Аляска, сэр!

Гарри Харта полностью устраивала его жизнь. Более чем, на самом деле. Жаловаться было не на что. Просто ему вдруг захотелось чего-то новенького, не опостылевшего, оригинального. Он же живой человек и имеет право на прихоти, правильно? Правильно. Поэтому он летит на Аляску. Правда, после того, как уже в Джуно, столице штата, он пересаживается на третий по счету самолёт, начинает казаться, что это была не лучшая его идея. Мягко говоря. Даже при условии того, что аляскинское месторождение, посещение которого и является целью поездки, приносит им просто неприлично огромные деньжищи. Харт смотрит из иллюминатора вниз, там – сплошное бело-голубое полотно, снег и беспорядочно раскиданные тут и там водоёмы - на сколько хватает глаз, на горизонте – слитая воедино серость неба и океана. Ему становится как-то совсем тоскливо и хочется обратно в Лондон. Ещё больше ему хочется обратно, когда он узнаёт наименование того милого местечка, в которое они летят. Называется оно Мёртвая Лошадь. Повторимся – в жизни у Гарри Харта всё было хорошо. Всегда. Детство и юность единственного отпрыска богатых родителей, на которого, конечно же, возлагаются большие надежды. Эталонное школьное и университетское образование. Работа вместе с отцом, постепенное освоение навыков, которыми должен обладать руководитель крупного подразделения огромной нефтегазовой компании. Создание собственной семьи. Двухэтажный особнячок в Лондоне, красивая и умная жена, выводок милых детишек. Жизнь по заранее подготовленной программе. Конечно, если не любоваться фасадом, а заглянуть глубже, тут же станет понятно, что всё не так просто. Дела он вёл так, будто всё это – постоянные совещания, встречи, бюджеты, доскональное изучение проектов, разработок и бизнес-планов, которые нужно утвердить - не составляло для него особого труда. На самом деле, первые годы на посту руководителя были сущим адом. Он пробыл первым помощником отца почти десять лет, прежде чем сменить его на этом посту, но всё равно не сразу свыкся с такими объёмами работы. В последствии работы не стало меньше, и легче она тоже не стала, просто он привык. Ну, и семья его, конечно же, выглядела образцовой – брак, которому уже пятнадцать лет и никаких скандалов, измен, появление на всех приёмах исключительно вместе с женой. Его коллеги только качали головой и утверждали, что кто-то из них – Гарри или его жена – точно продали душу Дьяволу за такую гармонию. «Да», - смеясь, отвечал на это Гарри, - «поэтому и живём в согласии, с одной-то душой на двоих». На самом же деле, секрет их прекрасных отношений был чрезвычайно прост и заключался в том, что они никогда не любили друг друга. Они познакомились ещё в университете, на какой-то шумной и беспросветно нудной вечеринке, где оба оказались против своего желания. Друзья, по вине которых они скучали на этом сборище, решили познакомить двух главных зануд вечеринки. Зануды быстро нашли общий язык, смотались под шумок и в ту же ночь оказались в одной постели. Ни один из них не стремился к такому исходу, оно как-то само собой получилось… и получилось неплохо. И следующие пару лет их отношения, построенные на умных разговорах и отличном сексе, стабильно развивались. Гарри закончил обучение, Тилли на семестр уехала в Париж по обмену. Вернулась и познакомилась с родителями Гарри – это получилось почти случайно. Гарри уехал в Норвегию на пару месяцев. Вернулся. Они решили, что шутки ради и Гарри стоит познакомится с родителями Тилли –посмотреть на людей, которые в здравом уме назвали свою дочь Матильдой… Потом они решили, что женитьба в их случае – не самая плохая идея. Они – хорошая партия друг для друга, оба – единственные отпрыски в богатых семьях, со схожими интересами и взглядами на жизнь. Ну а накануне свадьбы ещё и выясняется, что Тилли беременна. -Удачно, - пожимает плечами Гарри, когда она сообщает ему об этом, - нас донимали вопросами о браке, а сразу после начали бы донимать вопросами о детях. -Да, я прямо слышу – как же так, Матильда, тебе уже двадцать пять! Когда я была в твоём возрасте, ты уже пошла в школу, - передразнивает Тилли, смешно морща нос, - теперь это нас минует. -Аминь, - фыркает Гарри. Они поженились, на свет появились близнецы – когда выяснилось, что вместо одного ребёнка будет сразу два, и Гарри и Тилли были сперва несколько обескуражены, но потом решили, что так даже лучше – на двух ведь вполне можно остановится. Правда, через пять лет у близнецов появляется сестра. Ну, потому что младенцы прикольные. А ещё Тилли хочет ребёнка, которого ей можно будет наряжать в платья, потому что мальчишек в платья злобный муж наряжать не разрешает. Конечно, со временем их отношения меняются – не в лучшую или худшую сторону, просто меняются. Это же неизбежно. Они становятся родными друг другу людьми, семьёй – для этого не всегда нужна любовь - они оба убеждены, что она часто только мешает. Во всей этой возне с детьми, с завалами работы у Гарри и выставками у Тилли, они как-то не замечают, как кое-что постепенно уходит из их отношений. Через восемь лет брака между ними не остаётся совсем никакой страсти. Но им легко жить вместе. У них похожие вкусы, похожие характеры и взгляды на жизнь. Они уже давно понимают друг друга с полуслова. Тилли бесконечно восхищается тем, чем занимается Гарри, не уставая повторять, что она бы точно так не смогла. А Гарри любит то, что создаёт Тилли – она и художник, и организатор выставок – своих и чужих, и дизайнер, и архитектор (и их дом от начала до конца построен по её проектам), а ещё – мать его детей. Близнецам семь, малышке два, а они решают, что настал тот момент, когда