Второй шанс

      Очередной день в академии. Утро было ясным и солнечным, небо безоблачным и удивительно голубым, на небе раскинулась великолепная радуга после ночного дождя. Даже высеченные на скале лица не казались такими суровыми. Но меня в этот момент заботили не красоты природы, а проклятая техника клонирования.

***

      В первую же неделю в академии я осознал, насколько бездарен. Нам прочли краткую лекцию о теории чакры, что-то про инь-янь, после чего мы с печатью концентрации должны были ощутить свою чакру. Меня не особо беспокоило, что у клановых все так легко получилось, они наверняка ведь делали нечто подобное дома. Но когда на следующий день все получилось у Сакуры, я понял, что дела мои плохи. Неделю я мучился с этим, уже пришел в отчаяние, думал, что ниндзя мне не стать. Но Ирука сказал мне, что для меня это норма, что у меня чакра какая-то не такая и все будет в порядке, только позже. Я не понял его объяснений, но это меня успокоило.       На десятый день я наконец это ощутил, сильное жжение в груди, быстро распространившееся на все тело. Из-за этого ночь мне пришлось провести в больнице. А утром мы стали прогонять чакру по телу, чтобы организм привык использовать ее постоянно. Это звучало здорово, и я активно принялся за дело. И отключился от боли. Как оказалось, я направил слишком много чакры в тело, и оно среагировало вполне адекватно, как на удар. Киба потом долго смеялся из-за этого, говорил, что мне даже противника не надо, чтобы проиграть. Но я на него не обижался. Напротив, был согласен с ним. Как же я так умудрился!       За время базовых тренировок с чакрой я отключался столько раз, что успел возненавидеть академию. «Ничего, тебе придется через это пройти, если хочешь стать ниндзя», — говорил я себе. И прошел. Тело приучилось к полному моему объему чакры. Я получил отличный бонус в виде регенерации.       Далее тренировки по тайдзюцу. Пока нас не учили драться. Просто мы должны были усиливать себя чакрой во время движения до тех пор, пока это не начнет получаться само собой. Как детей учат ходить. Но и тут меня ждали проблемы. Мои движения получались отрывистыми, я часто проваливался, был неуклюж, и, естественно, постоянно получал. Меня ставили в пару с Сакурой, единственной не получившей клановую подготовку, а уж она рада была меня поколотить. Собственно, так я и узнал о своей регенерации. И Ирука вынес вердикт: для контроля моего объема чакры нужен уровень дзенина. Нда, приплыли.       Другие освоились с чакрой примерно за месяц, научились прыгать, бегать, как ниндзя. Мне понадобилось полгода. И то только потому, что Ирука — по моей просьбе — все свободное от занятий время посвящал мне. Другие в это время осваивали приемы тайдзюцу. После того как чакра, наконец, стала частью меня, я вернулся в класс. И естественно, оказался худшим: я ведь отстал на пять месяцев! «Ничего, догоним!» — думал я. В конце концов, в прошлой жизни я занимался немного единоборствами, как и большинство мальчишек из нашего двора. Нагнал. Я осваивал тайдзюцу на уроке, я занимался тайдзюцу дополнительно с Ирукой, оно мне даже по ночам снилось. А лучший отдых — это смена деятельности. Так говорил я себе, садясь за уроки по истории, математике и каллиграфии, уча лекции Ируки о контроле чакры, стихиях и гендзюцу.       К тому времени Сакура уже сравнялась с теми из наших, чьи кланы не специализируются на тайдзюцу, так что меня в равной степени ставили в пару с Сакурой, Шикамару, Ино и Сино. Больше всего мне нравилось быть в паре с Шикамару, он дрался таким образом, что я мог за сравнительно короткий срок осваивать новые приемы. Это сильно сокращало время, что я тратил на дополнительную подготовку. Это позволяло мне отдыхать в эти дни. Правда, я так и не понял, он так дрался специально или в силу своей природной лени. А вот Сакура была моим кошмаром.       Правда, когда мы начали проходить основы тактики, все стало проще. Сакура дралась здорово, но движения были очень уж стереотипные. Это не заметить, если только учиться драться. Она могла воспроизвести любую из тактик и в теории, и на практике, но импровизировать явно не умела. Бедный Ирука теперь занимался с нами двоими дополнительно. Мне доставляла какое-то садистское наслаждение мысль, что не я один так мучился. Зато Шикамару с использованием тактики стал трудным противником даже для Кибы, несмотря на свое отставание от него в чистом тайдзюцу.       Кроме тайдзюцу в это время у нас было выживание. Нас учили, как ориентироваться на местности, что можно и что нельзя есть, как развести костер, как разбить палатку, как найти укрытие, если таковой не имеется. Сюда же входили основы скрытности. Ирука говорил, что можно при должном опыте проделывать все это незаметно, но это не наш уровень. Мы же должны были замаскироваться сами, как в лесу так и в поселении, а также найти друг друга. Этакая игра в прятки. Правда, Киба, Хината и Сино только прятались, из-за клановых способов обнаружения.       После поражений в тайдзюцу занятия по выживанию были для меня праздником. Я неплохо освоился в лесу. А вот с маскировкой вышла проблема. Мой комбинезон абсолютно не подходил для этого, а моего пособия даже на еду не хватало. Хотя его и увеличили в связи с интенсивность занятий в академии, но и потребности мои в еде возросли по той же причине. А когда я сказал об этом Ируке, он мне ответил, что сенсоров вроде нашей троицы одеждой не обманешь, и чтобы в будущем нам эффективно скрываться, не следует вырабатывать зависимость от одежды. Все решает чакра. Опять чакра! В который раз дело уперлось в мой контроль.       Так прошло еще полгода. Ирука сказал нам, зачем была такая интенсивность физических и умственных занятий. Увеличение объема чакры! Подумать только!!! На мой пылающий (как я надеюсь) взор он ответил, что для меня это задел на будущее. До будущего надо дожить, черт бы тебя побрал! Естественно, это я ему не сказал, но зол был на него страшно. И с нашей увеличенной чакрой мы могли приступить к основам ниндзюцу. Помня прошлый опыт работы с чакрой, ничего хорошего я от этих уроков не ждал.       Ниндзюцу для нас началось с разработки пальцев. Мы их растягивали в самые замысловатые фигуры, чтобы они были достаточно гибкими для скоростного формирования печатей. В это же время каллиграфия у нас сменилась основами фуин. Такая же муть, только в профиль. Пока старый дед — преподаватель фуин — клялся, что выгонит из класса любого, кто выпустит хоть немного чакры. Мы рисовали раз за разом один и тот же символ, создающий взрывную печать, и никто, даже Сакура, не удовлетворил его результатом.       Еще один сюрприз мне преподнес Ирука.       - Наруто, — подозвал меня он. — Чтобы все не произошло, как с тайдзюцу, я дам тебе одно задание. Будешь выполнять его самостоятельно, и к тому времени, как мы начнем изучать техники, ты не будешь так сильно отставать.       И он дал мне листочек, сказал удерживать его на лбу чакрой. Для меня это было очень изнурительно. Я не отключался, как тогда, но у меня уходило неимоверное количество чакры на это. «История действительно могла повториться», — с ужасом думал я о перспективе оказаться перед ниндзюцу в таком состоянии.

