Затмение

Росток, тянущийся к солнцу, всегда находит дорогу между камней. (Антуан де Сент-Экзюпери)

Вечер принес с собой невыносимый запах гари и тонкий слой каменной пыли, покрывший стены замка. Совсем недавно здесь шел ожесточенный бой, начавшийся внезапно и закончившийся в пару часов. Стражники и лучшие рыцари Камелота не могли бороться с оживленными магией каменными изваяниями и смертоносными заклятиями, летящими словно бы отовсюду. Мостовая потемнела от пролитой крови, тела постепенно уносили, чтобы сжечь в общем костре. Камелот лишился своего короля, но обрел правителя-мага, который несколько сотен лет назад основал это королевство. — Ты доволен? — спросил Сиган, глядя на бегающих в суматохе людей. — Наверное, — Мерлин отвернулся и отошел от края балкона. Прислонившись спиной к каменной стене, посмотрел на небо. Где-то высоко кружила одинокая птица, взмахи ее крыльев казались рваными, натужными, словно птица была больна. Мерлин прикрыл глаза. — Камелот мой, Мерлин; наш — если захочешь. Я мечтал уничтожить это королевство, где меня пленили на долгие века. — И что тебе мешало сделать это раньше? Твоя магия не покидала тебя, а Пендрагоны стали слабы в тот же миг, когда отреклись от нее. — Я был далеко и хотел все обдумать. Мерлин хмыкнул и осторожно потрогал пальцами холодный камень стены. Пендрагоны не держали Сигана в заточении, они даже не знали о нем, пока случайно не наткнулись на камень, в котором была заточена его душа. В то время при дворе еще находился маг, который, почуяв опасность, и распорядился отослать камень так далеко, как только возможно. Сиган оказался в дальних краях, где, спустя несколько лет, какой-то глупец освободил его ценой собственной жизни. Тело Сиган забрал себе, а что стало с душой Мерлин даже представлять не хотел. Подул холодный пронизывающий ветер, сильнее запахло гарью. Там, на площади, еще дымились десятки костров, стонали люди, придавленные камнями — осколками расколовшихся горгулий, которых оживил Сиган. За одну ночь Камелот сдался на милость сильного мага, двух магов. Мерлин тоже внес свой вклад, пусть и ощутимо меньший. Он тоже имел полное право мстить Пендрагонам, но старался щадить людей, если получалось. Мерлин коротко взглянул на Сигана и, решив, что тот вряд ли заметит его исчезновение, направился к выходу с балкона. Он не чувствовал триумфа от захвата Камелота — только усталость от бессонной ночи и опустошенность внутри себя. В коридорах было пусто, стражников либо убили, либо арестовали, а слуг заперли в подземелье, и теперь замок казался вымершим. Мерлин выбрал себе комнату в стороне от остальных, просто, но хорошо обставленную, с хорошей дубовой дверью и внушительным засовом на ней. Посреди комнаты стоял большой стол, у стен — кровать под красным балдахином, шкаф и сундук, за ширмой располагался чан для мытья. Сразу становилось ясно, что здесь жил кто-то из господ, может быть, даже сам король или его сын. Мерлин хотел было подыскать себе комнату поскромнее, но, окинув все взглядом еще раз, остался. Здесь было спокойно и уютно, лучше даже, чем в комнате в доме Сигана. Мерлин, не раздеваясь, лег на кровать и прикрыл глаза. Сон пришел почти мгновенно.

