Аляска, сэр!

Гарри проводит в городе ещё почти две недели, почти ничем не занятый – периодически чем-то помогает Ли, естественно следит за тем, как идут дела в Лондоне, но в остальном – мается от безделья. Поэтому их встречи с Эггси довольно регулярны. Желанны для обоих, но также и не то, чтобы болезненны, но – наталкивают на некоторые размышления. А вот эти рефлексии уже не всегда приятны. Но оно определённо того стоит. По утрам Харт забирает его из бара, они каждый раз пытаются составить хоть какую-то мало-мальски культурную программу, но раз за разом оказываются дома у Эггси, и вся их культурная программа ограничивается кроватью в гостевой спальне, душем и последующим распитием прохладного пива на кухне. Эггси успевает рассказать ему про первые два года его жизни среди пальм, полные знакомств, тусовок, дурацких поступков на пару с Линдой и весьма беспорядочных связей, в общем - веселья (многое из этого было отчаянной попыткой забыться, но этого Эггси не упоминает. В конце концов, весело и правда было). Рассказывает, каким смешным образом было принято решение завести ребёнка. Про свой бар рассказывает и про Линду и кучку её детей – ну, то есть учеников. Расспрашивает у Гарри про всех по порядку – про Оливера, про Томаса, про Вилли. Таким образом узнаёт, что у Олли на подходе второй ребёнок, Томас – гроза отдела сбыта, а Вилли – к неудовольствию отца – поступила на ветеринарный и несколько месяцев в году стабильно отсутствует в стране по причине кучи посещаемых ей соревнований. -Как не от мира сего, - сетует Харт, качая головой. Они сидят на кухне, и Эггси сегодня выглядит просто до неприличия затраханным (больше, чем обычно – даже душ не исправил положения) и растекается ленивой субстанцией по столу, уложив на него руки и устроив на них голову. Босой стопой под столом он гладит коленку Гарри. Анвин знает, что сегодня Линда вернётся раньше, чем обычно, но вовсе не собирается сообщать об этом Гарри. Он ведь как-то раз устроил ему подобную подставу в виде знакомства с семьёй. Что ж, настал час расплаты. Тем более что Линде было до ужаса любопытно повнимательнее разглядеть «мужика, в которого можно так глубоко влипнуть». Потому что когда она спрашивала у Эггси, что в Харте такого особенного, он не мог ей ничего ответить. Потому что не знал, как рассказать об этом словами. -У тебя было столько лет, чтобы смириться с этим, а ты всё никак? – посмеивается Эггси, в конце концов устраивая обе ноги у Гарри на коленях. – Не всем же заниматься нудотой вроде опустошения внутренних ресурсов планеты. -Но кроме скачек на огромных неподконтрольных существах есть много других занятий, - закатывает глаза Гарри. -Она же, вроде, выездкой занималась? Этот вовсе не скачки. И вообще. Человек своё призвание нашел, а ты не доволен. Ворчливый папаша. Эггси получает щипок за ляжку, но возмутиться как следует не успевает, потому что из прихожей раздаётся звук открывающейся двери и в следующую секунду в доме становится в несколько раз больше шума. -О, - как ни в чем не бывало, с самым беспечным видом говорит Анвин, - опять что-то не поделили. Подожди, я сейчас. Вставать, идти и разбираться в чем дело не приходится – потому что Анвин так медлителен, что Лин появляется в дверном проёме, ведущем на кухню, быстрее, чем он успевает встать. С Анри, который зацепившись за её щиколотку, со шкодным хихиканьем волочится по полу следом. Эггси качает головой и закрывает лицо ладонями, стараясь не рассмеяться. -Анвин, забери это своё исчадие, ради всего святого! – требует Линда. – Скоро все детские сады будут запирать двери и заколачивать окна изнутри, как только он будет появляться на горизонте! -А по-моему, ему и с тобой неплохо, - замечает Анвин, но всё-таки подходит, отцепляет ручонки Анри от ноги Линды и берёт его на руки, - ну, что на этот раз? -Из сада позвонили часов в двенадцать и слёзно