им пора завести себе по любовнику. Ну, или по любовнице. На личное усмотрение каждого. Они не прячут своих избранников друг от друга, зато скрывают внебрачные связи от всех остальных. И продолжают жить душа в душу. Даже когда Гарри заводит себе парня вместо девушки, Тилли только бессовестно потешается над ним, шутя про кризис среднего возраста. -Господи, Ли, - закатывает глаза Харт, - мне нужно тебе объяснять, что подобными вещами я начал заниматься ещё в школе? -Вот поэтому я и против того, чтобы близнецы шли в школу для мальчиков! – фыркает жена, щелкая его по носу, а потом звонко чмокает в лоб. Тилли тридцать три, с момента их знакомства прошло одиннадцать лет и Гарри кажется, что она вообще не изменилась. И что она – лучшая женщина в его жизни. Без оглядки на всякие там условности вроде любви, страсти и прочую чепуху, на которую обычно ориентируются люди. Вот такая вот странная у Гарри жизнь, которая его полностью устраивает. А на Аляску он решил полететь потому, что там он ещё не был. Там, и ещё в Южной Америке. В Южной Америке ему делать было нечего, а вот на Аляске находилось единственное из месторождений вверенного ему северного региона, которое он не посещал лично. Когда он только поделился своей идеей о рабочей поездке с отцом, тот одобрил, но улыбался как-то странно, слишком уж лукаво. И теперь, когда самолёт заходил на посадку, Гарри понимал, почему. Это же грёбаный снежный ад. «Ничего», - успокаивает себя Гарри, - «это всего на пять дней». Он выходит из самолёта, садится в потрёпанного вида джип и под аккомпанемент болтовни водителя они отправляются вперёд по обледеневшей, не внушающей никакого доверия дороге. Начинается день первый. Изначально планировалось, что Гарри будет жить в гостинице рядом с аэропортом, прямо в Дэдхорсе. Но потом ухудшается погода, начинаются снегопады, в гостинице летит отопительная система и ему приходится согласиться на совсем другой вариант – пожить у одного из инженеров, работающих на месторождении и проживающего в Прадхо-Бей, в пяти минутах езды непосредственно от центральной станции и офиса. Его заверяют, что условия жизни в обжитом доме всё же гораздо лучше, чем в гостинице, а ещё не нужно будет каждый день ездить из Дэдхорса до Прадхо-Бей – и Харт понимает, что это неоспоримые плюсы - но всё равно мысль о том, что ему придётся жить под одной крышей с кем-то совсем незнакомым, как-то не вдохновляет. Одно дело – жить в гостинице, где до тебя никому больше нет дела, и совсем другое – жить у кого-то в доме. Но теперь, когда джип подпрыгивает на ухабах и уходит на льду в лёгкие заносы на поворотах, Гарри думает о том, что он согласен потерпеть чьё-то, возможно, весьма назойливое соседство, чтобы не ездить по этой дороге дважды в день. -Ну вот, приехали, - тормозя у небольшого одноэтажного домика, сообщает водитель, - первая дверь как всегда открыта, наверное – а вот во вторую вы стучитесь громче, Гэри вечно не слышит. Завтра заеду за вами в десять утра по местному. Гарри благодарит, подхватывает с заднего сидения дорожную сумку с вещами и выходит из машины, направляясь по узкой расчищенной от снега тропинке к дому. За домом, кстати, больше ни одной постройки – только лес, лес, лес. Лес в тройной степени. Поднявшись по ступенькам, Харт тянет на себя первую дверь, которая и вправду оказывается не заперта и ведёт на застеклённое крыльцо, коротко и совсем тихо стучит, и собирается уже повторить – но тут слышит приглушенное «открыто, заходите». Открывает дверь и оказывается в прихожей, отделённой от остального дома ещё одной дверью. Он задумался было о том, к чему вообще нужно столько дверей – не от грабителей же? Но покалывание в замёрзших пальцах помогло ему быстро сообразить – всё из-за того, что тут адская холодина. А так сохраняется больше тепла. И грабители тут вовсе не причём. Он разувается, минует последнюю дверь, и застывает на пороге – вместо хозяина дома радушную встречу ему оказывают две громадные, лохматые собаки – смотрят на него, радостно вытряхнув из пасти языки и размахивают своими мохнатыми хвостами. -Эй, кому я сказал лежать на месте? А вот это уже хозяин появляется из одной из комнат, и Гарри второй раз выпадает в осадок. Где-то в сумке у него лежало личное дело Гэри Анвина, вот только он так и не удосужился его открыть – времени не было совсем. И ему Гэри Анвин представлялся этаким типичным работягой лет тридцати пяти-сорока - не в лучшей физической форме, с ранней сединой, в дурацкой клетчатой рубашке… в общем, в воображении Гарри выглядел он как типичный пьянчуга с окраин Лондона. Вот только перед ним стоит светловолосый мальчишка лет двадцати трёх, очень уж бледный - Гарри даже отсюда видит венки, просвечивающие через кожу на висках, но в остальном – вполне симпатичный. Ну, хотя бы с рубашкой не ошибся. Мальчишка как раз натягивает рубашку в зелёно-синюю клетку. Эталонно-дурацкую. -А ну-ка, - шикает Анвин на собак и те, понурившись, послушно возвращаются на свои лежаки в углу комнаты, - простите, они слишком общительные, - обращается он уже к Гарри, улыбаясь, - но в остальном совершенно безобидные. Так что вы не бойтесь. -Я не испугался. Просто это было неожиданно, - чуть улыбнувшись, отвечает Гарри, прекращая удивленно пялиться на мальчишку и разглядывая комнату. Она была совсем небольшой, но совмещала в себе кухню, столовую и гостиную - две кухонные тумбы, плита, небольшой холодильник, маленький круглый столик с двумя стульями и двухместный диванчик, накрытый дурацким пледом в цветочек, и удачно уместившийся между двумя дверьми, ведущими, очевидно, в спальни. -А вас не предупредили? Это странно, – хмурится