* * *

Наутро он пожалел, что не потрудился снять рубаху и штаны. Неумело заштопанные, они вновь порвались в нескольких местах: видимо, сон был слишком беспокойным, и Мерлин много крутился на непривычной кровати. Он вновь видел свою деревню, ласковые глаза матери, полные слез, которые она пыталась скрыть, и чувствовал отчаяние от скорой разлуки. Только в таких непрошенных снах Мерлин мог вернуться домой и встретиться с матерью. Мерлин, не брезгуя, обшарил шкаф, но почти вся одежда оказалась ему велика. Он был худ, высок и нескладен, а бывший хозяин комнаты, хоть и казался одного с ним роста, был значительно шире в бедрах, талии и плечах (впрочем, как и полагалось рыцарю). Отыскав на дне сундука коричневые штаны, давно ставшие мягкими от носки, но вполне целые, синюю рубаху и куртку из грубой кожи, Мерлин оделся. Судя по тому, что солнечные лучи только-только начали проникать в комнату, еще было очень рано. Но с площади, на которую выходило окно, доносился взволнованный шум. Мерлин выглянул наружу, вдохнул еще холодный, свежий воздух и улыбнулся, обнаружив, что шум — от обычной суеты просыпающегося города. Несмотря на короткую кровопролитную схватку накануне, люди продолжали свои привычные дела. Месть Сигана была направлена на Пендрагонов, обычных горожан она почти не коснулась. Увидев сокрушительную мощь магии Сигана и Мерлина, люди беспрекословно подчинились им, и даже большая часть замковой челяди согласилась служить новым правителям Камелота. В дверь постучали. Мерлин одним движение мысли отпер засов, оставаясь при этом на своем месте. Если кто-то пришел убить его, то потеряет несколько мгновений, разыскивая цель в большой комнате. Но на пороге показался не искусный убийца, а девушка-служанка. Обеими руками она держала большой поднос, уставленный тарелками с едой. Дойдя до стола, она ловко разгрузила поднос и, не глядя на Мерлина, поспешила обратно к двери. — Стой! — приказал тот. Девушка послушалась и замерла, прикусила губу, в страхе закрыла глаза. — Как тебя зовут? — спросил Мерлин. — Гвен, сир, — ответила она. — Я… что-то сделала не так? — Нет-нет, все в порядке. Кому ты служила раньше? — Леди… — она запнулась и сглотнула. Казалось, если бы она могла испариться, то с удовольствием сделала бы это сейчас. — Леди Моргане. — Воспитаннице короля? — Да. Она очень хорошая, — Гвен вдруг вскинула голову и посмотрела прямо в глаза Мерлину. — Не такая как король Утер. Леди Моргана действительно заботилась о простых людях, раздавала еду, даже когда нам самим было нечего есть, а однажды взяла в руки меч и сражалась наравне с мужчинами, защищая девушек-рабынь от разбойников. Пощадите ее, пожалуйста! Она не в ответе за деяния своего покровителя. Гвен замолкла, умоляюще глядя на Мерлина. Он не стал ей ничего отвечать. Он понятия не имел, где сейчас находится леди Моргана, жива ли она вообще. Сиган мог разделаться со всей королевской семьей. Сам Мерлин помнил только убийство короля Утера и последующую короткую, но яростную схватку с его сыном. Последнего — раненого, потерявшего сознание, но живого — уволокли в темницу. Мерлин отослал Гвен и с удовольствием приступил к завтраку — скромному, но сытному, а большего и не требовалось. Ему доводилось обходиться и сухой коркой хлеба или кислыми ягодами, найденными в лесу. Сделав последний глоток красного вина, вытерев рот слишком длинным рукавом рубахи, Мерлин направился на поиски Сигана. Тот ожидаемо обнаружился в тронном зале. Золотая корона тускло блестела на его волосах, а с губ не сходила торжествующая улыбка. Месть, смерти, ужас в глазах людей доставляли ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Мерлин всегда удивлялся, что при его уме Сиган был так мелочно жесток и тщеславен. — И что теперь? — спросил Мерлин, остановившись у трона. — Ты будешь править людьми? — Я задержусь немного в Камелоте, — с улыбкой ответил Сиган. — Здесь еще есть дело, которое потребует моего времени. А потом я соберу армию и двинусь дальше. — Но зачем? — Ты еще мальчишка, Мерлин, — Сиган посмотрел на него снисходительно, — а я живу в этом мире несколько сотен лет. Я перепробовал все: упивался магией, создавал новые заклинания, разрушал города. А теперь я завоюю их. Все королевства здесь и за морем, весь мир встанет передо мной на колени! — Уж слишком ты долго живешь, — усмехнулся Мерлин. Сам он не хотел завоевывать королевства и держать в страхе людей, но его магия не могла служить иначе, в этом была ее суть. — Я вовсе не тиран, каким ты меня считаешь, — Сиган поднялся с места и подошел к Мерлину вплотную. — Я оставил жизнь отпрыскам Пендрагона. Его сын заперт в темнице, но не он должен интересовать тебя. Моргана, дочь Утера, обладает магической силой. Я чувствую в ней великую мощь, темную мощь, нужно лишь направить ее по верному пути. Я собираюсь обучить ее так же, как когда-то тебя. — Дочь? — Мерлин нахмурился. — Я слышал, что она его воспитанница, да и разве допустил бы Утер мага возле себя? — Дочь, он признался мне в этом. Но о ее магии он ничего не знал, даже она пока не подозревает об