Затмение

Раскаленное железо коснулось обнаженной кожи, и Артур закричал. Цепи больно впивались в запястья и лодыжки, оставляя на израненной коже новые следы. Перед глазами за вспышками света ничего уже не было видно. Запахло паленой плотью. Артура пытали раз в несколько дней не для того чтобы выведать информацию, а ради удовольствия извращенного разума. Корнелиус Сиган всегда лично присутствовал на каждой пытке и часто шептал заклинания, которые были гораздо страшнее раскаленных прутов и острых кинжалов. Мерлин обычно сидел рядом с Сиганом, и по его лицу сложно было сказать о его чувствах. Артуру было проще думать, что и Мерлин наслаждался пытками, потому что иначе в нем вспыхивала совершенно ненужная, ложная надежда на то, что этот странный парень мог бы ему помочь. Но одно то, что Сиган всецело доверял своему ученику, говорило о том, что от Мерлина помощи ждать было глупо. Каждый раз, корчась в цепях, давно растеряв гордость и утратив веру, Артур мечтал только об одном — умереть. Но как раз этого ему не позволяли. — Зачем? — спросил как-то Артур у Мерлина, едва шевеля израненными губами. — Почему вы не убьете меня? Тот даже не взглянул на него. Когда его не пытали, Артур, чтобы отвлечься от боли в каждой клеточке своего тела, вслушивался в суету за стенами тюрьмы. Иногда среди неясного гула голосов можно было различить отдельные фразы, знакомые имена, попытаться понять, что теперь творится в Камелоте. Сиган ожидаемо оказался плохим правителем. Люди при нем голодали, не получали никакой защиты, отдавали почти весь свой урожай в уплату налогов. Сиган собирал армию, чтобы двинуться дальше, на север или юг и, в конечном итоге, завоевать все Британские острова, а потом и остальной мир. Артур с радостью узнал, что Моргана жива и даже заточена не в соседней камере, а в своей комнате. Люди что-то болтали о ее магических способностях, но Артур им не слишком-то верил: сейчас каждому второму пытались приписать статус колдуна или ведьмы. Но то, что Моргану не подвергали пыткам, приносило облегчение. Несколько раз Артур безуспешно пытался отказаться от воды и еды, чтобы умереть с голоду или от жажды. Он давно забыл, что собирался мужественно терпеть боль и унижение; все это имело бы смысл, если существовал бы шанс выбраться из темницы и освободить Камелот. Без помощи извне Артур был бессилен, в целом мире у него не осталось ни одного близкого или верного человека. Всех его рыцарей перебили, отцу перерезали горло, короли соседних земель и сами мечтали свергнуть Пендрагонов, а на обычных горожан рассчитывать было нечего. Из его прошлого осталась только Моргана, но у нее хоть и был дьявольский характер, его не хватило бы, чтобы противостоять двум сильнейшим магам. — Эй, — услышал как-то Артур сквозь спасительное забытье после очередной пытки. — Попей. На затылок легла чья-то рука, а в губы толкнулся бурдюк. Артур из последних сил отвернул голову, показывая, что не желает принимать подачек. — Ты же умрешь без воды, ну? Холодная сладкая влага пролилась ему на губы, и Артур невольно облизнул их. — Вот так, — услышал он, — еще немного. Мягкий голос завораживал, в нем слышались тепло, сочувствие, просьба довериться. Измученное сознание Артура боролось с его магией до последнего, но в какой-то момент он обнаружил, что жадно пьет воду. В нее явно подмешали какое-то зелье, уж слишком сладким был вкус и слишком быстро возвращались силы. Артур открыл глаза и первыми увидел тонкие изящные пальцы, державшие бурдюк. Он знал, кому они принадлежали, и не удивился, поймав взгляд казавшихся темными в полумраке камеры глаз Мерлина. — Я ненавижу тебя, — выдохнул Артур и вяло попытался вырваться из плена обнимающих его рук. — Ты должен жить, — упрямо возразил Мерлин и помог ему подняться с пола и лечь на твердую лавку… которая теперь казалась гораздо мягче. Артур с удивлением ощупал поверхность под собой и обнаружил, что кто-то (Мерлин, кто же еще?) положил туда набитый прелой соломой матрац. После месяца сна на голом камне, Артур почти почувствовал себя счастливым, когда смог вытянуться во весь рост и удобно устроиться на теплой лавке. — Твоя щедрость не знает границ, — зло усмехнулся Артур, но все-таки покрепче вцепился в матрац: вдруг Мерлину взбредет в голову отобрать его. — Сам себе удивляюсь, — тепло улыбнулся Мерлин. Артур удивленно уставился на него. Он все еще не мог доверять Мерлину, темному магу, не мог понять, зачем тому вообще спасать опального принца. Разве что для того, чтобы потешить извращенное самолюбие. — Я не буду благодарить тебя, — на всякий случай предупредил его Артур. — Я понял это еще в первый раз. Ты не тот, от кого можно дождаться даже простого «Спасибо». — А ты упрям и глуп, никак не можешь оставить меня в покое. — Я не допущу, чтобы ты умер, — Мерлин снова улыбнулся, и Артур невольно отметил, что улыбка ему очень