мне теперь полагается делать? Выкурив вторую, я переодеваюсь в спортивную форму и выхожу из здания общаги. Когда-то в школе я занимался бегом – главным образом, для того, чтобы получить дополнительный шанс пробиться в колледж, на случай, если завалю общий экзамен. Но когда стало ясно, что с оценками у меня все ОК, я бег забросил. Слишком много времени отнимало. А в Питте я снова начал бегать. Тут у них хорошая дорожка. Начинается за корпусами, потом идет через парк и выходит обратно к старту через десять километров. Я часто бегаю перед экзаменами – это прочищает мозги. Несмотря на теплую погоду, дорожка сейчас пуста – а мне только того и нужно. Серьезные спортсмены бегают по утрам, перед занятиями, а так же после обеда и вечером. А в такое время тут никого. Я начинаю в медленном темпе, постепенно разгоняясь все сильнее. У меня как раз подходящая для бега фигура – ноги длинные и почти полное отсутствие жировой прослойки – идеально. К тому же бег помогает мне держать себя в форме, и покупать абонемент в спортзал не нужно. Дорожка сворачивает в парк – и я уже чувствую, как тело входит в ритм, а напряжение постепенно спадает. На самом деле, я вообще не понимаю, откуда оно взялось, - напряжение. Не должно меня волновать, что Джек болен и может умереть. Мы с ним не то чтобы души друг в друге не чаем. В последние пару лет я виделся с ним, только когда заглядывал к нему в клуб. Он всякий раз предлагал выпить и не останавливался, пока не нажирался в хламину. А мне предоставлял оплатить счет. Этот сценарий я с первого раза усвоил и, отправляясь к нему на встречу, каждый раз убеждался, что у меня в кошельке достаточно денег. Не знаю, зачем я вообще к нему таскался. Мать, к примеру, я ни разу не видел с тех пор, как съехал из родительского дома. Джек вечно хвастается перед друзьями, что я учусь в колледже и когда-нибудь стану большой шишкой. Угу, только подальше отсюда. Где-нибудь в Нью-Йорке, где у меня не будет искушения ходить его навещать. Впрочем, похоже, скоро эта проблема решится сама собой. Джастин иногда говорит о своем отце. В этаком тоскливом тоне, в каком люди всегда вспоминают золотые денечки своего детства. Он считает, что его отец с годами переменился. Или, может, он сам со временем понял, что его папочка – вовсе не тот человек, за которого он его принимал. Крейг как-то там нехорошо поступил с Джастином в плане денег. И, по-видимому, вечно его осуждал. Больше всего Джастин жалеет о том, что так и не успел сказать отцу, что он гей. Честно сказать, я не понимаю, чего Джастин хотел этим добиться. Очевидно же, что его папаша был таким же гомофобом, как и мой. Ну, сказал бы он ему – и что хорошего? Тем не менее, Джастин считает, что должен был это сделать. Не ради отца, а ради самого себя. Чтобы быть уверенным, что его отец знал, кто он такой. В общем, я не очень-то понимаю, зачем это нужно. И когда Джастин уговаривал меня открыться моему отцу, я всякий раз только смеялся и менял тему. Я и так знаю, как Джек отреагирует. Чего тут гадать? К тому моменту, как я заканчиваю пробежку, решение уже принято. Вернувшись в свою комнату, я снова принимаю душ, съедаю сэндвич и следующие несколько часов просто валяюсь на кровати и курю. Потом еще вспоминаю, что у меня где-то был заныченный на выходные косяк. Нужно было бы еще прикупить, но сейчас конец месяца, и я поиздержался. Обычно я просто пользуюсь вещами Джастина, когда на мели, но с наркотиками этот номер не пройдет. Джастин наркоту никогда не покупает. Я даже не уверен, что он знает, где ее достать, если вдруг захочется. На автобусе я добираюсь до больницы за 45 минут. Интересно, мать там или, как всегда по пятницам, пошла на свои церковные посиделки? Думаю, все зависит от того, что вызовет больше сочувствия у ее приятельниц – самоотверженный уход за умирающим мужем в больнице или вознесение молитв за его здоровье в церкви. Считают ли они, что истово молиться за того, кого ты любишь, благочестивее, чем сидеть у его постели? Или наоборот? С этими повернутыми на религии никогда не угадаешь. В общем, когда я прихожу в больницу, у Джека никого. Его поместили в общую палату, на шесть коек. Но его кровать в углу, а соседняя не