попросили его забрать. И вообще, сделать с ним что-нибудь, - одёргивая штанину, говорит Линда, а когда выпрямляется, замечает Харта, - о, здрасте. Мистер Харт, я полагаю? -Думаю, просто Гарри будет вполне достаточно, - со спокойной улыбкой отзывается тот, - мисс?.. -Линда. Мисс я только в школе, - хмыкает Линда. Эггси делает вывод, что Гарри ничем не возьмёшь. Впрочем, это же совсем и не удивительно. -Могла бы позвонить, я бы его забрал. -Да ладно, я же знала, что ты занят, - как ни в чем не бывало отмахивается Линда и вот тут-то брови Гарри всё-таки ползут вверх, - у мелких всё равно было время обеда, и я его забрала. Итак, сегодня была игра в снежки из мокрого песка, подстрекательство других детей на бунт против дневного сна, категорический отказ от еды и попытка запустить эту еду в воспитателя… ну, и тапки свои он куда-то спрятал. Искать времени не было, его несчастная воспитательница была в предистерическом состоянии, - Линда подходит к Эггси и треплет по волосам сначала его, а потом Анри, - в общем, послужной список пополнен. -А в школе не буянил? -Не больше обычного. Вообще, кажется ему просто не нравится эта воспитательница. С другой-то он вообще шелковый. -Миссис Джейсон фу, - сообщает Анри, морщась, толкает Эггси в грудь, что означает требование отпустить его на землю, и, оказавшись на полу, целеустремлённо направляется к Гарри. Встаёт рядом с ним, смотрит секунд десять, а потом залезает к нему на колени. -Гарри, - устроившись, констатирует он. -Кажется, ты ему понравился, - наклоняя голову набок и умилённо улыбаясь, замечает Анвин. -Возможно, это наследственное, - хмыкает Харт. Эггси тут же алеет скулами, а Линда фыркает и смеётся, поднимая большой палец вверх. -Туше, - комментирует она, - ладно, я пойду надену что-нибудь менее цивильное, а ты пока заставь Анри помыть руки и организуй ему еды. И мне. В общем, как всегда, мамочка. -Да, папочка, - ворчит Эггси, всё ещё несколько смущённый (хотя вообще-то по плану смущаться должен был вовсе не он). Линда хлопает его по плечу, чмокает в щеку и выходит из кухни, а Эггси с тяжким вздохом смотрит на Харта. -Наследственное, значит? -Ну а что? – с самым невинным видом пожимает он плечами. -Да ничего. Кажется, вы с Лин на одной волне. «Как сделать жизнь Анвина ещё более неловкой» называется, - посмеивается Эггси, открывая холодильник и изучая его содержимое, - можешь помыть Анри руки? -Всё возможно. Но у нас же никаких дурных намерений. Вполне. Анри, вообще-то, совсем не любит мыть руки, но под руководством Гарри выдерживает этот процесс безропотно. -Это что же получается, ты хулиган? – интересуется у него Гарри, усаживая на соседний стул. Впрочем, Анри тут же переползает обратно к нему на колени. Эггси, разогревающий еду, наблюдает за происходящим и старается не запищать ненароком от умиления. Гарри и маленькие дети. Кто бы мог подумать, что это так мило. -Не хулиган. Ре-во-лю-ци-о-нер, - по слогам выдаёт Анри с важным видом. -О. Вот как, - хмыкает Харт и вопросительно смотрит на Анвина. -Это я его научил, да, - смеётся он, - но вообще Анри не такое уж хулиганьё, как может показаться. Немного больше, чем другие, да, но мы работаем над этим. -Он просто из тех, к кому нужно ещё подход найти, прежде чем пытаться заставить слушаться, - поясняет Линда, входя в кухню в уже более привычном прикиде в виде драных джинсов и растянутой майки с принтом какой-то группы годов 80-х, - вот вам, видимо, даже искать не придётся, - улыбается она, и качает головой, - кроткий, как овечка. Нечасто такое увидишь. -Я по необъяснимым причинам нравлюсь маленьким детям, - улыбается Гарри. -Это потому, что ты не нравишься взрослым, - хихикает Анвин, - чай будешь? -Могу себе позволить, - парирует Харт, - да, пожалуйста. -А есть, конечно, нет? -Совершенно верно. -Черный, холодное молоко, без сахара? -Точно. Линда только фыркает, и с ногами