идет. Если бы он не знал доподлинно, то никогда бы не поверил, что этот лопоухий паренек — сильнейший темный маг. — Трогательная забота, — фыркнул Артур. — Ты нужен своим людям, — серьезно сказал Мерлин. — Когда Сиган соберет армию, мы уйдем из Камелота, и здесь останутся только разруха, голод и наступающая зима. И ты. — Ты думаешь, что люди поверят мне после того, как вы с Сиганом сначала перебили всех моих рыцарей, мою семью, а потом заключили меня в подземелье? Никому не нужен такой король в деревянной короне. — Но другого у них не будет. — Думаю, они предпочтут жить вовсе без короля. Во все времена правит сила: будь то магия, военная мощь или безграничная власть королевской короны. Боюсь, у меня нет ничего из перечисленного. — Но ты рожден королем. — Всего во втором поколении, мой отец завоевал трон, а я его лишился, даже не успев занять. Мерлин замолчал, явно обдумывая слова Артура. Тот наблюдал за ним, словно впервые, вглядываясь его лицо, еще такое юное, но уже ненавистное многим. Артур не понимал Мерлина. С Сиганом все было кристально ясно, — его жестокость, пытки, тщеславие, намерение завоевать весь мир — именно о таких злодеях рассказывалось в историях и легендах, которые читала Артуру в детстве его нянька. Мерлин же был странным. Спасал Артуру жизнь, кажется, вовсе без приказа Сигана, беспокоился о горожанах, которых сам же обрек на смерть, принес пленнику матрац, хотя какое ему должно быть дело до его удобства? А теперь и вовсе достал из небольшого узелка пузырьки с мазями и расставил их в ряд около лавки. — Я сниму с тебя оковы, если обещаешь не пытаться сбежать или напасть на меня, — сказал Мерлин. — Зачем? Что ты намерен со мной сделать? — Артур инстинктивно попытался отодвинуться, но едва не повалил пузырьки. Мерлин зашипел на него, замахал руками и заставил лечь обратно. — Я хочу смазать твои раны, болван, ты выглядишь отвратительно. — А как бы ты выглядел после месяца пыток? — Тебя больше не будут пытать. Артур вскинулся и посмотрел ему в глаза. Мерлин не врал. Чего бы это ему ни стоило, но он уговорил Сигана прекратить издеваться над Артуром. Как он смог? Зачем, зачем ему это нужно? — В этом больше нет необходимости, — продолжил Мерлин. — Ты… — О нет, не я. Твоя сестра, леди Моргана, это она попросила Сигана больше тебя не трогать. — Она мне не сестра, — хмыкнул Артур. — Сестра, поверь мне, — Мерлин откупорил первую банку и зачерпнул немного густой, сильно пахнущей какими-то травами мази. Растер ее между пальцев и осторожно коснулся раны на плече Артура. Тот дернулся от боли, но, стиснув зубы, заставил себя терпеть. — Твой отец скрывал это от вас обоих, но Моргана его дочь. И колдунья, очень сильная, — Мерлин усмехнулся. — Сиган в восторге от ее таланта. — Ревнуешь? — сквозь зубы спросил Артур. Спину, обильно смазанную мазью, жгло, но вместе с тем постепенно отступала боль. — Моргана делает успехи, но я думаю, она старается не ради себя. Поначалу она не хотела учиться, открыто выказывала Сигану свое презрение и ненависть, но потом поняла кое-что. Себя ей было уже не спасти, — Сиган никогда не отпускает свою добычу — но твою участь она могла бы облегчить. Месяц Моргана прилежно занималась, чтобы заслужить доверие, а вчера решилась попросить, чтобы тебя оставили в покое, и Сиган согласился. — Я был всего лишь инструментом давления на Моргану, — Артур глубоко вздохнул. Был и останется им до тех пор, пока сердце Морганы не окаменеет настолько, что он станет не нужен. — Гаюс часто вспоминает тебя, — сказал Мерлин, потянувшись за следующей банкой. Артур уже потерял им счет, чувствуя только, как боль с каждым прикосновением Мерлина становится меньше. — Ты знаешь Гаюса? С ним все в порядке? — Артур попытался скрыть волнение в голосе, чтобы не показать, как важен для него старый лекарь, не навлечь на него беду. — Более чем. Он по-прежнему живет в своей каморке, лечит людей, эти мази, к слову, тоже приготовил Гаюс. Я насилу выпросил у него их; пока не рассказал правду, для кого они предназначены, он подсовывал мне всякую бесполезную дрянь, — Мерлин весело улыбнулся и взял последнюю баночку с пола. — Он беспокоится за тебя; поначалу каждый день просил не убивать тебя и постараться узнать поближе. — Так своим спасением я обязан Гаюсу? — Артур прикрыл глаза. По телу разлилось приятное тепло, мышцы расслабились, боль ушла полностью, начало клонить в сон. — Да, без него ты бы умер еще месяц назад. Артур хотел ответить Мерлину, попросить его передать благодарность Гаюсу, но не смог вымолвить ни слова и уснул. Измученное тело требовало отдыха, а новая надежда давала силы двигаться дальше. Моргана и Гаюс помнили о нем, боролись за него, и Артур не имел права сдаваться. Он был слаб, желая умереть, думал только о себе; на самом деле его жизнь принадлежала его близким и Камелоту, которые отчаянно нуждались в нем.