занята, так что мы вроде как наедине. Он на вид как будто стал меньше. Очень бледный и дышит тяжело. В руку его воткнута игла капельницы с каким-то желто-зеленым раствором, на вид больше похожим на яд, чем на лекарство. Он приветствует меня так, словно мы виделись совсем недавно, называет «сынок» и не задает вопросов, откуда я узнал и почему пришел. Вообще он какой-то пришибленный, как будто смирившийся с судьбой – и меня это страшно бесит. Хочется тряхнуть его изо всех сил и заорать, как он смел скрывать свою болезнь от детей. Но в итоге мы говорим вовсе не о его болезни. Сердце у меня стучит, как бешеное, и чувствую я себе еще хуже, чем он выглядит. Когда я выхожу из больницы, его слова все еще звенят у меня в ушах. Ну теперь-то я точно знаю, что он обо мне думает. Он не оставил в этом никаких сомнений, хоть и говорил с трудом, давясь приступами кашля. Прикуриваю сигарету и иду вниз по улице. У меня после утренней пробежки совсем нет сил, и до лофта я добираюсь целых два часа. Джастина еще нет дома, хотя его последнее занятие должно было закончиться час назад. Пытаюсь не думать о том, почему это я наизусть помню его расписание, и не слишком сильно расстраиваться, что его еще нет. А с чего бы ему сидеть в лофте? У меня, по идее, еще час должны идти лекции. Да и вообще он вовсе не обязан меня ждать. Мы ни о чем не договаривались, так с чего бы ему дожидаться меня дома, как послушная маленькая женушка? Я ведь тоже не являюсь к нему по расписанию. Мы оба вольны делать все, что захотим. Какое-то время я просто сижу в лофте, курю и жду его. А потом направляюсь к шкафчику со спиртным. Наркотики Джастин, может, и не употребляет, зато запас алкоголя у него почти неисчерпаемый. Он ценит хорошую выпивку. «Чивас» вот как вода пьется. Целая бутылка уходит – а Джастин так и не показывается. Надо бы сходить в «Вуди» и там еще пропустить пару стаканчиков. И вообще я пиздец, как возбужден. Выхожу на улицу, и от теплого воздуха меня уносит еще сильнее. Смутно понимаю, что тело не очень-то меня слушается. Наверное, одного сэндвича в день все же не достаточно. Но до «Вуди» я добираюсь нормально. Ладно, может, нормально – и преувеличение. Просто добираюсь. И тут мне везет. За одним из столиков сидит Джастин. Осталось только добрести до него – и все, можно расслабиться. Теперь Джастин за мной присмотрит. Когда он рядом, я спокоен, как… короче, спокоен. Все теперь будет в порядке, а потом я еще получу свой трах. Можно расслабиться и уплыть в пьяные дали. Теперь я просыпаюсь только в двух местах. Либо у себя в комнате в общаге, либо в лофте. И сейчас я точно знаю, что я у Джастина. Даже не потому, что в постели больше места, я просто чувствую себя здесь иначе, более расслабленным. Наверное, потому, что чаще всего ночую здесь в те дни, когда утром никуда не надо торопиться. Я шарю рукой по постели и не нахожу ничего, кроме холодной простыни. Значит, Джастин уже давно встал. Голова гудит, и глотка саднит так, словно меня жестко выебли в рот. Вкус, честно сказать, такой же. Наверное, меня просто ночью тошнило. Открываю глаза и вижу на прикроватном столике бутылку минералки. Всю запотевшую и в каплях воды Спасибо, Джастин! Шарю пальцами по столешнице и натыкаюсь на две таблетки «Адвила». Так и знал, что Джастин мне их оставит. Проглатываю их на сухую. Горло тут же недвусмысленно намекает на слишком жестокое обращение, и я побыстрее выхлебываю всю воду из бутылки. Поспать бы еще, но слишком хочется писать. Приходится тащиться в ванную. Когда я выхожу из душа, Джастин на кухне готовит завтрак. От запаха яичницы я вдруг понимаю, что страшно голоден, и в кухню направляюсь в одном полотенце. В душе я не стал дрочить, потому что предвкушаю в ближайшем будущем хороший трах. Так что и одежду сейчас напяливать – только время терять. - Привет, - говорит Джастин, раскладывая яичницу по тарелкам и добавляя к ней тосты. Должно быть, он выходил, потому что рядом с моей порцией стоит стаканчик кофе из «Старбакса». - И тебе привет, - я забираюсь на один из стульев и принимаюсь ковырять вилкой яичницу. Джастин съедает немного, а потом просто смотрит на меня, кроша тост кончиками пальцев. И мне тут же