забирается на стул. Всё происходит так, будто таким составом они обедают чуть ли не каждую неделю. Гарри, несмотря на предостережение о том, что Анри ест сам, но пока ещё как свинёнок, оставляет его сидеть у себя не коленях и невозмутимо пьёт чай, ловко пресекая попытки ребёнка размазать что-то из еды по столу, по себе или по нему, разговаривает с Линдой, бросает частые короткие взгляды на Эггси, который почти ничего не говорит, с умилением наблюдая за всей этой картиной. Линда, которая, в отличии от Эггси, всё ещё несколько социально-неловкого, всегда и со всеми легко находила общий язык, болтает с Хартом как со старым знакомым. Они успевают обсудить систему образования в Америке и Англии, сложности воспитания детей в возрасте Анри, которые почти поголовно резко становятся невыносимы, как только дело приближается к трём годам, музыку и сорта виски (Линда явно удивляет Гарри своими обширными познаниями в алкоголе), и даже немного перемыть кости Анвину – им вовсе не мешает тот факт, что тот сидит с ними за одним столом. -Нет, ну серьёзно, давайте перестанем, пока дело не дошло до обсуждения того, как я говорю во сне или ещё чего похуже, - в какой-то момент не выдерживает Гэри. -Очень, кстати, осмысленно говоришь, - замечает Харт. -И более умные вещи, чем в моменты бодрствования. -Кстати, да. Эггси со страдальческим стоном закатывает глаза и легонько бьётся лбом о стол, прежде чем присоединиться к смеху Линды и Гарри. В общем, всё получается очень мило. В итоге на выставку к Ли они обещаются прийти всем составом. Вечером, уже уложив Анри спать, они с Линдой сидят на заднем дворе, пьют пиво, наблюдая за вознёй собак и молчат. Вот уже час как. Они часто так делают после сложных дней – это успокаивает. Сидение в тишине в одиночку не приносит такого же эффекта – они проверяли. А сегодняшний день явно был из разряда сложных. Но, определённо, хороших. -Ты же не видишь, да? – нарушает тишину Линда. -Наверное, не вижу, раз не понимаю, о чем ты, - отзывается Эггси. -Как он на тебя смотрит. -Как? – переводя взгляд на неё, немного удивлённо спрашивает Анвин. Потому что он, вроде бы, не припоминает ничего необычного во взгляде Харта. Но со стороны-то может и лучше видно. А ещё Линда – хороший психолог. Она, конечно, называет это профессиональной деформацией, но Анвин-то помнит, что умение видеть людей насквозь было в ней и до того, как она начала работать с детьми. -Как будто… как же это словами-то сказать, - Линда хмурится, задумчиво пожёвывая губу, постукивает ногтём по горлышку бутылки, почесывает бровь, - как на северное сияние. Во, - выдаёт она и Эггси смотрит на неё ну совсем недоуменно. -Ну же, Эггси. Когда вроде разумом и понимаешь, что это всего лишь физика, но всё равно не можешь заставить себя думать об этом как о простом природном явлении, а не как о волшебстве. Вот и ты для него какое-то непостижимое волшебство, хоть он и пытается думать о тебе как о просто человеке, каких на земле миллионы. -Ты думаешь? – недоверчиво хмурится Эггси потому что звучит это не только не слишком реалистично и совсем не похоже на Гарри, но ещё и слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. -Поверь мне, вы оба – великовозрастные, безнадёжно влюблённые идиоты, которые никогда этого не признают, - Линда улыбается, щелкает его по носу и направляется в дом за следующей порцией пива. Анвин задумчиво смотрит ей вслед. И если он для Харта – северное сияние, то Харт для него – грёбаный Большой взрыв. *** Неизбежно настаёт время прощаться. Гарри считает, что встреча с утра перед рейсом – это откровенно лишнее, но Эггси умеет быть упрямым, когда очень сильно чего-то хочет. -Плохая идея, - качает головой Харт, когда они встречаются на углу означенных улиц недалеко от аэропорта. -Я знаю, - улыбается Эггси. -И зачем же тогда? - спрашивает он, заранее абсолютно уверенный в том, что