***

      За это время я здорово сдружился с Шикамару. Тогда я уже месяц был в академии, но по-прежнему ни с кем не общался. Я еще в день поступления приметил тех, кто относится ко мне нейтрально, но просто-напросто не решался подойти к ним. Но однажды я понял, что выбора у меня уже нет. Все было как обычно, я пришел в академию, меня как всегда игнорировали, на Ичираку времени не было из-за дополнительных занятий с Ирукой, на которых тот был слишком занят занятиями. После чего сон и снова такой же день. И я осознал, что если что-то с этим не сделаю, то просто полезу в петлю. Лишусь своего второго шанса. А третьего-то уж точно не будет. И я решился.       - Шикамару, научи меня играть в сеги, — попросил я его.       Я ожидал, что он ответит, мол ему лень, но он посмотрел на меня удивительно бодрым, серьезным взглядом.       - Неужели, все так плохо? — спросил он как бы про себя, а затем громче добавил, — Научу. — А затем в своей обычной манере:       - Хоть это и лениво.       Так мы и сошлись. Он прекрасно понимал, зачем мне это нужно, но все равно учил меня сеги. Играть с ним было бесполезно, это больше походило на мастер-класс. В перерывах мы болтали о всяких пустяках, а когда у меня выдавалось свободное время, я даже приходил к нему смотреть на облака. К нам часто присоединялся Чодзи. Он был общительным, но с Шикамару ладил лучше всего - просто тот не называл его толстым.       А вот к Хинате подходить я остерегался. Однажды я поздоровался с ней перед школой, так на меня налетел какой-то мужик и врезал мне в живот. После профилактической беседы хокагэ с местными со мной такого не было, и я не ожидал повторения. Тогда я решил избегать контактов с ней. А то не доживу до выпуска.       Мы с Кибой неплохо поладили — для меня. Хотя он считал меня странным, но все же общался нормально. А случилось это вот как. На занятии по тайдзюцу Ирука заявил, что нам нужен опыт борьбы с превосходящим противником. Большинство сражались с ним по очереди, но до этого мы с Сакурой дрались с одноклассниками сильнее. Сакуру поставили с Хинатой, а меня с Кибой. Он тогда здорово отделал меня, но я дрался неожиданно хорошо. Дело в том, что Киба очень импульсивный, и стоит его немного подначить, как он летит в атаку, забывая обо всем! Я использовал это и контратаковал. В итоге я оказался избитым, но и он не ушел безнаказанно! Наверняка его тело здорово болело после этого, ведь с Ирукой он дрался куда хуже обычного! Другой бы на его месте разозлился, но Киба наоборот стал относиться ко мне как к приятелю. Он даже приглашает меня участвовать в забегах! И хотя я знаю, что проиграю, все равно участвую, не потому, что так хочу обогнать его (хотя и не без этого), просто для меня это возможность общаться.       У Саске убили всех родичей, ходили слухи, что это сделал один из них. Нда, ну и семейка! И спеси у него после того только прибавилось. Он считал себя великим темным героем. Тоже мне, гений! Я наслышан об их клане. Похоже, что Саске самый слабый Учиха за последние несколько поколений! Да и с настоящими гениями не сравнится. Я слышал, как чунины говорили о некоем Хатаке Какаси, который в десять лет не только стал дзенином, но и создал собственную технику! А Саске уступает в тайдзюцу Кибе (побеждая его только за счет импульсивности последнего, но уступая и в силе, и в скорости), в тактике Шикамару, в теории и контроле Сакуре, даже близко не сравнится со мной в объемах чакры, о дзенине — а тем более новой технике — не может быть и речи. Так в чем же его гениальность? В превосходстве над восемью учениками?! Но даже этого у него нет! Однако его называют гением, и в него влюблена и симпатичная Ино, и стерва Сакура. До сих пор сидят по обе руки от него. И несмотря на потерю клана, с ним все равно считаются — последний Учиха все-таки!