хочется вскочить со стула и куда-нибудь смыться. Напряженно пытаюсь вспомнить, что же я рассказал ему прошлой ночью. - Как твой отец? – наконец, спрашивает он, как обычно попадая прямиком в яблочко. Ну, по крайней мере, так будет быстро и безболезненно. Или быстро и болезненно. - Умирает. Вилка Джастина со стуком падает на тарелку. - Что? Это что, очередная твоя неудачная попытка пошутить? - Эй! Что за наветы? У меня прекрасное чувство юмора. Все вокруг угорают над моими шутками. - Ага, у тебя прекрасное чувство юмора. А еще ты пытаешься сменить тему. Твой отец, правда, болен? Даже умирает? - Ага. Я рассказываю ему о том, что звонила Клэр, и о том, как ходил вчера в больницу. За четыре года я вроде как привык все рассказывать Джастину. По крайней мере, сообщать голые факты. Пока он не заставляет меня говорить о чувствах, все в порядке. Ему почему-то нравится меня слушать, а мне по непонятной причине становится легче. - Так сколько ему осталось? - Откуда, блядь, мне знать? На вид он вот-вот окочурится, но он и когда нажрется, так выглядит. Трудно сказать. - Брайан, - начинает он и останавливается. Да что он там может сказать? Он еще даже не знает худшей части. Джастин участливо смотрит на меня и продолжает гораздо мягче. Блядь, ненавижу, когда он так делает. Ведет себя со мной так, словно меня нужно «поддержать». - Ты… постарался с ним попрощаться? Я хмурюсь. Какого хуя это вообще значит? - Нет. Но он-то уж точно со мной простился. - Боже, что он тебе сказал? - Я последовал твоему совету, - начинаю я и ухмыляюсь так фальшиво, что он тут же понимает, к чему я клоню. И смотрит на меня так, будто заранее знает, что мои слова ему не понравятся. - Сказал ему, что я гей. А он ответил, что это я должен умереть, а не он. Он бледнеет, а я почему-то чувствую от этого странное удовлетворение. Это все он виноват! Он же твердил, что я должен открыться родителям. Так что и от последствий теперь страдать должен он, а не я. Лично я был бы только счастлив, если б Джек сошел в могилу в полном неведении. Но нет, Джастин считал, что мне это пойдет на пользу. А я знал, нет ни одного ебанного шанса, что это хоть кому-то пойдет на пользу. Несколько минут Джастин молчит, не зная, что сказать. Редко такое бывает, прямо победа! Посмотрим теперь, как он исхитрится вывернуть все это в положительную сторону. Он вечно так делает. Ну, хотя бы пытается. - Ты ведь знаешь, что он никогда тебя не заслуживал? – говорит, наконец, Джастин после долгой паузы. А я смеюсь. Хотя что тут смешного, если разобраться? - О нет, именно такого, как я, он и заслуживал. Джастин обходит вокруг стола, останавливается за моей спиной и обвивает меня руками. - Не говори чепухи, Брайан. Твои родители были не правы. Кругом не правы. И ты – это гораздо больше, чем они заслужили. Самое смешное, что он, правда, так думает. Считает, что люди, которые меня не любят, просто плохо меня знают или совсем не понимают. И ничто в нем этой уверенности пошатнуть не может. Ему пофиг, что из-за меня Тэд несколько дней провел в коме, что по моей вине жизнь Майкла теперь в постоянной опасности. Не говоря уж о том, что я его самого чуть не убил четыре года назад. И сколько бы раз я его ни разочаровывал, он все равно продолжает в меня верить. Он просто не хочет понимать, какой я есть на самом деле. Видит вместо меня какого-то великолепного парня, и все доказательства обратного попросту игнорирует. И мне очень трудно уживаться с этим его представлением обо мне, зная, что однажды он все же поймет, как сильно ошибался. - Джастин? - Ммм?.. - Мы трахались прошлой ночью? Он стоит, прижавшись к моей спине, и потому я сразу чувствую, как он весь каменеет. И не в хорошем смысле. А потом вздыхает и отвечает тихо: - Нет. Ты отрубился. Уверен, его не несостоявшийся трах так сильно расстроил, а то, что я опять ушел от разговора. В конце концов, он поймет, какой я на самом деле. Невозможно играть в эту игру вечно. - Хочешь наверстать? Он тихо смеется, а потом целует меня под правой лопаткой. Сначала нежно касается губами, потом проводит языком линию и мягко выдыхает на нее, а затем резко всасывает кожу на этом самом месте. Будем считать, что это значит «да».