сейчас услышит в ответ. Он не ошибается. -Потому что больно – значит правильно, Гарри. Главная мантра последних восьми лет. У них всего-то каких-то пятнадцать минут, Эггси, последние три ночи работающий и игнорирующий необходимость хотя бы пары часов сна днём выглядит не лучшим образом, Гарри как всегда выглядит идеально, и никто из них не знает, что вообще будет уместно сказать друг другу. Поэтому они молчат. И теперь, вот теперь Эггси точно знает, что это – не конец. Потому что вытравить это из себя во второй раз он точно не сможет. Это нереально. У него просто нет столько сил. Поэтому, когда они прощаются, он улыбается Гарри своей самой широкой улыбкой. А тот привлекает его к себе, обнимает крепко и треплет по волосам. -Пока, Эггси, - тихо говорит он. -Пока, Гарри. Они расходятся в разные стороны. И Харт тоже знает, что рано или поздно они встретятся вновь. *** Через год с небольшим Эггси появляется на пороге его дома в Лондоне. Звонок верещит весёлой трелью и через несколько секунд дверь открывается и из дверного проёма показывается жизнерадостно-лохматая кучерявая голова Оливера. -Эггси, - улыбается он во все зубы, - заходи. Эггси возобновил общение с ним незадолго после отъезда Харта. В конце концов, продолжать радиомолчание не было никакого смысла – всё равно это не спасло его от неминуемой встречи с Гарри. И теперь вот они с Оливером в преступном сговоре. То есть Олли то воспринимает это как маленький безобидный сюрприз для отца, который придёт с работы и обнаружит у них в гостях своего друга… но Анвин-то знает, что это именно что преступный сговор. Потому что что-то ему подсказывает, что Харт вовсе не обрадуется. Поначалу, по крайней мере. Потом-то уж Анвин постарается быть убедительным. -Привет, Олли, - улыбается Эггси, - кто это у нас? Третья по счету дама твоего сердца? У Оливера на руках удобно устроился примерно полугодовалый карапуз. Эггси думает, что вокруг него стало слишком уж много детей. Точно, стареет. -Да, это Ариадна. Третья по счету, но не по значению. Только не говори никому, - смеётся Оливер, - пойдём. Виола и Мириам увезли Мими на конюшню с утра, так что у нас пока относительно тихо. -О, не думаю, что твоя старшая дочь производит больше шума, чем торнадо с моим набором генов, - закатывая глаза, замечает Эггси. -Я думал, ты придёшь с ним. -Я оставил ему на съедение маму и сестру. Он устал после перелёта и из-за разницы во времени и вредничает, а вредный Анри – не то, что ты хочешь видеть, поверь. Не беспокойся, вы успеете познакомиться. Привет, Томас. Томас, который, очевидно, перенял от Гарри ещё и привычку работать всегда и везде, машет ему рукой, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Эггси хмыкает, смотрит на Оливера, а тот пожимает плечами и закатывает глаза. Ребёнок у него на руках издаёт смешные звуки и тянет руки с Гэри, так что когда они добираются до мастерской в поисках Ли, ребёнок уже перекочевывает на руки к Анвину. -Здрасте, миссис Харт, - с хитрой улыбкой здоровается он, заглядывая в мастерскую, дверь которой открыта нараспашку. -Это какая-то дурная привычка – так меня называть, да? – хмыкает Ли, даже не пытаясь изобразить недовольство. – Привет, Гэри. -Я пытался привезти сюда Линду, но пришлось оставить её в Калифорнии. Она безнадёжно беременна. Линда была безнадёжно беременна четвёртый месяц, и категорично заявляла, что не-девочку она рожать не намерена, мама требовала от Эггси привезти ей внука, которого она первый и последний раз видела в двухмесячном возрасте, на работе ему чуть ли не насильно дали отпуск, и ничего не оставалось кроме как встать и поехать в Лондон, выгадав время так, чтобы у Лин уже закончился токсикоз, но ещё не начались трудности с перемещением тела в пространстве из-за чрезмерного округления спереди… Про это он и рассказывает, пока они с Оливером, Ли и Ариадной (и половинкой Томаса, потому