Гэри. – Вы проходите. Ваша комната за этой синей дверью, свет включается справа на уровне плеча. Шкаф в вашем полном распоряжении. Кровать тоже, в общем-то. А больше там ничего и нет. Если что – я буду где-то здесь. -Хорошо, Гэри. Спасибо. -Не за что, мистер Харт, - улыбается мальчишка. Вот так вот. Даже знакомиться не надо. Комнатка совсем маленькая, из мебели только кровать и шкаф, но свободного места всё равно почти не остаётся, окно выходит как раз на тот самый лес, который кажется бесконечным. Он разбирает сумку с вещами, переодевается в домашние брюки и футболку, ёжится и натягивает поверх ещё и джемпер. Перелёт выдался очень долгим и утомительным, в Лондоне сейчас уже полночь, здесь только три часа дня, но за окном будто бы уже сумерки. Харт хмурится задумчиво, вытаскивает из сумки папку с документами и лезет в кровать, под одеяло. Правда, папка с документами ему скорее для успокоения совести, потому что он даже не собирается её открывать. Он собирается спать. Потому что – грёбаный джет лаг. Когда он просыпается и тянется к телефону, то искренне полагает, что проспал лишь пару часов. А, нет, ошибочка вышла. Десять вечера по Аляске, семь утра по Гринвичу. Он бы, на самом деле, так и продолжил спать, если бы не замёрз. Интересно, здесь действительно так холодно, или это он – нежный цветок?.. Гарри фыркает и трёт ладони друг о друга, выходя из комнаты. -Доброе утро? – раздаётся сбоку – из соседней комнаты выглядывает Гэри. Взъерошенные волосы, внимательный взгляд, улыбка – едва трогающая уголки губ, но крайне хорошая. Тёплая. -Утро, - кивает Гарри, сдержанно улыбнувшись в ответ, - которое вечер. -Такое бывает. Замёрзли, да? – интересуется Анвин и получается у него ну очень сочувственно. -Есть немного, - сознаётся Гарри, - и как вам не холодно в футболке? -Я занесу вам в комнату ещё одно одеяло и обогреватель. Этого должно хватить. Просто я сам недавно приехал, сезон ведь только начался. Дом не до конца прогрелся, а тут ещё и эти морозы. А мне не холодно потому, что я уже привык. Говоря, Гэри выходит из своей комнаты, усаживается на полу около собак и принимается теребить по ушам ту, что палевая и чуть поменьше. Серая тоже лезет ему под руку. -Вы сами-то ночью не замёрзнете? Всё-таки обычно здесь теплее? -Я не замёрзну – эти лохматые бандиты меня погреют. Обычно я не разрешаю им лезть на кровать, но иногда же можно делать исключения, - он обнимает обоих псов, одуревших от счастья с таких проявлений нежности, и какое-то время занимается тем, что со смехом отбивается от их попыток облизать ему лицо. Отдаёт на откуп руки, а сам оборачивается к Харту, - ну, в это время обычно градусов на десять потеплее, да. Для минус двадцати ещё рановато. Но всякое ведь бывает, - Анвин пожимает плечами и, меняя тон на командный, обращается уже к псам, - всё, ребята, заканчиваем облизывать меня как лоси соль, - и прячет руки за спину. -Ну, смотрите, - тянет Гарри неуверенно, и невольно улыбается, наблюдая за вознёй Анвина с питомцами, - я не слишком разбираюсь в собаках, но точно могу сказать, что таких ни разу не видел… Что это за порода? -Это маламуты. То есть вот Йети, - Гэри указывает на серого, - маламут. А Йода – помесь маламута и ещё кого-то, - Гэри треплет по ушам палевого, -он щенком приблудился и вышел ко мне из леса. Никто его так и не хватился, поэтому теперь мы вместе. Такие дела. В Лондоне таких, наверное, мало. Вы же из Лондона, правильно? -Правильно, - подтверждает Гарри, - вы тоже, судя по вашему английскому. -Ага, - кивает Гэри, - но я давно там не был. Странно, что мой английский ещё не превратился в американский. Гарри хочет было спросить, почему Анвин давно не был в Лондоне, но вовремя себя одёргивает. Это ведь вовсе не его дело. Это вообще не должно его интересовать. И он, между прочим, волновался, что его сосед окажется слишком болтливым и будет докучать разговорами, а в итоге сам выполняет роль этого болтливого соседа. Что за нахрен, спрашивается? Харт мужественно берёт себя в руки и интересуется лишь тем, где ему можно найти ванную комнату. -Зелёная дверь, - отвечает Анвин, тыкая пальцем в сторону действительно зелёной двери, - горячая вода есть, её просто нужно немножко подождать. Я там вам положил бежевое полотенце. Если вы не против чужих полотенец. -Мне начинает казаться, что я создаю для вас слишком много хлопот, - качает головой Гарри. -Бросьте вы, - отмахивается Гэри, - выделить вам полотенце, одеяло и обогреватель – не невесть какие хлопоты. -Ну смотрите, - тянет Харт и скрывается за зелёной дверью ванной. Когда он выходит из ванной после примерно получасовых водных процедур – дом пустует. Судя по тому, что псов тоже нигде не наблюдается – Гэри ушел с ними гулять. В комнате Гарри уже лежит ещё одно одеяло и стоит обогреватель. Он поднимает с кровати мобильник – в Лондоне уже начало девятого утра и можно позвонить и жене, и в офис – но механических голос любезно сообщает, что данный вид связи ему не доступен. Анвин застаёт Харта ходящим по общей комнате с телефоном в вытянутой вверх руке с крайне озадаченным видом. Потому что как это – не доступен?.. -Телефон не ловит? – тут же осведомляется мальчишка – тяжело дышащий и раскрасневшийся от мороза. Гарри утвердительно кивает. – Не удивительно. Тут нет вышек лондонских операторов. Позвоните с моего. -Дорого, - тут же отзывается Гарри. -Мистер Харт, - фыркает Анвин и смотрит на Гарри весело, - ваша компания оплачивает связь всем сотрудникам. -Она не моя. Но да, тут вы правы. Действительно оплачивает. -Уверен, у вас есть процент акций… или как это там называется, - Гэри протягивает мужчине свой мобильник. -Не без