* * *

С того дня Мерлин стал частенько навещать Артура. Приносил еду, лекарство, рассказывал о невеселой жизни Камелота, о Моргане и Гаюсе. Его словно магией тянуло в темницу, где всегда ждал Артур (хоть и пытался скрыть это всеми силами). Их общение обычно начиналось с небольшой перепалки. Артур ворчал, что злому колдуну не место в его покоях, а Мерлин обещал лично возобновить пытки, если Артур не заткнется. Тот заявлял, что если кого и нужно пытать, так это Мерлина, чтобы выбить всю дурь. Правда, в чем именно заключалась его дурь, Мерлин так и не понял. В присутствии Артура он расслаблялся и становился неуклюжим и разговорчивым, улыбка растягивала его губы почти так же часто, как в то время, когда он жил в Эалдоре с матерью. Постепенно Артур тоже научился улыбаться, а однажды даже рассмеялся, громко, запрокинув голову, да так заразительно, что Мерлин невольно расхохотался в ответ. Артур был лишь на пару лет старше Мерлина, но казался гораздо взрослее. Был шире в плечах, более физически развит ежедневными тренировками с рыцарями, а за прошедший месяц изменились, постарели его глаза. Мерлину запомнился Артур перед тем, как Сиган убил Утера Пендрагона: в нем было через край злости, обиды, мальчишеской ярости и непонимания, теперь же их сменили ровная печаль и слабая надежда, недоверие, ненависть, решительность. Мерлин привязался к нему, полюбил их разговоры, Артуровы горькие шутки, собственное непонятное, теплое ощущение в груди в его присутствии. Артур напоминал ему о детстве (самом светлом времени в его жизни) и о матери — единственном человеке, которого он любил. Дни, когда Сиган объезжал близлежащие деревни в поисках новых солдат для своей армии, Мерлин проводил с Гаюсом. Старый лекарь потихоньку учил его магии, заклинаниям, которые брезговал использовать Сиган, рассказывал о свойствах лечебных трав и показывал, как приготовить из них лекарства. Мерлин пытался сделать это сам, но обязательно что-нибудь путал, и вместо настойки от кашля у него получался быстродействующий яд. Игнорировать настойчивый голосок в голове, утверждающий, что какова душа лекаря, таково и лекарство, удавалось не всегда. Мерлин приносил Гаюсу новости об Артуре и Моргане, обычно отделываясь фразами, что с ними все хорошо, насколько это вообще возможно в их ситуации. Моргана Мерлина недолюбливала, справедливо считая его своим врагом, а Мерлин к ней в друзья и не напрашивался. Слишком часто она общалась с Сиганом и могла выболтать ему лишнее. Моргана оказалась способной ученицей, магия действительно стала частью ее самой, и заклинания ей давались даже легче, чем когда-то Мерлину. Но он принимал уроки Сигана с благодарностью, а она — стоически, с презрением, только ради своего брата. — Она могла бы стать великой! — сказал как-то Мерлину Сиган. — В ней есть все: и характер, и талант, и способность ненавидеть людей. А тебе последнего не хватает. Тогда Мерлин впервые задумался о том, что Сиган знал о его постоянных визитах к Артуру, об их странной дружбе, но почему-то допускал это. Может быть, считал Артура безобидным, но Мерлин чувствовал, что у Сигана совершенно другие мотивы. Решив все прекратить, Мерлин несколько дней не спускался в подземелье. Он говорил себе, что общение с Артуром — это признак слабости, которую не может допускать по-настоящему сильный маг. Мерлин смотрел на Сигана и видел того, кем хотел бы стать, но знал, что для этого ему необходимо ожесточить свое слишком мягкое сердце. Может быть, Сиган ждал, что Мерлин убьет Артура? Если так, то ему суждено снова разочароваться в своем ученике. Через несколько дней Мерлин не выдержал и спустился в подземелье. Его необъяснимо тянуло к Артуру, словно тот каким-то образом стал важной частью его жизни. Он нашел Артура в ужасном состоянии. Оказалось, что никто не приносил ему еду и воду, и тот уже почти умер от жажды. Мерлин три дня выхаживал его, кормил специально приготовленными жидкими похлебками и кашами, даже когда Артур стал возмущаться, что вполне способен есть обычную пищу и не нуждается в няньке. Он смотрел на Мерлина с удивлением и благодарностью, даже не думая обижаться на то, что тот его бросил. Никто еще к Мерлину не относился так, как Артур. И он пообещал себе сделать все, чтобы помочь тому выжить и выбраться из темницы.

* * *

Комната леди Морганы располагалась отдельно от остальных, за крепкой дубовой дверью, к которой вела винтовая лестница. На дверь было наложено сложное сильное заклинание, не позволяющее Моргане выходить из комнаты без сопровождения Сигана. Изучив азы магии, она пыталась расколдовать дверь, но, конечно, у нее ничего не вышло. Любая сила, примененная к двери, обращалась в небольшой удар молнии, ощутимый, но неопасный. Даже служанке запрещалось входить к леди Моргане без присмотра. Сиган никому не доверял секрет дверного заклинания, даже Мерлину. Но тот не зря десять лет был его учеником. — Ты уверен? — вкрадчиво спросил Гаюс, кивая на раскрытую перед Мерлином книгу. — Более чем. Это заклинание очень похоже, может быть, даже то самое, но я не узнаю, пока не попробую. — Попытка пойти против Сигана может уничтожить тебя. — Я не собираюсь идти против него, — Мерлин поморщился и почесал нос. — Я все еще всецело на его стороне, но мне нужно поговорить с леди Морганой. — О чем? — Я… — Мерлин облизнул губы и неловко пожал плечами. — Я хочу знать, насколько она поддалась чарам Сигана и остался ли ей дорог ее брат. — То есть ты хочешь освободить Артура? — Сиган убьет его, как только решит покинуть