этом. — Ты хочешь, чтобы я пошел к ней… — Нет, — резко возразил Сиган. — Я буду заниматься с ней сам. Он вновь вернулся на трон, показывая, что разговор окончен. Сиган никогда не был словоохотлив, и Мерлину поначалу не хватало простых разговоров и болтовни ни о чем. Дома, в Эалдоре, у него были друзья, затем компанию ему составляли такие же несчастные рабы, как и он, больше лившие слезы, чем разговаривавшие по душам. Сиган же с первого дня говорил только по делу: учил Мерлина магии и рассуждал об отмщении врагам. И постепенно Мерлин привыкал думать, как он, стремиться к его целям; он постоянно убеждал себя, что так нужно, и корил, когда это не получалось. Мерлин вышел из тронного зала и в нерешительности остановился в коридоре. Он не знал, что теперь делать. Во время жизни в лесу все казалось простым и понятным: нужно было ходить за травами, собирать хворост для огня, охотиться, убирать в хижине, а потом оттачивать заклинания, варить зелья и пытаться ненароком не убить самого себя и Сигана. Хотя последний был живуч, и — Мерлин не сомневался — даже фатальная ошибка или сильнейший взрыв вряд ли подпалили бы на нем хоть волос. Мерлин дошел до коридора, в котором накануне погиб Утер Пендрагон. На полу еще остались следы крови: у окна — самого короля, а у противоположной стены — его сына. Последнего, по словам Сигана, заперли в подземелье. Рана была серьезной, и тот мог уже умереть. Мерлин снова взглянул на кровь принца и решительно направился обратно, миновал двери тронного зала, немного поплутал по коридорам, спустился по винтовой лестнице и взмахом руки приказал стражникам пропустить его в подземелье. Тюрьма насчитывала несколько камер разного размера, и большинство из них были заполнены. Люди лежали на полу, сидели, привалившись к стенам; многие провожали его полным ненависти взглядом. Здесь были и советники короля, и верные ему рыцари, и даже слуги, не пожелавшие служить Сигану. Всем, кто смотрел сейчас на Мерлина, повезло остаться в живых, трупы большинства же утром сожгли на площади перед замком. А потом Сиган собственноручно собрал пепел своих врагов — мощное составляющее нескольких зелий. Мерлин миновал камеры, вглядываясь в каждую из них и не находя там светловолосого принца. Дальше были другие помещения — с тяжелыми дверьми вместо решеток, для настоящих преступников. В одном из них и обнаружился принц Артур. Мерлин сначала долго разглядывал его, неподвижно лежавшего на каменной скамье. Светлые волосы потемнели от запекшейся крови, лица не было видно, грудь вроде вздымалась от дыхания, но Мерлин не был уверен. Принц не шевелился, и Мерлин принял отчаянное решение. Заклинанием отпер дверь и вошел в камеру. Один, без стражи и защиты. Если слухи о принце не врали, то он был быстр, силен и удачлив и мог любого уложить в схватке, но рана явно ослабила его, да и Мерлин привык во всем полагаться на свою магию. Он осторожно приблизился к скамье и наклонился, чтобы рассмотреть рану принца. Магия — его собственная, Мерлин знал это — рассекла Артуру плечо, шею и кожу на голове. Рана вышла глубокая и очень болезненная, но не смертельная, с должным уходом она могла бы затянуться через несколько дней. Артур вдруг пошевелился, застонал и прерывисто вздохнул. Огляделся затуманенным взглядом и остановился на Мерлине. Тот успел отскочить к противоположной стене и теперь шептал сковывающее заклинание. Несмотря на свою рану, Артур мог наброситься на него и в ярости убить. — Ты… — прохрипел Артур. — Убирайся! Мерлин застыл на месте, словно случайно наложил обездвиживающее заклинание на самого себя. — Ты пришел пытать меня? Не хватило убийства моего отца и большинства моих людей? Кто ты, черт возьми?! — Я Мерлин. — И? Мне ни о чем не говорит твое имя. — И не должно, — Мерлин наконец-то пришел в себя. Первый испуг пропал, и теперь он с интересом разглядывал Артура, его яростно блестевшие глаза и гримасу отвращения и боли на его лице. — Я ученик Корнелиуса Сигана. — Мага, который убил моего отца? — Да. Твой отец… — Ничего ему не сделал. — Он отослал его душу подальше от Камелота, лишил его дома на годы. Сиган основал этот город несколько веков назад. — А потом умер или исчез — не суть важно — и потерял всякие права на город. А ты? Слепо следуешь за своим учителем, такой идиот, что не в состоянии думать своей головой? — Десять лет назад два человека из моей деревни пришли в Камелот просить защиты у короля. Нас донимали разбойники, грабили, убивали, насиловали женщин, но Утер Пендрагон ответил отказом. Разбойники напали снова и забрали меня, чтобы продать в рабство. Артур взглянул на него и быстро отвел взгляд. — Как называлась твоя деревня? — спросил он. — Эалдор, — с болью в голосе ответил Мерлин. По сей день он не мог спокойно говорить о доме. — Пограничье с королевством Ценреда? Деревня находится на его стороне, мы не смогли бы помочь вам, это не наши владения. — Вот поэтому твой отец не сидит теперь на троне, а превратился в пепел! — Мерлин дернулся, и Артур на своей скамье скривился от боли. Что-то невидимое сдавило ему горло, не