что большая половину его всё ещё в ноутбуке) сидят в столовой. Через час с небольшим возвращаются Виола со старшим ребёнком Олли и его женой, становится шумно и весело, а ещё оказывается, что у Томаса всё-таки не монолитно-ледяное сердце – потому что Эггси видит, как он сюсюкается с Мелиссой и это явно не галлюцинации. -А у ребёнка не возникает когнитивного диссонанса из-за того, что его папа и его дядя – одинаковые? – тихо интересуется он у Оливера. -Да ну нет. Она нас различает и не воспринимает это как нечто удивительное. -Просто злобный брат-близнец, мелочи, - тихо хихикает Анвин. Виолу он даже не сразу узнаёт. Впрочем, свою сестру он вчера тоже признал не сразу. Потому что женщины – коварные создания. И они очень хитро растут. Сначала они что-то угловатое и невнятное, а потом превращаются… в женщин, да. Ну, хотя вот с Линдой этого до конца так и не случилось… Она даже после рождения Анри осталась похожа на своего в доску пацана. К счастью. Они всей толпой так славно сидят и болтают (даже Томас присоединяется), что Эггси в какой-то момент даже забывает об основной цели своего визита. Вспоминает только когда уже вечером их болтовню прерывает звонок в дверь. Открывать идёт Оливер, за ним вприпрыжку направляется Мими, за ней шустро ползёт Ариадна. Обратно эта процессия возвращается уже вместе с Гарри, который умудряется держать на руках обоих детей одновременно. -Добрый вечер всем. У нас сегодня редкая стопроцентная явка на ужин? – осведомляется он, окидывая беглым взглядом присутствующих. Слишком беглым, потому что его внимание занимает Мими, что-то быстро болтающая, и Ариадна, увлеченно дергающая его за прядь волос. -Я бы сказала, больше, чем стопроцентная, милый, - мягко замечает Ли, и Эггси требуется вся его сила воли, чтобы подавить смешок. Гарри сканирует взглядом присутствующих ещё раз. -Привет, Гарри, - улыбается Эггси, когда внимательный взгляд карих глаз останавливается на нём. -Здравствуй, Гэри, - отзывается Харт, улыбаясь. Но во взгляде Эггси видит и недоумение, и осуждение. Что ж, у них будет время об этом поговорить. Через час они остаются наедине – Эггси сообщает, что ему пора возвращаться, чтобы проверить, не превратился ли дом его матери в руины, Гарри идёт проводить его до метро. Он не уточнял до какого, и это очень удачно, потому что они проходят пешком вот уже вторую станцию. В гробовом молчании, по сложившейся дурной традиции. Гарри всем своим видом продолжает выражать осуждение и Эггси, который сначала честно пытался отстраниться от этого его вида, начинает злиться. Фитиль короткий и кончается очень быстро. -Какого хрена, Гарри? – осведомляется Эггси. -Аналогичный вопрос. Зачем весь этот цирк? -Хотел тебя увидеть. И Оливера. И его детей. И всех остальных тоже. Я виновен? Анвин упрямо вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на мужчину. Он знает, что Гарри просто не сможет его ни в чем обвинить. Слишком нелогично для него. И он оказывается прав. -Эггси, - со вздохом говорит Харт, качая головой, - зачем опять? -Что? -Возвращаться к этому. -Потому что мне хочется. И тебе хочется. Даже не пытайся убедить меня в обратном. -И что тебе мешает жить нормальной жизнью, когда есть такая возможность? Они останавливаются у входа в какой-то небольшой и совершенно пустынный в это время парк и не сговариваясь сворачивают в его ворота и идут вдоль ограды. -То, что я не хочу такой нормальной жизни? Я пробовал, Гарри. У нас был перерыв в пять лет. -Мне всё чаще кажется, что то решение полететь на Аляску было самым опрометчивым в моей жизни, - обращаясь к небесам, очевидно, ворчит Гарри. И это, вообще-то, обидно, поэтому Эггси тут же становится колючим и язвительным. -Тебе бы легче жилось? Но своим ответом Гарри тут же сбивает с него всю эту спесь. -Тебе бы легче жилось, мой мальчик. Анвин останавливается и тянет Гарри за запястье, чтобы