Камелот! В последнее время он что-то ищет здесь, подолгу бродит один в подземельях. Я спрашивал, что он там делает, но он молчит. Боюсь, как только поиски увенчаются успехом, его здесь уже ничего не будет держать. — И ты уйдешь с ним… — Да, — твердо сказал Мерлин. — Сиган мой учитель, и он не так плох, как… Гаюс хрипло рассмеялся. — Не так плох? Мерлин, он убил тысячи людей! Поработил королевство, и большинство людей здесь теперь вряд ли переживут зиму. Оглянись вокруг: посевы уничтожены, мастерские разгромлены, купцов не пускают в Камелот. Люди умирают от голода, лишившись своего ремесла, без денег, которых теперь негде взять. Горожане воруют последнее у соседей, но если они не будут этого делать, то погибнут сами. Сиган мог бы исправить это, но ему все равно. А теперь представь, что ждет Британские острова, весь мир, если Корнелиус Сиган осуществит свою мечту и завоюет его. Мерлин отчаянно замотал головой. — Нет! Если будет нужно, я помогу ему управлять миром. — А как же Камелот? Ты здесь уже два месяца, но пока ничего не сделал для королевства. Ты еще так молод, Мерлин, и глуп. — Поэтому я хочу освободить Артура, он сможет восстановить Камелот, когда мы уйдем. Гаюс лишь неодобрительно покачал головой. — Ме-е-ерлин, — наконец протянул он. — Тебе нужно определиться, на чьей ты стороне. — На стороне Сигана… — Который предпочел бы убить Артура, меня, сравнять Камелот с лицом земли. А ты другой, несмотря на все старания Сигана, в тебе живут доброта и сострадание. — И что? — Твоя мораль искажена, изуродована Сиганом, ты считаешь, что убивать, калечить, порабощать — твое право, но это не так. Люди рождены несвободными, наша совесть сковывает нас, как и общечеловеческие ценности и главный закон природы — не лишать жизни без необходимости. Если бы каждый из нас в угоду своей прихоти убивал других людей, то никого бы на Земле уже не осталось. Жизнь — это величайшая ценность, а человек — целый мир, каким бы чужим и непонятным он не казался на первый взгляд. — Ты не можешь знать, — растерянно возразил Мерлин. Он не хотел думать об этом, это было слишком больно и страшно, ведь тогда все становилось с ног на голову, а он сам получался убийцей и тираном. — Могу. Я прожил достаточно, Мерлин, — Гаюс закончил нарезать длинные стебли лапчатки и повернулся к Мерлину. Мудрые светлые глаза смотрели со строгостью и печалью. Наверное, Гаюс хотел бы видеть Мерлина своим учеником, но он появился в его жизни слишком поздно. Мерлин захлопнул книгу, намереваясь отказаться от своей затеи и прекратить все, и даже поднялся с места, чтобы уйти, но не сделал и шага. Затем сел на прежнее место и вновь принялся зубрить заклинание. Он бы легко плюнул на Камелот, забыл о голодающих людях, оставил их на произвол судьбы, но единственное, чего он не мог сделать, — обречь Артура на смерть. У Мерлина никогда не было друзей, и два месяца их странного общения были самыми длительными и близкими отношениями за последние десять лет. Если не считать Сигана, конечно.

* * *

До темноты Мерлин мерил шагами свою комнату. Лучше было бы прогуляться по окрестностям замка, может даже дойти до леса, но Мерлин не хотел лишний раз попадаться на глаза Сигану. Когда шум обычной вечерней суеты улегся, а Гвен забрала почти нетронутые тарелки с ужином, Мерлин решился. Осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, он дошел до комнаты Морганы и застыл перед ее дверью. Заклинание, выученное назубок, требовало полной концентрации и идеального ритма, и Мерлин не был уверен, что сможет произнести его правильно с первого раза. Уж слишком он волновался и боялся провала, слишком сомневался в своем решении, ведь сейчас он фактически шел против Сигана, против одного из его указов. Мерлин начал читать заклинание, но тут же сбился, повторил снова и снова, и снова… На лбу у него выступил пот, а сердце колотилось как бешеное, язык начал заплетаться. Мерлин прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, задышал глубоко и ровно. Он представил себе Артура, свободного, улыбающегося, счастливого и, не отпуская этот образ из своей головы, вновь прочел заклинание. Замок тихо щелкнул, и дверь с тихим скрипом отворилась. Мерлин отстраненно подумал, что за прошедшие два месяца некому было смазать петли в покоях дочери убитого короля. Мерлин вошел в комнату и огляделся. Морганы нигде не было видно, но открытые баночки с мазями на туалетном столике и небрежно брошенная расческа подсказывали, что она должна быть где-то рядом. Мерлин сделал еще шаг, отошел от двери, и в следующее мгновение почувствовал острую боль в затылке. Перед глазами сначала все поплыло, а потом и вовсе померкло, сознание отключилось. Мерлин пришел в себя лежа на холодном каменном полу, однако его голова покоилась на чем-то мягком, а на лбу лежала мокрая повязка. Мерлин застонал. Кажется, только что он сделал самую большую глупость в своей жизни, Моргана наверняка уже сбежала из замка, вопреки всем предосторожностям Сигана. — Ты цел? — послышался рядом холодный голос. Мерлин испуганно подскочил, мокрая повязка упала ему на колени, голова вновь закружилась, но он сумел разглядеть в нескольких шагах от себя леди Моргану. — Не очень, — поморщившись, ответил Мерлин. Моргана жестом указала ему на повязку и велела вновь приложить ее к ране на лбу. Мерлин послушался, потер саднящий затылок, на котором зрела большая шишка. — Чем это ты меня? — обиженно спросил он. — Ночной вазой, — на лице Морганы проскользнула едва заметная улыбка. — А лоб ты