давая дышать. Мерлин смотрел на его муки и едва ли не впервые чувствовал удовлетворение оттого, что причинял кому-то боль. Артур заслужил это! Мерлин был тогда с посланниками Эалдора и отлично помнил равнодушные насмешливые глаза юного принца. Тому было наплевать на людей и их несчастье, гораздо больше его волновала хорошенькая служанка леди Морганы. А теперь Артур смотрел с ненавистью и болью, с теми же чувствами, что пришлось испытать Мерлину по его вине. Но Мерлин все-таки взял себя в руки и усмирил магию. — Почему ты не убил меня? — отдышавшись, спросил Артур. — Раз так ненавидишь мою семью? — Не хочу пачкать руки о такого слизня, как ты, — отрывисто ответил Мерлин. — Если бы я мог встать, то показал бы, кто здесь слизень, — Артур хрипло рассмеялся, уткнувшись носом в сложенные руки. Он по-прежнему лежал на животе, оберегая раненые плечо и бок. Рубаха в том месте свисала клочьями, перепачканная пылью и кровью, открывая взору отвратительный порез, после недавних судорожных движений снова начавший сочиться кровью. Рана выглядела очень плохо, успела воспалиться и явно доставляла жуткую боль, но Артур старался не показывать этого. Он побледнел, на лбу выступила испарина, а пальцы бессильно цеплялись за край скамьи. Возможно, скорая смерть стала бы для него благом, а не наказанием. Мерлин осторожно приблизился к Артуру и тронул кончиками пальцев края раны. Воспаление распространилось уже далеко, в кровь попала зараза, и без должного лечения Артуру оставалось жить два-три дня. Мерлин отвязал от пояса бурдюк с водой, который по привычке таскал с собой даже в замке, и поднес его к сухим потрескавшимся губам Артура. Тот сначала отворачивался, не желая принимать помощь, но потом все же сдался и начал жадно пить. — Решил отравить меня? — насмешливо спросил он и вновь припал к узкому горлышку. — А ты подал хорошую идею, — огрызнулся в ответ Мерлин. Убрав бурдюк, он незаметно прошептал простенькое заклинание, останавливающее кровь. Несильно поможет, но позволит Артуру продержаться немного дольше. Больше в камере было нечего делать, и Мерлин, уже почти дошел до двери, когда услышал тихое, больше похожее на шелест листвы «Спасибо». За десять лет, что прошли с момента, как Мерлина забрали в качестве «уплаты долга», он привык к кочевой жизни. Сначала несколько дней провел шагая за лошадьми разбойников, затем — неделю в клетке, выставленный напоказ на невольничьем рынке. Его никто не хотел покупать: в работники он не годился и даже в качестве прислуги не вызывал доверия. Высокий для своих лет нескладный подросток, не слишком симпатичный, грязный, с размазанными по щекам слезами. Он плакал почти каждую ночь, вспоминая дом и не видя в своем будущем ничего, кроме боли, лишений и унижений. Пару раз за него предлагали плату извращенцы, использующие мальчиков в постели, но то ли у хозяина Мерлина был на них зуб, то ли они не могли заплатить удовлетворяющую его цену, — сделки почему-то не заключались. Пока однажды на рынок не наведался невзрачный на вид мужчина средних лет, закутанный в черный плащ с капюшоном. Он перекинулся парой слов с торговцем, и через несколько минут Мерлина заковали в цепи и передали незнакомцу. Тот велел ему молча идти следом и, едва они миновали первые деревья на опушке леса, остановился и освободил Мерлина от цепей. — Меня зовут Корнелиус Сиган, — представился незнакомец, — и я купил тебя потому, что ты обладаешь магией, как и я. — Чт-что? — запинаясь, спросил Мерлин. Секрет о своих способностях он хранил изо всех сил. Если бы разбойники или работорговец прознали о его магии, то не отпустили бы так просто. Маги очень ценились в королевстве, их почти не осталось, а те, кто осмеливался гордо именовать себя колдуном, редко могли что-то большее, чем сдвинуть ложку на пару дюймов по поверхности стола. Мерлин мог бы попытаться сбежать, воспользовавшись магией, но не знал заклинаний и боялся, что в этом случае в Эалдор снова явятся разбойники и заберут еще одного мальчишку, например, Уилла, хорошего друга Мерлина. — Я могу почувствовать сильного мага, Эмрис, а твоя сила действительно велика. Отрицать было глупо, и Мерлин лишь кивнул. В тот момент он осознавал только, что Сиган не собирается его убивать или использовать для постельных утех, напротив, он поделился с ним едой, обещал раздобыть одежду и сказал, что найдет ему место в своей хижине в лесу. И Мерлин поверил ему. Сиган оказался хорошим учителем, он с энтузиазмом занимался с Мерлином, показывал ему новые заклинания и говорил, что когда-нибудь сделает его своим помощником, а не учеником. Мерлин, всю жизнь скрывавший свою магию и привыкший жить в страхе и непонимании, вновь почувствовал себя почти счастливым. Вот только Сиган слишком часто говорил о мести и учил его убивать, причинять боль, подчинять себе животных и людей. Мерлин предпочел бы лечебные заклинания или те, что призваны как-то помогать людям, но не волен был выбирать. А тридцать дней назад Сиган решил, что Мерлин готов стать его полноправным помощником, и что пора претворять планы мести в жизнь.