тот остановился тоже. -Ты что, совсем идиот? – проникновенно интересуется он. – Гарри, если бы всё случилось как-то иначе, и ты бы не приехал тогда, если бы ты был чуть менее упрям и не вернулся потом на Ситку, нагло выяснив, где я живу… нет, ты правда не понимаешь? Этого всего бы не было. Вообще ничего бы не было. Ни Лондона, ни Калифорнии, ни Линды, ни Анри. Только я, собаки и бесконечные одинокие вечера в Заполярье. Я бы не вырвался. Я бы не смог сам. Так что нет, Гарри. Мне бы не было легче. Харт смотрит на него так, будто Гэри – как минимум Колумб и только что сообщил ему об открытии нового континента. Поэтому, пользуясь тем, что Гарри молчит, очевидно, переваривая услышанное, Гэри продолжает: -Мне не нужно долго и счастливо. Я знаю, что это не про нас, я всегда знал. Но… черт, Гарри, я хочу знать, что ты со мной. Я могу справится и без этого, моя жизнь без тебя не станет беспросветно несчастной, но… да, вот такая прихоть. Хочу знать, что могу позвонить тебе посреди ночи, если вдруг приспичит поговорить, хочу иногда приезжать к тебе и твоей странной большой семье, хочу, чтобы ты приезжал к нам с Линдой, хочу, чтобы можно было собраться и сбежать куда-нибудь вдвоём на пару недель. Мне совсем не обязательно, чтобы ты был со мной безраздельно, не обязательно долго, даже не обязательно счастливо. Но я хочу, чтобы ты был со мной. Вот так. Он, неуверенно улыбаясь, смотрит на Харта исподлобья и протягивает руку, чтобы пальцами коснуться его ладони. Гарри переплетает их пальцы, тянет Эггси на себя и обнимает его за плечи. -Пожалуй, это самый длинный монолог, что я услышал от тебя за все годы, - замечает он. -Пожалуй, - отзывается Эггси, уткнувшись носом в его шею, - ну так? Не пытайся увильнуть. -Ладно, - со вздохом говорит Харт. Ей богу, будто на что-то неприятное соглашается. Эггси не выдерживает и закатывает глаза, - но только попробуем. Если я пойму, что это мешает тебе нормально жить… -Да, да, да. -Ты меня перебиваешь. -Потому что ты нудишь. Это не будет мне мешать. Заткнись, - просит Анвин и улыбается своей самой очаровательно улыбкой. Харт не удерживается от того, чтобы не поцеловать этот прекрасный наглый рот. *** И это оказывается одним из самых правильных решений в их жизнях. Долго и счастливо – это не про них, вместе навсегда – тоже нет, созданы друг для друга – тоже мимо. В общем, все клише бульварных романов всё-таки обходят их стороной, к невероятному облегчению Анвина. Они не долго, не счастливо и, фактически, не вместе даже – за исключением редких моментов, когда удаётся умыкнуть неделю или чуть больше и уехать вдвоём куда-нибудь подальше от цивилизации – на Ситку, в дебри Шотландии или ещё куда-нибудь, где мало людей и безнадёжно плохая сотовая связь. Ну, хотя, про не счастливо – это враньё, конечно. Потому что Анвин точно может сказать, что он самый счастливый тип на свете, хоть и его счастье – немного странного сорта. Потому что он безнадёжно влюблён в мужчину, который почти на двадцать лет старше его самого, обладателя совершенно отвратительного характера, жены, трёх детей и двух (трёх – после того, как в один прекрасный момент Томас оторвался-таки от ноутбука и почти случайно нашел себе жену) внуков. Потому что этот мужчина, самый прекрасный и самый невыносимый человек во всей Вселенной, тоже влюблён в него – в наглого, бесцеремонного, всё ещё обожающего устраивать сцены на пустом месте и вообще самыми разными способами доводить и лишать самообладания, жадного мальчишку с совершенно замечательной улыбкой, у которого, кстати, тоже дети – целых двое, с некоторых пор (Астрид рождается на целых две недели раньше, у неё смешной пушок на голове, тёмные брови и зелёные глаза), и Линда, которая хоть и не жена, но мать этих самых детей и самый закадычный друг. Потому что из двух их семей как по волшебству получилась одна – большая, катастрофически