этого. Спасибо, Гэри. Про интернет можно и не заикаться, да? -В точку, мистер Харт. Так… минут через сорок будет ужин, так что имейте в виду. -Вы ещё и кормить меня будете? -Ну это же очевидно. Не голодом же вас морить, - хмыкает Анвин с таким видом, будто Харт сморозил глупость. Так оно и есть, впрочем. А спать вам не пора? – очевидно, не желая останавливаться на одном глупом вопросе, продолжает Харт. - У меня бессонница, так что в кровать не спешу. Не беспокойтесь. Идите, делайте свои дела. Гэри подсыпает собакам корма и принимается хозяйничать в кухонной зоне, и Гарри не остаётся ничего, кроме как послушаться и идти делать свои дела. Он притворяет дверь в комнату и набирает номер жены. Говоря с Ли, он рассеянно листает папку с документами и на глаза ему попадается то самое личное дело Анвина, ознакомиться с которым у него так и не нашлось времени. Что ж, теперь время у него есть, тем более что вся информация умещается на одном развороте. Гэри Ли Анвин (Гарри тут же хмыкает и сообщает жене, что второе имя человека, у которого он разместился, совпадает с сокращением её имени), 24 года, выступления на международных соревнованиях по спортивной гимнастике в юности, хороший средний балл в школе, поступление в колледж… ничего особенного, и когда он добирается до раздела, в котором обычно раскрывают все известные «скелеты в шкафу», он ожидает увидеть прочерк… но вот тут-то он третий раз за день выпадает в осадок. Брови ползут вверх, они очень целеустремлённые и, кажется, хотят воссоединиться с волосяным покровом на голове. Он прощается с Ли и тут же набирает номер своего драгоценного первого заместителя, будь неладен он и вся его грёбаная Шотландия. -Объясни одну вещь – какого черта ты даже не сообщил мне о том факте, что я буду жить с героиновым наркоманом? Как он вообще попал к нам на работу?! И видимо, Гарри всё-таки говорит слишком громко. Потому что отвечает ему Анвин. -Бывшим наркоманом. И всё дело в связях, мистер Харт. Мой отчим работает в вашем юридическом отделе и когда он захотел отправить бедового пасынка куда-нибудь подальше, ему немного посодействовали. И обо всём этом вы просто могли спросить меня. И я бы ответил. А теперь идите есть, пока всё не остыло, потому что микроволновки среди доступных благ цивилизации в этом доме не наблюдается. Гарри сбрасывает вызов ещё в начале тирады Анвина и поворачивается лицом к раскрытой нараспашку двери – наверное, какой-то из псов сунул в комнату свой любопытный нос, пока Гарри был увлечен разговором с Ли. Даже ясно, какой – Йети сидит на пороге комнаты с самым добродушным видом и виляет хвостом. Анвин говорит, не удостаивая его ни единым взглядом, а потом принимается накрывать на стол, всё так же упорно не смотря в его сторону. Гарри никогда не испытывал сожалений или мук совести за те вещи, которые говорил – а он мог быть очень грубым, жестким и злым. Тем ещё засранцем, в общем. Но вот сейчас он чувствует укол совести. Может, потому, что слова-то предназначались совсем не мальчишке, а человеку на другом конце провода. Но Анвин тоже их услышал. Харту очень хочется извиниться. И чувство у него внутри схоже с тем чувством, которое настаёт, когда он случайно задевает своими словами Ли или детей. Очень неприятное. Только вот Анвин – не его жена и не его дети. С ним он познакомился около десяти часов назад и, по идее, ему должно быть плевать на чувства человека, с которым они навсегда расстанутся через несколько дней. Но почему-то Гарри не плевать. Такое с ним впервые. Черт знает, что за цирк с аттракционом по раздаче чувства вины от Гарри Харта всем желающим. -Эта слишком грубая реплика предназначалась не вам. Я не планировал обижать вас, - как-то совсем коряво формирует свои извинения Харт. Конечно, проще было извиниться напрямую, но до такого Харт ещё просто не эволюционировал. -Я понимаю. Забудьте. Вы не виноваты в том, что вас не информировали. Всё это дерьмо давно в прошлом, - Анвин, наконец, поднимает на него взгляд, смотрит упрямо и немножко зло - только злоба эта направлена не на Гарри, она вообще ни на кого не направлена. -И вы бы предпочли там его и оставить? – осторожно предполагает Гарри. -Точно. И начать ужинать. Анвин с размаху плюхается на стул и тот жалобно скрипит. Гарри садится напротив и с некоторой подозрительностью изучает содержимое тарелки. -Из чего это сделано?.. – робко интересуется Харт. Кажется, он хотел спросить, точно ли Анвин не обижается, но еда странного вида отвлекла. Судя по тому, с каким весельем тот смотрит на него – не обижается совершенно точно. Зато вовсю потешается. -Картошка, консервированная говядина, консервированная томатная паста с овощами и соевый соус. Вуаля! -А почему всё консервированное? – настораживается Харт. - У вас проблемы с финансами? -Ох, мистер Харт, - Анвин пытается сдержаться, но у него не получается – и он продолжает уже со смехом, - с финансами никаких проблем, платят отлично и вовремя. Просто вы же только сегодня с утра проделали длинный путь до Дэдхорса, верно? – Гарри утвердительно кивает. - Ну вот и подумайте, какие продукты в основном завозят в такой отдалённый населённый пункт, где не так уж много жителей? Правильно, в основном – консервы. -И больше совсем ничего? -Ну нет, конечно... – Анвин задумчиво чешет правую бровь. - Я на днях поеду в магазин, можете присоединиться. Ознакомитесь с ассортиментом. -Я бы съездил. В познавательных целях. Если честно, я морально готовился ко многому, но не ожидал, что этот Прадхо-Бей… такая дыра. -Вот и отлично, - улыбается Анвин, принимаясь за еду. Он смешно держит ложку и это вдруг кажется Харту очаровательным, - не такая уж