* * *

Покинув темницу, Мерлин взбежал по лестнице, быстро преодолел несколько коридоров и оказался во внутреннем дворе замка. Свежий ветер ударил ему в лицо, а яркие солнечные лучи ослепили, словно была не ранняя весна, а вступившее в свои права лето. Во дворе почти никого не было, только пара стражников стояли у двери, да служанки с трудом несли огромный чан с водой. У колонки набирала ведро старуха, а к ее ноге прижимался ребенок лет четырех, который с ужасом смотрел на Мерлина, словно именно он вчера убил его родителей. Впрочем, наверное, так оно и было. Мерлин пересек двор и остановился у одной из дверей. По слухам он знал, что где-то здесь жил лекарь, успешно лечивший как королевскую семью, так и обычных горожан и даже жителей близлежащих деревень. Мерлин нерешительно постучал в дверь и отошел на шаг, дожидаясь ответа. Послышалось шарканье, стук отодвигаемых стульев, и через пару мгновений дверь распахнулась. На пороге, недоверчиво разглядывая Мерлина, застыл седовласый старик с изъеденными морщинами лицом, умными ясными глазами, одетый в бесформенный серый балахон и некое подобие ночного колпака. — Э-э, здравствуйте, — сказал Мерлин, внезапно смутившись. Под изучающим взглядом лекаря он чувствовал себя неуютно, словно нашкодивший ребенок перед строгим воспитателем. Старик выгнул бровь, показывая, что не ожидал визита Мерлина. Да и что могло понадобиться темному магу в комнате простого лекаря? — Я… мне... — Мерлин облизнул губы и нахмурился. — Я могу войти? Старик посторонился, пропуская его в свое скромное жилище. Мерлин с интересом оглядел комнату, заставленную шкафами с книгами и пузырьками, полными каких-то зелий, и обвешанную сухими травами. Посреди комнаты стоял большой стол, на котором царил сущий беспорядок, и в стороне от стопок книг и пятен от разлитых зелий на горелке кипела какая-то мутная жидкость, пар от которой стелился по столу, словно живой. — Что вам нужно? — не слишком вежливо спросил старый лекарь. — Мне… кх-м, — Мерлин уже был готов отказаться от своей затеи, тем более что он и сам не понимал, зачем это делает. — Мне нужна заживляющая мазь и отвар, снимающий воспаление. — Вы ранены? — Нет, это не для меня. — Для вашего друга, который пришел с вами в Камелот? — Нет. Это для… другого человека. Мерлин не стал говорить о том, что собирается лечить принца Артура. Неизвестно, как поймет это старый лекарь, возможно, решит, что Мерлин готовит изощренную пытку. А уж пытаться солгать и утверждать, что лекарство нужно для самого Мерлина или для Сигана и вовсе опасно, ведь это такой шанс отравить их. Старый лекарь, недоверчиво хмыкнув, принялся перебирать пучки трав, что-то шепча себе под нос. Мерлин прислушался и смог различить названия нескольких знакомых ему растений. Мать как-то пыталась научить его делу травника, но Мерлин тогда еще был слишком мал, чтобы запоминать сложные названия и свойства слишком похожих друг на друга листочков. — Насколько серьезна рана? — спросил лекарь. — Началось воспаление, и он потерял много крови. Лекарь неодобрительно нахмурился. — Самым разумным было бы мне лично осмотреть его, но я так понимаю, этого не случится. — Нет, — быстро ответил Мерлин и для убедительности помотал головой. — Я могу сделать вам отвар и научить, как использовать некоторые растения, но вряд ли это поможет, если болезнь зашла далеко. — А если… если я применю магию? — А вы знаете подходящее заклинание? Мерлин неопределенно передернул плечами. Сиган не учил его ничему подобному; с того самого момента, как он купил Мерлина, никто из них не оказывался серьезно ранен. Сильнейшая темная магия хранила их от всего. — Может быть, его знаете вы? — спросил Мерлин. — Я не использую магию уже очень давно. — То есть когда-то… — И сейчас не время начинать, — оборвал его старый лекарь. — Но вы должны! — воскликнул Мерлин. Он хотел сказать, что без помощи Артур умрет, но вместо этого вспомнил наставления Сигана. — Вы должны, потому что теперь я хозяин в этом королевстве и могу приказывать вам, старый дурак! — Обычно меня называют Гаюсом, — старик ничуть не испугался, напротив, насмешливо поднял бровь и уселся на узкую скамью у стола. — И я не раб, чтобы мне приказывали. Я волен уйти