шумная и на удивление дружная. В какой-то момент выясняется, что у младшей дочери Оливера проблемы с лёгкими – не то, чтобы совсем серьёзные, но неприятные - и Лондон с его климатом – последнее место, где ей стоит находиться, и Оливер с семьёй переезжают не куда-то, а в Калифорнию – тут, конечно, не обошлось без Эггси и «у меня есть хорошая идея» - но Анвин настойчиво отрицает свою причастность к тому, что потихоньку перетягивает Хартов поближе к себе. Потому что Линда, которая способна найти общий язык даже с очень голодным людоедом, с лёгкостью находит его и с Ли, и с Виолой, и даже с Томасом, который, кажется, проникся к ней с самой первой минуты общения. И то, что теперь в доме у Линды и Гэри в разные месяцы года может оказаться кто-то из Хартов, а у Хартов – кто-то Анвинов (Линда уже махнула на всё рукой и перестала напоминать, что у неё, вообще-то, совсем другая фамилия), если не все сразу – это абсолютно, совершенно нормально. Ну, то есть, это, конечно, тот ещё балаган – как вот сейчас, когда ни в чем не повинный загородный дом Харта в Кенте терпит нашествие двух семей в полном составе. Повсюду разбросаны игрушки, под ногами постоянно мешается кто-то из детей (или Эггси – но это персонально для ног Харта и если никого нет поблизости), на ветках деревьев в одно прекрасное утро можно обнаружить широкий ассортимент детской одежды и обуви, на заднем дворе дома появился шалаш, Анри замучил всех собак в округе и научил Ариадну играть в прятки – то есть прятаться где-то в доме и не откликаться, когда тебя зовут. Первый раз едва не дошло до вызова полиции, но Эггси, благо, заметил, что его сын слишком шкодно лыбится. -Астрид! Не ешь траву, ради всего святого, позеленеешь! Гарри, вообще-то рассчитывал, что уж в семь утра у него будет возможность нормально поработать, удобно устроившись в саду с чашкой кофе, но тишина длится ровно пятнадцать минут, пока на заднем дворе не возникает Анвин со своим младшим исчадием. -Гарри, - констатирует он, расплываясь в совершенно-счастливой улыбке, - ты рассчитывал урвать себе кусочек тишины, да? -И как ты догадался… - с самым обреченным видом тянет Харт. -А я говорил тебе, что надо сбежать под шумок куда-нибудь в Австралию, - посмеиваясь, напоминает Эггси, забираясь на стул рядом с Гарри, - мы уже второй час вокруг дома ходим. Она не желает засыпать обратно, - со вздохом жалуется он. -И она всё ещё жуёт траву, - невозмутимо замечает Харт, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. -Да? – Эггси оглядывается назад, - Астрид, милая, ну ты же в Халка превратишься. Иди сюда, тут есть печенье и дядя Гарри. Печенье ребёнка не слишком интересует, а вот дядя Гарри – очень даже. Когда дочь Анвина тянет к нему руки, явно требуя посадить её к себе на колени, Харт даже не пытается сдержать тягостного вздоха, но молчаливое требование всё же выполняет. Почему-то обоим детям Анвина он очень пришелся по душе. -Да ладно, Гарри. Она, может, сейчас заснёт, а я просто тихонько посижу рядом с тобой. Даже ничего говорить не буду. Харт недоверчиво косится на него. Эггси улыбается и коротко гладит его подушечками пальцев по ладони. -Обещаю, Гарри. От него фонит такой нежностью, но Гарри не остаётся ничего, кроме как сдаться. Гэри Анвин – по-прежнему его самая главная проблема. Его беда, его кармическая плата за все ошибки прошлого, его личная персональная катастрофа. Сидит рядом, сверкает на него своими хитрыми глазами, улыбается, донельзя довольный. -Гарри? -Да? -Я знаю, что я обещал молчать, но это важно. -Я слушаю, Эггси. -Ну посмотри на меня, - канючит он. Приходится в очередной раз отвлечься от многострадального отчета и посмотреть в наглые зелёные глаза. -Я слушаю, Эггси, - повторяет он. -Я люблю тебя, - широко улыбаясь, сообщает мальчишка. Гэри Анвин - самая прекрасная ошибка в его жизни. Ошибка, которую он не собирается исправлять.