и дыра, если привыкнуть. -Если привыкнуть – всё не дыра. -Ну, не скажите. Вот некоторые районы Лондона вроде северного Камдена или особо запущенных уголков Ист-Сайда, дырой были и останутся. Сколько не привыкай. -Возможно, вы правы. Я не компетентен в таких вопросах. -Ваше счастье, - фыркает Анвин. Когда время переваливает за полночь, они расходятся по комнатам. Гэри, обложенный с двух сторон тёплыми мохнатыми тушками, засыпает на удивление быстро; Гарри даже не надеется на то, что ему удастся ещё поспать, но смиренно ворочается под двумя тёплыми, тяжелыми одеялами. После пары часов возни он всё-таки засыпает. …А ближе к шести утра его будит шум, создаваемый двумя пятидесятикилограммовыми собаками, которые очень хотят гулять. Он подавляет в себе приступ раздражения, что, вообще-то, само по себе – не такое уж лёгкое мероприятие. Он не любит просыпаться от шума. Особенно когда за окном непроглядная темень. И холод. И вообще. Его уверяли, что полярная ночь в этих краях ещё не наступила… Соврали? «Уволить. Уволить всех к чертовой матери», - думает душка Гарри Харт, накрываясь одеялами с головой. С улицы хорошо слышен радостный лай и окрики мальчишки. Повторному засыпанию это никак не способствует, но вылезать из-под одеял Харт не намерен. Нет, он будет лежать и раздражаться. Потому что раздражаться в тепле приятнее, чем в холоде. Так начинается день второй. Покидать тёплое убежище всё же приходится. Будильник, поставленный на девять утра, назойливо пищит, за окном светлее не стало – вообще никакого намёка на рассвет. Анвина уже нет – он погулял с собаками и уехал – Гарри всё слышал. И как тот вытирал собакам лапы, и как собирался, напевая что-то под нос, и как тарахтела машина, пока он её прогревал. Отвратительно хорошая слышимость. На столе лежат ключи и записка, поясняющая, какой ключ от какой двери. Под этой запиской ещё одна – в которой Гэри сообщает, что уехал на суточную смену, просит смело разорять запасы провизии, основная часть которой находится в прихожей и предупреждает, что вечером он заедет, чтобы погулять с собаками. Гарри кивает записке, умывается, одевается потеплее, с тоской признавая тот факт, что ни одни его брюки не подходят для двадцатиградусного мороза. Что он весь целиком для него не подходит, вообще-то. Рассвета за окном всё ещё не наблюдается. Погрузившись в чувство безысходности по самую макушку, Харт съедает банку консервированных персиков. Ровно в десять раздаётся пронзительное бибиканье. Ну, хотя бы с пунктуальностью у людей всё в порядке. Это не особо утешает, но является достаточным стимулом для того, чтобы поднять свои подмёрзшие кости со стула, обуть их и одеть в пальто и выйти навстречу совсем недружелюбному миру. До офиса ехать пять минут, но всё равно страшно. Гарри интересуется, будет ли рассвет. Водитель – всё тот же, вчерашний, обещает, что будет. Часов в одиннадцать утра. Ну, хоть так. Весь день проходит во встречах - с директором месторождения, его замами, главными инженерами и прочими, прочими. Они обедают в столовой, продолжая разговоры о поставках нового оборудования и необходимости корректировки бюджета. Харт отвечает по существу, а сам думает о том, что Анвин определённо готовит лучше. Его возят по главным цехам предприятия, а завтра грозятся довезти до океана. Точнее, до моря Бофорта, которое потом превращается в океан, поэтому Гарри со спокойной душой признаёт его океаном. В шесть вечера его отпускают восвояси, вручив пачку каких-то документов и ещё – мобильник, который не откажется звонить в Лондон. Ну, хоть будет чем заняться холодным одиноким вечером. -А у кого вы остановились? – интересуется мистер-самая-банальная-фамилия-Смит, собственно, заведующий всем этим безобразием, когда они идут по длинному-длинному коридору в направлении выхода. -У Анвина. А что, вы знаете всех своих подчинённых? -Не всех, конечно. Но тех, кто работает больше трёх лет, запомнить способен. И Анвина помню, он тут уже пятый сезон. Славный малый, всё на лету схватывал. Хоть и были у него кое-какие проблемы, но башка у него варит. Не общительный особо, тут такие, которые особняком держатся, редкость. Но вы, наверное, уже поняли, - улыбается в усы мужик. О да, Харт понял. Каждый, с кем он сегодня общался, считал своим долгом рассказать внушительный кусок своей биографии. Своей и ещё чьей-нибудь. И вот мистер Смит тоже. И он ещё не закончил. – Собак его видели? Подобрал обоих где-то, добрая душа. Того, что поменьше, нашел в лесу с раскуроченной лапой и раной на боку. Звонил мне, спрашивал, где тут ветеринара искать. А у нас единственный на округу ветеринар по образованию работает в продовольственном магазине в Лошади и давно уже не практикует. Ну, к нему и отправил, но сказал особо не надеяться на помощь. Но Анвин как-то уговорил. Выходил собачонку, в общем. Ну вы и сами видели. -Видел, - кивает мужчина. Со Смитом они прощаются до завтра, Гарри отвозят домой. Он думал, что займётся работой - изучит содержимое увесистой папки с документами, что ему выдали сегодня, но оказывается, что кровать с двумя тёплыми одеялами манит его куда больше, чем работа. Просыпается он в три часа ночи по Аляске и с тоской думает о том, что по приезду в Лондон опять придётся пару недель мучиться и восстанавливать режим. Кто вообще придумал эти дурацкие часовые пояса?.. Флеминг, кажется. Будь он неладен. Начинается день третий. Гарри умывается, звонит Тилли, правда, большую часть времени говорит не с женой, а с детьми, которые отвоёвывают друг у друга телефон с боем, а Гарри пытается их примирить. Где-то на заднем плане слышится смех Ли, которая даже не пытается посодействовать