из Камелота в любое другое королевство и предпочитаю сам решать, как и кого мне лечить. Мерлин стушевался и упрямо поджал губы. Гаюс покачал головой и отыскал на столе небольшой пузырек с мутноватой жидкостью. — Эта настойка должна помочь снять жар, но только если заражение еще не проникло в кровь. Мерлин осторожно взял пузырек и вновь посмотрел на Гаюса. — Мне нужно заклинание, без него вряд ли что-то поможет. — Ты сильный маг, хоть и довольно глупый, неужели так и не обучился лечебной магии? Она нужна всем, даже самым отвратительным людям. — Не ваше дело! — Боюсь, оно как раз становится моим. Гаюс пересек комнату, расчистил от метел место в углу, поднял одну из половиц. И достал старинный пыльный фолиант, от которого ощутимо веяло магией. — Здесь есть все, что тебе нужно, но не думай, что я возьмусь обучать тебя. Мерлин осторожно взял книгу, провел пальцем по корешку и сжал ее в руках. От страниц исходило странное успокаивающее тепло, тогда как от книг Сигана обычно веяло холодом. Не попрощавшись, Мерлин покинул комнату Гаюса. Книгу он спрятал под просторной рубахой, прижал к груди как самое драгоценное сокровище. Если бы ему навстречу сейчас вышел Сиган, то немедленно отобрал бы ее, учуяв светлую магию. Но, к счастью, Мерлин добрался до своей комнаты, так и не повстречав никого на пути. Там он завернул книгу в несколько рубах и спрятал на дне сундука, затем сел на кровать и бездумно уставился в окно. То, что он собирался сделать, было ново, непривычно и волнующе. Мерлин еще никого не спасал, напротив, учился убивать, хоть и никогда не был прилежным учеником. Ему приходилось воскрешать в себе самые темные, самые страшные воспоминания, чтобы лишить кого-то в жизни, иначе его магия не работала как надо. Он часто представлял, как погибла его мать. Когда он покидал Эалдор, она была жива, но Сиган рассказал ему, что следующего набега разбойников она не пережила. Наверное, только ради нее Мерлин мог бы убить, не задумываясь. Решив дать себе еще пару часов на размышления, Мерлин вновь отправился гулять по замку. Ему было интересно исследовать его, изучить все коридоры, всмотреться в лица слуг, понять особую магию этого места. Замок был велик, просто огромен — величественная белокаменная крепость. Раньше на шпиле развевалось знамя Пендрагонов, а теперь место пустовало. У Сигана был свой родовой герб и его уже ткали в местных мастерских, а сейчас на шпиле, внимательно глядя на город, сидел черный ворон. Чуть ниже зияли ниши, в которых раньше сидели каменные горгульи. Теперь они грудой мелкого щебня лежали около крепостной стены. Большинство слуг, встречавшихся Мерлину на пути, отводили глаза и старались как можно быстрее пройти мимо. Они боялись его, и Мерлин прекрасно понимал почему. Он бы и сам боялся, если бы оказался на их месте. На тренировочном поле, которое теперь пустовало, вышагивал Сиган. Рядом с ним стояла леди Моргана. Она держалась неестественно прямо, а ее руки были так крепко сжаты в кулаки, что побелели пальцы. Ей было очень страшно, но она изо всех сил старалась не показывать этого. Мерлин поспешил к ним. Сиган обещал не обижать Моргану, но ее слишком гордый и независимый характер мог все испортить. Моргана смерила его презрительным взглядом и отвернулась. Сиган же, напротив, обрадовался его приходу. — Эмрис! Вот пример тому, какой ты сможешь стать, Моргана, какой силой будешь обладать. В тебе все это есть, и оно рвется наружу. — Я никогда не стану такой, как он, лучше убей меня! — Лишать жизни обладательницу такой силы — преступление, — улыбнулся Сиган. Внезапно он выхватил меч и приставил к горлу Морганы. Та дернулась, пытаясь отстраниться, ее глаза наполнились золотом, и клинок в руках Сигана согнулся посередине. — Видишь, твоя сила защищает тебя. Пока ты не осознаешь, как ей пользоваться, но я научу тебя. — И тогда я тебя убью! — Никто не способен убить меня, — спокойно возразил Сиган. Мерлин вздохнул. Он так часто слышал от Сигана это утверждение, что перестал в него верить. У любого человека есть слабые места, просто кто-то научился очень тщательно их скрывать. Сиган при всей его любви к театральности, тоже был человеком. Мерлин еще немного понаблюдал за уроком. Моргана