поранил, когда упал на пол. — Почему ты не сбежала? — Мерлин осторожно сел, затем встал, но на всякий случай прислонился к стене. — Я думала об этом, но… — Моргана вздохнула. — Пожалею, но я решила узнать, что тебе понадобилось от меня. Я слышала, как ты сидел у меня под дверью и шептал заклинание. Не то, которым пользовался Сиган, а значит ты пришел ко мне без его ведома. Мерлин, укоризненно глянув на Моргану, отлепился от стены и сел на стул с высокой спинкой. — Я хочу освободить Артура, — без предисловий выпалил он. Сейчас была не та ситуация, чтобы вести непринужденный разговор, да и Моргана не доверяла ему и не была настроена на светские беседы. Но теперь она удивленно распахнула глаза и посмотрела на Мерлина как на умалишенного. — Зачем тебе это? — наконец спросила она. — Так… нужно. Мерлин не хотел объяснять ей то, что еще не до конца понимал сам. Он предпочел не задумываться над собственными желаниями, а просто делать то, что считал правильным, что чувствовал своим глупым сердцем, но был не в силах осознать. — Сиган не знает о твоем плане, я права? — Да. — О, наперекор ему я сделаю все, что угодно, — Моргана горько усмехнулась. — Раньше я ненавидела своего отца за ложь и деспотичность, за нетерпимость к магии. Но Сиган говорит мне только правду и учит меня колдовать, а я ненавижу его гораздо сильнее. Отец любил меня, теперь я понимаю это, даже старался стать лучше, и не только его вина, что у него не получилось. Мы оба не желали слушать друг друга. А в Сигане нет любви, только темная злоба и бессмысленная жестокость, тщеславие размером с целый мир! Я не хочу стать такой, никогда! — Но ведь он раскрыл тебе глаза на твою сущность, — возразил Мерлин, — взялся учить. — Может быть, совсем чуть-чуть я ему благодарна. Он помог мне познать азы магии, но потом… он учит убивать, Эмрис, и я лучше вовсе не буду использовать свой дар, чем приносить с его помощью одни несчастья. — Сиган раскусит тебя и убьет, — Мерлин с жалостью посмотрел на Моргану. Как она не понимает, что в мире не прожить без убийств? Нужно познать все грани своего дара, чтобы не быть слабым. — Возможно, — Моргана присела на кровать и провела рукой по зеленому покрывалу. — Но я никогда не изменю себе. Моргана повзрослела за прошедшее время. Мерлин помнил ее испуганной упрямой девчонкой, не желавшей подчиняться, не умеющей усмирять свой характер. Сидя взаперти, она многое поняла и научилась жить по новым правилам, установленным Сиганом. В результате она уже один раз спасла своего брата от пыток, а теперь имела шанс даровать ему свободу. — Что я должна сделать, чтобы спасти Артура? — спросила Моргана. Мерлин, на миг засомневавшись, ответил не сразу. — Ты должна отвлечь Сигана и устроить переполох в замке. Взорви что-нибудь во время занятий, чтобы стражники ринулись к вам. А я выведу его из подземелья и постараюсь провести под городом, чтобы его никто не заметил. — А потом? Ты просто оставишь его в лесу? — Я нашел заброшенную хижину в чаще, о ней больше никто не знает. Артур мог бы переждать там, пока мы не уйдем из Камелота. Я все расскажу Гаюсу, и он будет носить еду и воду и сообщать последние новости. — Все не так просто, как ты думаешь, Эмрис. Но я помогу тебе. Хижина в лесу гораздо лучше, чем сырая темница, но вот мой брат может с этим не согласиться. Ты уже посвятил его в свой план? — Нет. И не собираюсь, иначе он чего доброго откажется идти со мной. — Точно. Не захочет бросать своих людей, хотя не много приносит пользы, сидя в тюрьме. — Он всегда был таким? — Всегда, но умел ловко скрывать себя настоящего под маской высокомерного болвана. — Я не знал, какой он на самом деле, при нашей первой встрече, давно, — Мерлин вновь вспомнил, как ходил с людьми из своей деревни просить защиты у Пендрагонов. — Его не интересовала судьба людей, стоящих перед ним и молящих о защите. Он предпочел веселиться в компании смазливой девчонки. — Он был ребенком, не надо судить его по одному мальчишескому поступку. — Я стараюсь, — серьезно ответил Мерлин. Он не был злопамятен, но тот отказ изменил его жизнь и судьбу, он столько лет прокручивал в голове каждое сказанное послами и королем слово, каждый их жест и взгляд, силясь понять, был ли шанс на положительный ответ. Если бы принц поддержал жителей Эалдора, если бы проявил участие… Наверное, он стал бы воевать за маленькую деревню лишь в том случае, если бы симпатичная девчонка, с которой он болтал, была оттуда родом. К сожалению, это было не так, а крестьяне и Мерлин не могли его заинтересовать. Мерлин ненавидел Артура десять лет, но когда встретил его вновь — спас, а теперь собирается сделать это опять. Иронично, но Артур действительно заслуживал свободы. Мерлин понял это, едва взглянув в его серьезные, растерявшие былое веселье, глубокие голубые глаза. В порыве ярости и горя они казались почти черными, но даже тогда в них ярко сиял свет. Ни у кого больше не было таких глаз, во всем мире, который Сиган так хотел завоевать. Выйдя из покоев Морганы, Мерлин не забыл снова запереть дверь и даже умудрился добраться до своей комнаты без происшествий. Там он еще долго расхаживал из угла в угол, поглядывая на большую кровать под красным бархатным балдахином. Спать не хотелось, мысли и чувства будоражили его разум, а тело не желало сидеть на месте. В конце концов Мерлин махнул на все рукой, взял в конюшне первого попавшегося коня и отправился в лес, где бродил, вдыхая холодный, вкусный от запахов цветов и листвы воздух, пока солнце не взошло над горизонтом.