усмирению детей. Этот шумный дурдом с вопросами о лосях, северном сиянии и злобных снеговиках делает жизнь немножко более радужной. Он даже не прогоняет Йоду, который подходит и нагло устраивает морду у него на коленях, а чешет его за ухом. Устраивается на диване поудобнее и открывает папку с документами. Голову занимает чтением, а руки - почесыванием псов. Сегодня за ним заезжают в восемь. Собаки провожают его таким тоскливым взглядом, что Харт не выдерживает и обещает, что их хозяин скоро вернётся. Ну вот, докатились, уже и с собаками разговаривать начал… Хотя они смотрят так, будто поняли. Привет, шизофрения! День проходит по той же схеме, что и вчера – тридцать процентов разговоров по делу, и семьдесят – бесполезной болтовни, поездка на станцию на берегу океана, в процессе которой Гарри наконец застаёт солнечный свет. А так – скука, скука, скука. Когда он возвращается, старенький пикап Анвина стоит на своём месте, но самого Гэри дома не обнаруживается. Харт начал было думать, куда делся мальчишка, но вовремя сообразил, что это, вообще-то, не должно его интересовать. Ну совсем. Он переодевается, мужественно игнорирует манящую его кровать и желанные тёплые одеяла, и принимается бродить по дому, листая рабочие файлы на планшете. Ходьба помогает побороть сонливость, но вот нудные выкладки данных портят весь эффект, поэтому через полчаса планшет отправляется в сумку, а Гарри устраивается в общей комнате у окна, методично уничтожая консервированные ананасы. Две фигурки – повыше и пониже – появляются на дороге как раз, когда банка пустеет. В одной из них Гарри узнаёт Анвина. Рядом с ним вприпрыжку идёт какой-то мальчишка. На подходе к дому они прощаются, мальчишка разворачивается и бежит обратно, а Гэри через пять минут входит в комнату с каким-то свертком в руках. -Добрый вечер. Ждали меня у окошка и нервно жевали ананасы? -Добрый. Вам показалось, - невозмутимо отзывается Гарри и отправляет пустую банку в мусорное ведро. Гэри ухмыляется и проходит в комнату, вызволяя из свёртка радиоуправляемую машинку. -Как вам наше месторождение и Аляска? – интересуется он, оставляет машинку на столе, уходит в комнату и возвращается с небольшим чемоданчиком, внутри каких обычно хранятся инструменты. -Ну, дела у вас здесь идут куда лучше, чем в Норвегии, например. Порядка больше, - Гэри хмурится сосредоточенно и кивает, принимаясь скручивать с машинки винтики, - Аляска… холодно, сегодня первый раз за три дня увидел солнце… дети спрашивали о лосях и северном сиянии, пришлось признаться, что ни того, ни того я не видел. И ещё мне показалось, что стало холоднее… -Световой день всего четыре часа, - пожимает плечами Анвин, разбирает машинку на две части и начинает внимательно разглядывать зелёную микросхему, - скоро будет и того короче. Холоднее не стало, просто ветер усилился… У вас дети? -Трое, - улыбаясь, кивает Гарри. -Ух ты. Неплохо, - тянет Гэри и без перехода продолжает он тем же тоном, - ага, вот ты где. Попался. -Кто попался? – тут же озадаченно спрашивает Гарри и Анвин наконец-то поднимает на него взгляд. И видимо Харт смотрит на него совсем недоуменно, потому что Анвин улыбается даже чуть шире, чем обычно. -Проблемный проводок. Там у семьи через три дома от нас котёл плохо работал и не грел толком, я ходил подрегулировать. Ну, и машинка вот сломалась у мальчишки. Дети мне часто сломанные игрушки таскают. Мне дел на пять минут, а у для них – радость. Неплохо же, - пожимает плечами Анвин. -Вы добрый, - заключает Харт, и в его взгляде Анвин вдруг видит тепло, которое, как он считает, совсем ничем не заслуженно. Поэтому он утыкается взглядом обратно в микросхему, пожимая плечами. -Ну, может быть, - и переводит тему, - северное сияние может застанете на днях – погода самая та. А что вы не встретили лосей – так это вам просто повезло. Их тут пачки – наглых и не пуганных. На этом их разговор, в общем-то, исчерпывается. После безобидной похвалы, которая, вроде бы, должна быть приятной, Гэри будто бы замыкается. Четвёртый день снова начинается с пробуждения в шесть утра от шума, создаваемого Гэри и собаками, желающими вырваться на свободу. Их, счастливчиков, вовсе не беспокоит то, что на улице холодно, как в аду. А Гарри беспокоит то, что он больше не может заснуть. Анвин снова куда-то уматывает с самого утра. Потом, днём уже, Гарри видит его, пока идёт следом за мистером Смитом по одному из цехов. Вечером Гэри появляется только для того, чтобы выгулять собак. Всё их общение ограничивается сдержанным приветствием. На пятый день его снова будит шум, правда, какой-то странный. Другой. Гарри требуется пять минут, чтобы понять, что это скулёж собак под дверью комнаты. -Ну что такое? – ворчит он, открывая дверь. В большой комнате значительно холоднее, чем в спальне, в которой часов двенадцать без перерыва работает обогреватель, а ещё между рамами завывает ветер. Это, наверное, и напугало собак, которые жалобно смотрят на него. -Ну вы и трусы. Какие же из вас охранники? – снова ворчит Харт, осуждающе качая головой и сторонится. – Забегайте уже, пока я не передумал, - и собаки снова как будто бы понимают. Он залезает обратно в постель, и в следующий раз просыпается от того, что вернувшийся Анвин обеспокоенно окликает собак. А те бессовестно дрыхнут, развалившись у обогревателя и даже в ус не дуют. -Они у меня, Гэри, - хриплым голосом сообщает Харт, выходя из комнаты, и отчаянно трёт глаза, в которые будто песка насыпали. Последние пять дней его сон никак нельзя назвать здоровым и спокойным. -Ветер гулял? – Гарри утвердительно кивает. - Они его боятся. У меня есть для вас кое-какие новости. Возможно, вы