противилась всем наставлениям Сигана, а если и колдовала, то спонтанно, когда тому удавалось застать ее врасплох или как следует разозлить. В зеленых глазах Морганы вспыхивала ненависть, и это чувство подстегивало ее. Мерлину оно было хорошо знакомо, он начинал учиться точно так же. Сиган не знал более сильных чувств, способных пробудить и направить магическую силу. Очень скоро Моргана сломается, ведь она отнюдь не так добра и великодушна, как все считали. Мерлин видел выражение ее лица, когда убили Утера Пендрагона. И он часто задавал себе вопрос, а возможно ли в этом мире иначе. Быстрым шагом, нигде не задерживаясь и больше не обращая внимания ни на кого, Мерлин вернулся в свою комнату. Отыскал на дне сундука книгу и решительно пролистал ее. Заклинания — простые и сложные, длинные и короткие, полезные и забавные — были написаны на каждой странице. На первый взгляд, неведомый автор расположил их беспорядочно, как в голову пришло, но, возможно, Мерлин пока просто не видел системы. Пролистав почти половину книги и запретив себе вчитываться в древние слова, чтобы не застревать на каждом заклинании надолго, Мерлин нашел то, что искал. Он прочел заклинание несколько раз, попробовал произнести пару предложений и понял, что это будет не так просто, как кажется. Хоть язык использовался и тот самый, на котором были написаны заклинания Сигана, слова, произношение, ритм казались другими. Каждое слово давалось Мерлину с большим трудом, словно сама магия противилась тому, что темный маг пытается сделать что-то хорошее. Но Мерлин упрямо твердил и твердил сложные слова, пока не почувствовал, что выучил их как следует. За окном уже стемнело, а на замковых стенах зажгли факелы. Слуги: повара, мальчишки на подхвате, конюхи — расходись по домам. Мерлин высунулся в окно по пояс и вдохнул сладкий прохладный вечерний воздух. Ветер ласково трепал его волосы и остужал разгоряченную кожу. Огромная оранжевая луна выплывала из-за горизонта, освещая темное, в россыпи звезд, небо. Время было позднее для прогулок по замку, но Мерлин не смог утерпеть. Он боялся, что Артур умрет, так и не дождавшись помощи, а это будет… Мерлин и сам не знал, что тогда будет. Артур был его врагом. Мерлин убил уже десятки людей, о чем не сожалел (или же просто запретил себе сожалеть), так отчего же он так стремился спасти Артура Пендрагона? К счастью, Мерлин не любил много размышлять и предпочитал действовать. Поэтому он выбежал из комнаты и вновь направился в подземелье. На ходу прошептал заклинание, чтобы стражники забыли о его визите вместе со всеми заключенными, мимо которых он пройдет, и остановился возле камеры Артура. Отпереть ее не составляло труда (ключ он позаимствовал у стражников), а вот чтобы войти внутрь требовалось набраться решимости. Артур без сознания лежал около лавки. Наверное, он пытался встать, но сил на это не хватило. Мерлин опустился рядом с ним на колени и прислушался, ожидая худшего. Артур дышал. Слабо, поверхностно, хрипло, но это означало, что он все еще боролся за жизнь. Мерлин торопливо достал травяной отвар, который дал ему Гаюс, влил немного Артуру в рот, затем нанес заживляющую мазь на рану, отметив, что ее края сильно воспалились и опухли, и начал читать заклинание. Его голос поначалу дрожал, но потом окреп и наполнился силой. Мерлин прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Ни разу до этого от него не зависело спасение чьей-то жизни. Из рук вырвался поток белого света, окутал Артура, словно облако тумана, а когда рассеялся, то никакой раны уже не было. Вместо нее тонкой линией розовел свежий шрам, который наверняка останется с принцем навсегда. Артур глубоко вздохнул, пошевелился и открыл глаза. Повел плечами, удивленно пощупал шею и голову и, наконец, заметил Мерлина. Тот, пораженный собственной магией, которая только что спасла человека, слишком поздно понял, какую совершил ошибку. Он и опомниться не успел, как уже лежал на каменном полу, придавленный немалым весом принца. — Мог бы просто поблагодарить, — проворчал Мерлин и попытался вырваться — не получилось. — Заткнись, — Артур встряхнул его, больно приложив затылком об пол. — Ты понимаешь, что и пары шагов сделать не успеешь, как я превращу