* * *

Шанс претворить план по освобождению Артура в жизнь выпал только через восемь дней. Словно сама судьба давала Мерлину время подумать, действительно ли он хочет рискнуть всем ради одного человека. Но он ни на секунду не усомнился в своем решении. Как и было оговорено, Моргана, прилежно выполнившая урок Сигана, «немного не рассчитала» силы и взорвала тронный зал. Замок содрогнулся, когда она прочла заклинание, с потолка посыпались балки и камни. Сигана вскользь по виску задел острым концом огромный булыжник. Моргана, сама испугавшись своей мощи, застыла на месте, и лишь чудом смогла отворотить от себя пару летящих досок. Мерлин, с утра якобы отправившийся в лес за травами и грибами, прятался за гобеленом в одном из пустующих обычно коридоров. Дождавшись, когда мимо пробегут стражники, он выскользнул из укрытия и осторожно, чутко прислушиваясь к отдаленным крикам и топоту десятков ног, направился в подземелья. Стража со своего поста никуда не делась, но Мерлин наловчился обходить не слишком умных рыцарей. Прошептав короткое заклинание, он зажал себе уши, а в противоположном от него конце коридора что-то оглушительно хлопнуло. Стражники подскочили на месте, переглянулись и вдвоем, судорожно цепляясь друг за друга, пошли посмотреть, что же случилось. Мерлин быстро отпер дверь давно заготовленным дубликатом ключа и тенью проскользнул в подземелья. Некоторое время назад он нашел обходной путь — узкий лаз в стене, начинающийся за неприметной на вид горой рассохшихся старых бочек. По нему он мог, минуя другие темницы, сразу попасть к камере Артура. Для обратного пути этот лаз не годился: Артур, с его шириной плеч, точно крепко застрял бы в нем. Но это был не единственный потайной ход в замке Камелота. Ключ от камеры Артура никак не желал попадать в замочную скважину. Мерлин пару раз ронял его из дрожащих рук, зажмуривался от оглушительного звона, который тот издавал, ударяясь о каменный пол. Наконец, с пятого раза, замок удалось отпереть, и Мерлин рывком распахнул дверь, глядя на стоящего за ней Артура. Конечно, тот слышал его возню и давно успел приготовиться к визиту незваного гостя. — Я уж думал, ты провозишься до утра, — улыбнулся Артур. — Как ты узнал, что это я? — спросил Мерлин, застыв в дверном проеме и на миг забыв о цели своего визита. — Твое пыхтение и неуклюжесть невозможно спутать ни с чьими другими. — Да, точно, — рассеянно повторил Мерлин и задом попятился в коридор. — Идем скорее. — Что? — теперь уже Артур застыл на пороге, не веря своим ушам. — Идем, говорю, пока сюда не добралась с обходом стража. Я выведу тебя из замка. — Мерлин, ты… почему? — вместо того чтобы бежать, Артур шагнул обратно в камеру. Мерлин, фыркнув, схватил его за руку и потянул за собой. Нет времени на разговоры! — Потому что, просто потому что! Не спрашивай, иначе я передумаю и просто оставлю тебя здесь. Артур, кажется, послушался и не проронил больше ни слова. Мерлин так и не отпустил его руку, ведя за собой темными коридорами, в которых не горело ни единого факела. Путь ему освещал большой шар холодного голубоватого света, и Артур завороженно переводил взгляд с Мерлина на этот шар, словно не мог определить, кто из них реален, а кто — порождение магии. Темницы давно остались позади, пару раз Мерлин открывал потайные ходы, о которых не знал никто, даже Сиган: эти коридоры построили после него и за столетия забыли о них. Дышать становилось все тяжелее, воздух, запертый в подземельях на многие сотни лет, напоминал прелую капусту и оставлял тот же привкус на языке. Три раза Мерлин сворачивал не туда и останавливался на самом краю обрыва, дна которого было не разглядеть. На противоположной стене одной из пещер кто-то закрепил огромную, толщиной больше человеческого тела, цепь, другим концом теряющуюся в темноте. Наконец, пройдя уж совсем диковинными ходами, Мерлин и Артур почувствовали приток свежего воздуха. Ускорив шаг, почти бегом они ринулись к выходу, пока не очутились у небольшой расщелины в стене, ведущей наружу. Мерлин легко протиснулся между камней, Артур же разорвал рубаху и заработал длинный кровоточащий порез. Но не обратил на него внимания, дыша холодным лесным воздухом и глядя на мириады звезд, мерцавших над головой. Мерлин не мешал Артуру наслаждаться свободой, он просто смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Решив передохнуть, они присели на мягкий подлесок у ближайшего дерева, сделали по нескольку глотков воды и съели по сухарю. Блуждание по пещерам вымотало их, особенно Артура, за два месяца отвыкшего от долгих пеших прогулок. До хижины, в которой Мерлин намеревался укрыть Артура, было не больше получаса пути. Ориентируясь по звездам, он все же умудрился немного заплутать, но быстро нашел верную дорогу. Артур молча шел следом, не отставая, но и не пытаясь завязать разговор. Мерлин иногда украдкой бросал на него взгляд и пытался угадать, о чем он думает. — Я не знал, когда получится тебя вызволить, поэтому не запасся едой. У меня в сумке есть немного сухарей, вяленого мяса и бурдюк с водой. Утром я принесу еще что-нибудь, — торопливо сказал Мерлин, подходя к хижине. — Лучше принеси мне копье, лук и стрелы, и я сам добуду себе пропитание. Здесь