догадаетесь, какие, если посмотрите в окно… Гарри подходит к окну и смотрит. И догадывается. -Полагаю, мой последний рабочий вид отменяется… -Боюсь, что и ваш отлёт – тоже. В такую погоду никто не полетит. -Вы точно в этом уверены? – обречённо спрашивает Харт. -Ветер очень сильный. Дымка от мороза, гололёд и снегопад. А самолёты совсем маленькие, да и старые. Даже если кто-то отважится – я вам не советую. Опасно, - пожимая плечами, ровным тоном отвечает Гэри, - эй, трусишки, пойдёмте гулять, - окликает он уже псов Харт хмурится, качает головой и идёт умываться. Ну вот. Он в снежном плену в компании странного симпатичного отшельника и двух его мохнатых друзей. Он как раз прощается с Тилли, которой звонил, чтобы сообщить, что погодные условия не выпускают его с Аляски, когда Анвин вваливается в дом и тянет его в прихожую за рукав джемпера. Гарри так растерян этим внезапным фамильярным поведением, что даже не сопротивляется. -Обувайтесь скорее. Не в свои ботинки, снега наберёте. Вот в эти. И накиньте куртку. Гарри слушается, и выходит на улицу следом за Анвином. Тот тянет его на задний двор, перед этим прижав палец к губам, в молчаливом призыве вести себя тихо. -Смотрите, - шепчет Гэри, когда они останавливаются и указывает пальцем в сторону леса. Гарри даже ойкает. Так, по девчачьи совсем. На расстоянии метров десяти от дома в сторону леса, оставаясь совершенно безучастными к внушительной глубине сугробов, бредут два лося – один побольше, другой поменьше. Из окна бы их не было видно, а вот так видно отлично. Даже слишком. -Здоровенные, - тянет Гарри Харт, который ни разу не был в зоопарке. Правда-правда, - это не опасно? -Думаете, я стал бы выводить вас на съедение лосям? – фыркает Анвин и смотрит лукаво. Гарри ловит этот его взгляд и пожимает плечами – мол, кто тебя знает. Мальчишка фыркает ещё раз и тянет его обратно к дому. – Я сейчас поеду в Лошадь закупаться продовольствием, потому что это безобразие может послезавтра кончится, а может продолжаться пару недель и за продуктами и углём уже так просто будет не добраться. -Это не звучит, как предложение присоединиться, но принимая во внимание ваш стиль общения – это именно оно. Я правильно понимаю? – буднично осведомляется Харт. Всё-таки кое в чем относительно этого мальчишки он разобрался. Гэри о себе не рассказывал, и кроме того, что написано в его коротеньком личном деле Гарри ничего о нём так и не узнал. Не то, чтобы он особо хотел, просто это казалось странным на фоне того, какими болтливыми были остальные люди, с которыми он встретился здесь. И у Харта появлялось что-то вроде азарта. Да уж. Анвин был странным и делал Харта странным. Говнюк. -Совершенно верно, мистер Харт, - тем временем кивает Гэри, - заодно заедем в аэропорт и узнаем, как обстоят дела. Почему-то с Анвином ехать не страшно, хотя его пикап – та ещё колымага, а водит он как псих. Но выглядит при этом таким уверенным и сосредоточенным, что Гарри вообще не переживает, а увлечённо смотрит по сторонам. Снега очень и очень много, а над землёй застыла молочно-белая дымка, через которую пробивается тусклый свет только-только взошедшего солнца. Гарри в жизни такого не видел (во всех северных странах до этого он бывал исключительно в летние месяцы), поэтому картина кажется ему какой-то даже инопланетной. Как будто он в совсем другом мире. Сначала они заезжают в аэропорт. Гэри здесь, судя по всему, все знают. -Дней пять точно никто не полетит, - качает головой седой мужик размером с того утреннего лося, - с метеостанции уж звонили - обещают, что будет ещё несколько дней мести, - он досадливо морщится, и внезапно меняет тему. - Что-то ты опять бледный какой-то, Анвин. Оно и понятно, тут солнечного света с гулькин нос, но ты совсем как Кощей, кожа будто прозрачная. Мужик хмурится строго и разве что пальцем не грозит. -Как кто? -Как древний полутруп из сказки. И не переводи тему мне тут! -Да всё нормально со мной, - в своей обычной манере отмахивается Анвин, - я приехал ведь недавно. Первый месяц, пока привыкаю, всегда такой бледный хожу. -Смотри мне, - о. А вот теперь он всё-таки грозит пальцем, - вы приглядывайте за этим негодником, - неожиданно обращается он к Харту. Харт не находит ничего лучше утвердительного кивка. Анвин эту сцену вообще никак не комментирует – они выходят, садятся в машину и через пять минут паркуются у магазина, снаружи больше похожего на какой-то склад. Прежде всего нужно купить угля и собачьего корма – командует Анвин, оставляет Гарри знакомится с ассортиментом магазина и испаряется. Когда он возвращается – Гарри увлеченно рассматривает многообразие консервированных фруктов. Кто бы мог подумать, что столько всего можно законсервировать. -Вы пристрастились к ним, я посмотрю, - замечает Анвин, возникая по правую руку от него. -Да. Никогда не ел, а оказалось – вкусно. -Счастье в неведении, вот уж точно. В итоге они набирают очень внушительный запас провизии – но не только продуктов первой необходимости, а ещё и всяких сладостей, свежих фруктов, йогуртов и прочей фигни, которую любили поедать дети Харта. У Гэри в квартире он подобной еды не обнаружил, но мальчишка смотрит на все эти вредности в цветных обёртках такими глазами… как будто ему очень хочется, но нельзя. -У вас какая-то диета? – осведомляется Харт. -Нет, - отвечает ничего не подозревающий Гэри, - а что? Гарри не отвечает, просто начинает методично отправлять в корзину всё, на что Анвин смотрел этим своим голодным взглядом. Гэри сначала протестует, а потом смиряется. А затем и вовсе подключается к процессу. Расплачивается за всё это безобразие Харт, воспользовавшись тем, что