тебя в жабу? — Не сможешь, — продолжая одной рукой удерживать Мерлина, он разорвал подол своей рубахи, скомкал получившуюся тряпку и запихал ее Мерлину в рот. — Посмотрим, как ты теперь сможешь прочесть заклинание. Следующим куском ткани Артур связал Мерлину руки и ноги. Тот брыкался, отчаянно мычал, но Артур, прошептав: «Извини», еще раз ударил его головой об каменный пол. Но то ли он не рассчитал силу, то ли голова Мерлина была крепче, чем казалось на первый взгляд, — тот потерял сознание лишь на пару мгновений. Когда он очнулся, Артур как раз подходил к двери. Глаза Мерлина вспыхнули золотом, и Артур отлетел к противоположной стене камеры. В следующее мгновение путы на руках и ногах Мерлина превратились в прах. Он вытащил кляп изо рта и презрительно кинул его в Артура. — Ты ошибся, мне не нужны слова и заклинания, чтобы колдовать, — сказал Мерлин. — Я должен был попробовать, — усмехнулся Артур. Он неподвижно лежал на полу, скованный магией, и умудрялся улыбаться! — Я ведь спас тебя! — А я тебя не убил, хотя мог бы размозжить тебе череп об этот пол. Ты идиот, если надеялся, что я поступлю иначе. — Значит, молва о благородном принце врет? — Ты убил моего отца, моих людей и захватил мое королевство, здесь не до благородства. Не пойму только, с чего ты решил меня спасти. Приказ твоего хозяина? Мерлин, не удержавшись, фыркнул. — Он мне не хозяин! — А я слышал, что Сиган купил тебя на невольничьем рынке, как какую-то вещь. — Да, но… — И каждую ночь он пользуется тобой, как мальчиком для утех. — Нет! — Мерлин даже рассмеялся от возмущения. — Сиган заменил мне отца и даже не думал о… Это отвратительно! — Конечно, кого могут привлечь твоя неуклюжесть и лопоухость? У тебя была хоть одна девчонка? Хотя бы самая страшненькая? Или ты предпочитаешь пьяных волосатых разбойников? Артур явно старался задеть Мерлина побольнее, и это у него неплохо получалось. Несмотря на собственные разумные доводы, что Артур ни о чем не может знать и просто болтает попусту, Мерлин чувствовал обиду. Может, потому, что действительно еще не был ни с одной девчонкой, даже когда представлялся шанс. Он не хотел принуждать, а страх в их глазах лишал его всякого желания. — Если бы не твоя магия, я бы разделался с тобой одним мизинцем, — продолжал Артур. — У тебя же нет ни одной мышцы, ты кошку не поднимешь, не надорвавшись. — Заткнись! — не выдержал Мерлин. — Если оставишь меня в живых, то я найду способ лишить тебя магии и поквитаться! — заявил Артур. — Ты хочешь, чтобы я убил тебя? О, ничто не доставит мне такого удовольствия, как возможность избавиться от тебя навсегда. — Так чего ты медлишь? — Я… — Мерлин замолк, не найдя слов. Он только что спас жизнь этому несносному болвану, а теперь больше всего на свете хотел убить его. Как один человек может вызывать такие противоречивые чувства? — Ты просто трус! Мерлин дернулся, как от пощечины. Сиган никогда не называл его так, но сколько раз это можно было прочесть в его глазах! Когда Мерлин жалел противника и, вместо того чтобы убить, отпускал; когда отступался от цели, потому что ради нее пришлось бы оставить детей сиротами; когда отчаянно старался придумать иные пути кроме насилия и страха. Мерлин корил себя за то, что он не такой решительный, как Сиган, что никак не может вытравить из души низшие человеческие чувства — сострадание, симпатию и даже любовь, любовь к матери и прежней жизни. Мерлин смотрел в полные боли, шальные глаза Артура и понимал, что не даст ему то, что он так отчаянно просит. Не убьет. Артур явно понял, что все сражения давно проиграны, и он ничего не сможет поставить против двух магов. Без армии, без поддержки, совершенно один, он беспомощен, словно маленький ребенок. Мерлин не жалел его, власть всегда удерживали силой и силой ее лишались. Мерлин прошептал заклинание, и толстые цепи, словно змеи, потянулись к Артуру и сковали его руки и ноги. Теперь Артур не сможет даже добраться до противоположной стены или до окна, чтобы попытаться просить о помощи. Мерлин молча направился к выходу, но около двери остановился. Отвязал от пояса бурдюк с водой и кинул на пол так, чтобы Артур смог дотянуться. А затем запер дверь и, не оглядываясь, быстро покинул подземелье.