неподалеку есть ручей, жажда мне не грозит. Эти леса богаты зверьем и съедобными растениями, нужно быть полным идиотом, чтобы пропасть здесь. Артур вошел в хижину и огляделся. Она была небольшая, с дырявыми стенами, которые Мерлин неумело залатал магией. В углу прямо на полу лежал тонкий соломенный матрац, стоявший рядом остов кровати выглядел настолько дряхлым, что казалось, он рассыплется в труху от одного лишь взгляда. Зато рядом с ним располагался крепкий дубовый стол и пара стульев, а у противоположной стены чернел сырыми углями очаг. Мерлин внимательно наблюдал за реакцией Артура, больше всего боясь, что тот скривится и не пожелает жить в полуразрушенной хижине после королевских покоев. Но, видимо, два месяца темницы примирили его и с гораздо худшими условиями. Артур прошелся по комнате, расправил одеяло на матраце, потрогал угли в очаге, осмотрел стол и стулья, перевел взгляд на крышу и, кажется, остался доволен. — Оставайся здесь, пока мы не уйдем из Камелота. А потом вернешься в замок и начнешь все с начала, — неловко потоптавшись на месте, проговорил Мерлин. Теперь он чувствовал себя неуютно рядом с Артуром, разом вспомнив все, что успел ему причинить. Ах, если бы только Мерлин мог без оглядки следовать наставлениям Сигана! То сейчас бы ничего не чувствовал, да и вообще не подумал бы вызволять Артура, напротив, с удовольствием бы убил его. Что-то серьезнее давней обиды должно было произойти, чтобы Мерлин стал достойным своего учителя. Артур молча кивнул, и Мерлин поспешил уйти. Подставляя горящее лицо потокам холодного ветра, он не мог отделаться от тяжести на сердце и настойчивого внутреннего голоса, говорящего, что только что он перевернул свою жизнь с ног на голову, и неизвестно к лучшему это или нет.

* * *

На следующий день Мерлин, как и обещал, принес Артуру еды, воды, лук, стрелы и копье. Еще захватил второе одеяло, куртку, рубашку и сапоги, которые взял из шкафа в своей комнате, по размеру они должны были подойти Артуру. В замке еще не обнаружили пропажу пленника. Кроме Мерлина его никто не навещал, даже еду не носили, а стража ленилась проходить мимо и заглядывать в узкую смотровую щель. Если бы Артур умер в темнице, то этого бы не заметили, пока не начало бы нестерпимо вонять. Мерлин вошел в хижину, но не обнаружил там никого. Угли в очаге были еще теплыми, а соломенный матрац немного примят, и можно было сделать вывод, что Артур провел здесь ночь. На столе лежали остатки вяленого мяса и крошки от сухарей. Мерлин задумчиво провел по ним пальцем, а затем раздраженно стряхнул на пол. Сгрузив ношу у двери, он вышел из хижины и огляделся: кроме шустрых лесных птиц никого не наблюдалось. Мерлин сел на обтесанный пень у двери и принялся ждать. Через некоторое время послышались шаги, шорох, треск ломающихся сухих веток, и к хижине вышел Артур. В одной руке у него была связка из трех среднего размера рыб, а в другой — остро заточенная палка. Мерлин облегченно вздохнул и просиял улыбкой. — Привет, — громко сказал он, заставив Артура вздрогнуть. — Привет, — отозвался тот, внимательно оглядывая Мерлина. В его взгляде был интерес и недоумение, словно он не ожидал больше увидеть на своем пороге юного мага. — Я принес тебе вещи, как и обещал, — Мерлин указал на кучу у двери хижины. Артур в ответ лишь кивнул. Мерлин не ждал от него особой благодарности, но на простое человеческое «Спасибо» мог бы рассчитывать. — Кажется, Сиган не понял, что Моргана причастна к твоему побегу, — сказал Мерлин, и Артур наконец заинтересованно вскинулся. — Он починил потолок в тронном зале и заставил ее отрабатывать заклинание снова и снова, пока оно не сработало как надо. — Хочешь сказать, Сиган не так жесток, как можно подумать? — Он не любит бессмысленные жертвы, все, что он делает, имеет определенную цель. — Власть над миром не та цель, которую я могу понять, и средства достижения которой — одобрить. — Твой отец тоже получил трон не в наследство, а завоевал его в кровопролитной войне. А потом, сколько магов он истребил? Сколько простых людей убил по подозрению в колдовстве? Он уничтожил всех Драконов — оплотов магии в этом мире, ее древнейшую основу! Разве можешь теперь ты судить Сигана? — Очевидно, нет, — усмехнулся Артур. — Но я вполне могу судить тебя. Меня учил отец, тебя — Сиган, мы в одном положении, Мерлин. Но один из нас готов отречься от методов своего учителя, а другой слепо поддерживает их, находя нелепые оправдания его жестокости. — Ты… — Мерлин прикусил губу и сжал кулаки, сдерживая рвущуюся наружу магию. Нет уж, он не будет швырять Артура о ближайшее дерево, он… — Ты умеешь готовить рыбу? — вполне доброжелательно спросил вдруг Артур. — А? Да, умею… — Мерлин нахмурился и обиженно засопел. Артур явно остался доволен тем, что смог оскорбить его, и теперь, в приподнятом настроении, начал заботиться о еде. Болван! Королевская задница! — Я немного преувеличивал, когда говорил, что прокормиться в лесу проще простого. В походах мы всегда брали с собой слуг, чтобы они готовили и следили за нашими вещами. Сам я пытался пару раз пожарить рыбу на костре, но вряд ли ее стали бы есть даже свиньи. Артур потряс рыбой, которую чистил, и Мерлин неудержимо