***

Когда мы, наконец, приступили к ниндзюцу, я здорово навострился с листочком и был уверен, что на этот раз казусов никаких не возникнет. Я жаждал приступить к занятиям. «Ниндзюцу, ниндзюцу, ниндзюцу!» — вертелось в моей голове. Ирука обещал, что мы начнем учить самую простую из техник ниндзюцу — превращение.       Все это время мы тренировали печати, доводили их сложение до уровня рефлексов. Насколько я понял, печати формировали чакру особым способом, если высвобождать ее в момент сложения. Для техники превращения нужно было только сложить печать концентрации, при которой формирование чакры идет над всей поверхностью тела, представить нужный образ и вложить в него достаточное количество чакры. А вот в стихийных техниках необходимо было предварительно произвести стихийную трансформацию чакры. Если хоть капля нейтральной чакры попадет в стихийный поток, вместо техники получится пшик. То есть, с моим контролем, стихийные техники для меня пока закрыты. И еще, насколько я понял, можно формировать техники ниндзюцу и без печатей, но это долго, трудно и интересно только как теория, поскольку в бою будет проще и быстрее сложить несколько печатей, чем упорно пытаться нужным образом сформировать высвобождаемые потоки.       Однако, все оказалось не так просто, как я думал. Нет, превращение я освоил нормально, тренировки с листочком помогли. И с заменой я отстал от других всего на пару дней. Я был действительно рад: я впервые за долгое время не отстаю! Тайдзюцу вместе со всеми! Никаких дополнительных занятий! Первая взрывная печать! Провожу время с одноклассниками всего с двумя голосами против! И я могу держать лист постоянно! Согласитесь, у меня были поводы для радости. И хотя в деревне мой статус не изменился, но какое мне до них дело? Сакуру и Саске я по-прежнему избегал, равно как и Хинату, но этот день ничто не могло омрачить. Кроме техники клонирования.       Техника клонирования - простейшая техника гендзюцу. Единственная из курса академии. Фактически, это мираж. Создающий заставляет видеть окружающих то, чего нет. У этой техники множество логических несоответствий, но она и не предназначена для практического использования. Это основа для защиты разума и дальнейшего освоения гендзюцу. Ниндзя, способный создать клона, может освоить технику защиты разума. А тот, кто создает три и более - может всерьез заняться гендзюцу. Естественно, в академии этому не учили: мы же не будем сталкиваться с ниндзя поначалу. Но клона создать должны были все.       И вот тут я впервые испугался. Сколько бы я не занимался, и с Ирукой, и самостоятельно, результат был практически нулевым. То, что у меня выходило, даже отдаленно не напоминало клона. Я пробовал по-всякому: высвобождать много чакры на печать, высвобождать минимально возможное количество - результат был одинаковый. И Ирука ничем мне помочь не мог: говорил, что у меня напрочь отсутствуют способности к гендзюцу. Такое хоть и редко, но случается. Такие ниндзя имеют врожденную устойчивость к воздействию на разум, которая полностью раскрывается где-то к двадцати годам и оказывается бесполезной лишь против мастеров гендзюцу. Но, насколько я понял, против мастера этой сферы защититься вообще проблематично. Это меня несколько успокоило. Но на мой вопрос, что мне делать с экзаменом, Ирука отмалчивался.