Гэри снова кто-то окликает, и он отвлекается. -Ну нет, это никуда не годится, - возмущается Гэри, когда они уже сгружают все покупки в кузов пикапа. -Я у вас живу. -Ну и что? -Ну и то. -С вами невозможно спорить! – возмущается мальчишка. -На то всё и рассчитано. Анвин качает головой и сдаётся. Обратно они едут молча, в уголках губ мальчишки прячется едва-едва заметная улыбка. Гарри видит и от этого ему становится как-то теплее. Не снаружи, но внутри. Наступает день шестой, который был бы ничем не примечателен, но именно в этот день Гарри видит северное сияние. Вечером Гэри уходит гулять с собаками, но через пять минут прибегает обратно, распахивает дверь, ведущую в прихожую и выпаливает с порога: -Одевайтесь и пойдёмте. Гарри ничего не спрашивает, про себя только ставки делает – лоси, олени, лисы, снежный человек? Залезает ногами в сапоги, накидывает пальто и выходит следом за Анвином, который крепко держит его за запястье и ведёт по протоптанной тропинке. Они проходят куда дальше, чем с утра, останавливаются посреди заваленной снегом опушки и Гарри, который до этого смотрел под ноги, чтобы идти след в след за Гэри и ненароком не ухнуть в сугроб по колено, поднимает взгляд – и… что делает? Правильно, возобновляет свою любимую практику выпадания в осадок. -Вот вам и северное сияние, - довольно резюмирует Анвин. Небо перед ними усыпано звёздами, вот только поверх глубокой, тёмной синевы раскиданы ярко-зелёные всполохи цвета. Харту требуется некоторое время только для того, чтобы в голове уложилась мысль о том, что всё это – настоящее. Чтобы осознать, что так и правда бывает. Конечно, он знает, что это просто физика – магнитные поля Земли, энергия Солнца и всё такое. Но до чего же красивая физика. В общем, он ничего не говорит. Стоит и смотрит. Долго. Может быть даже с открытым ртом. Из оцепенения его выводит Гэри - аккуратно обхватывает пальцами его запястье и тянет в сторону дома. Харт послушно идёт следом. Внутри у него – пустота и спокойствие. Дома Гэри возится на кухне, потом протягивает ему большую кружку обжигающе-горячего чая, улыбается как-то ободряюще и уходит в свою комнату. Седьмой день начинается с хорошей новости – Гарри, просыпаясь с утра, чувствует себя отлично – а это значит, что его организм свыкся со смещением времени на девять часов назад. А ещё он начинается с бесконечно милого зрелища, свидетелем которого Гарри становится совсем случайно. Он идёт в ванную и кидает взгляд в сторону комнаты Анвина – обычно, когда Харт вылезал из своего тёплого убежища, мальчишки уже не было дома, и он видел только застеленную пёстрым покрывалом кровать. Но сегодня он видит совсем другую картину. Гэри во сне хмурится и сопит как-то недовольно, с двух сторон обложенный и утеплённый своими питомцами, как мягкими живыми подушками – лежит на спине, раскидав руки в стороны, майка задралась, обнажая впалый живот, одеяло комком окутывает ноги и из-под него торчит возмутительно-розовая пятка. Гарри не знает, как к этому отнестись – не к тому, как спит Анвин, а тому, как он умиляется открывшейся картине, залипая на ней чуть-чуть. Самую малость. Минут на пять. Поэтому он решает просто не думать об этом, берёт себя в руки, отводит взгляд от начавшего ворочаться Гэри и продолжает свой путь в ванную. Полчаса, проведённые под горячим душем, помогают выскрести из головы все лишние мысли и создать внутри черепушки приятный такой вакуум. Наслаждаясь этим ощущением, Гарри уничтожает полбанки консервированной папайи, и приступает к приготовлению завтрака. Через пятнадцать минут в спальне мальчишки начинается какая-то возня, раздаются звуки борьбы, и псы, которые, судя по звуку, были беспощадно спихнуты с кровати хозяином, обиженно бредут по направлению к своим мискам. Анвин, выведший из комнаты следом за ними, выглядит куда более довольным. -Вы что это делаете? – заглядывая Гарри через плечо, интересуется он, пытаясь пригладить волосы и избавиться от прически в стиле взъерошенного воробья. -А на что похоже? -На завтрак. -Какой вы сообразительный, оказывается. Анвин фыркает в ответ на колкость и гордо удаляется в сторону ванной. Псов, просящихся на прогулку, он выпускает из дома одних, на удивлённый взгляд Гарри поясняя, что они вполне выгуляют себя сами. Он мог бы вообще никогда не выходить вместе с ними, но так бессовестно лениться себе не позволяет. Только иногда. -Хотите кофе? – после того, как тарелки опустошены, спрашивает Гэри. Гарри смотрит немного скептически – ну какой кофе может быть в этой дыре? Только очень дрянной. – Не такая уж отрава, как вы можете подумать. -Ну ладно, - с сомнением тянет Харт. В конечном итоге получается так, что кофе, сваренный Анвином – лучший, что он пил за всё свою жизнь. Просто нектар какой-то. -Вы туда сказочную пыльцу фей добавляете? -А среди ваших детей есть девочка, видимо, - фыркает Гэри в свою чашку. – Никакой пыльцы и прочих подозрительных порошков. С ними я завязал. Только кофе, немножко жженого сахара и щепотка любви. -Есть, - с улыбкой кивает Гарри, - любви, значит? – уточняет он, иронично изгибая бровь. -Ага. А вы бы предпочли какой-нибудь подозрительный порошок вместе неё? – серьёзно осведомляется Гэри. -Думаю, все подозрительные порошки безнадёжно проигрывают в сравнении с щепоткой любви, - так же серьёзно отвечает Харт. -Вот-вот. То-то и оно. Мальчишка с важным видом кивает головой и прячет улыбку за чашкой с кофе. А Харт смотрит на лучики, расходящиеся от уголков глаз, и понимает, что он влип. Анвин смотрит на улыбающегося до ямочек на щеках Харта и понимает то же самое. Вот такое вот взаимное попадалово. Это всё магнитные бури. Определённо.