расхохотался. Это разрядило обстановку, и дальше Мерлин уже не вспоминал о своей обиде или неловкости, а Артур, хоть и не перестал его подначивать и оскорблять, явно делал это не со зла. Мерлин запек рыбу в глине, как делала его мать, собрал трав для пряности и даже заварил несколько листов в миске, чтобы получился вкусный настой. Он часто готовил, живя с Сиганом, но никогда раньше не использовал рецепты матери, предпочитая узнавать их у женщин в деревнях или учиться у того же Сигана. Теперь же он только и мог думать, как любил раньше запеченную рыбу, и очень хотел порадовать ею Артура. Наевшись, они выпили по кружке травяного настоя и вернулись в дом. Мерлин показал, что прихватил с собой из замка, Артур тут же осмотрел оружие и остался доволен. — Ты нашел мою одежду! — воскликнул он, вытащив из мешка штаны и рубаху. — Ей был забит шкаф в моей комнате… Постой, то есть раньше она была твоей? — Мало тебе было моего трона, так ты еще и узурпировал мои покои, — Артур, не стесняясь, стащил с себя грязную рваную одежду, которую не менял за все время, проведенное в темнице, и с удовольствием переоделся. — В жизни бы не подумал, что там жил принц. Грязи и мусора — до потолка, а в шкафах комом вперемешку грязное и чистое белье. Фу, — Мерлин демонстративно скривился. Конечно, он преувеличивал, но лишь немного — пыль по углам в комнате точно уже собиралась в клубы, а под кровать и вовсе заглядывать было страшно. — Мне не слишком везло с личными слугами, — Артур поправил колчан со стрелами на спине и удобно перехватил копье. — Так что можешь вылизать мои покои, и я подумаю, чтобы нанять тебя. Он решил отправиться на охоту. Вырвавшись на свободу, он не собирался тихо сидеть в хижине. С плохо скрываемым восторгом Артур смотрел на лес вокруг, который мог теперь мерить шагами сколько захочет, на небо, чистое, бескрайнее, два месяца бывшее для него лишь маленьким кусочком голубого света в окошке темницы. Мерлину, которому нужно было возвращаться, чтобы его отсутствие не заметили, да еще набрать трав для прикрытия, хотелось отправиться с Артуром. — Ты можешь набрать свои веники, пока я буду охотиться, — заявил тот, и Мерлин с радостью согласился. Однако охота не удалась. Оказалось, что Мерлин физически не мог ходить тихо: наступал на сухие ветки, которые ломались под его весом с оглушительным треском, слишком громко продирался сквозь кусты и чихал и кашлял в самый неподходящий момент, распугивая всю дичь. В конце концов Артур его прогнал, прошипев, что не хочет остаться голодным и прослыть неумелым охотником. Перед кем? Да хотя бы перед тем же кабаном или оленем! Несмотря на это, Мерлин возвращался в замок в самом приподнятом настроении. Это был лучший день в его жизни за последние десять лет! Сиган не позволял ему иметь друзей, утверждая, что не бывает никаких других отношений, кроме взаимовыгодного сотрудничества, ненависти или безразличия. А все теплые чувства, которые порой возникают в душе, лишь иллюзия и обман, и рано или поздно их втопчут в грязь, поэтому лучше поскорее избавляться от них. Мерлин никогда до конца не верил ему, а теперь и вовсе чувствовал, как Сиган был неправ.

* * *

С того дня Мерлин под любыми предлогами сбегал в лес, добирался до старой хижины и проводил время с Артуром. Ему было интересно и весело с ним, не важно, практиковались ли они в словесных перепалках или охотились вместе. Мерлин по-прежнему производил шума больше, чем табун лошадей, но Артуру, кажется, нравилось ворчать и раздражаться на него. Ему тоже не хватало компании, и пусть раньше у Артура были друзья, но теперь уже никого из них не осталось в живых. Мерлин не слишком осторожничал с отлучками из замка, ленясь каждый раз придумывать хорошие отговорки. Но Сиган не проявлял беспокойства и никак не показывал, что его волнует, где его ученик пропадает целыми днями или куда делся узник из темниц. Сиган все больше времени уделял Моргане и продолжал блуждать в подземельях замка совершенно один. Планы по завоеванию ближайших королевств были отложены в долгий ящик, а Камелот постепенно пустел: люди бежали из королевства, умирали от голода и болезней. Но это волновало, казалось, только лишь Моргану и Артура и никак не касалось нынешних правителей. Мерлин задумывался о судьбе людей только тогда, когда видел печаль и бессилие в глазах Артура. Тот не привык сидеть без дела и молча смотреть на мучения своих людей. И если в темнице он был в заключении, то теперь, будучи свободным, ему было гораздо тяжелее осознавать, как он подвел Камелот. Мерлин видел это, но ничем не мог помочь. Не знал, как управлять королевством, да и не хотел, находя это скучным, требующим слишком много сил, ведь сначала нужно было оправдаться перед Сиганом, а тот никогда бы не позволил кому-то, кроме себя самого, сесть на трон. Но Мерлин не подозревал, насколько Артуру дорог Камелот, пока не наткнулся в его хижине на засаду… Трое мужчин и один слабенький маг набросились на него, едва он ступил на порог. Застав врасплох, они сумели связать его, заткнуть ему рот и завязать глаза. Мерлин только беспомощно трепыхался, удивляясь, как быстро действовали нападавшие, словно знали, что от него можно ожидать. Оставалось только догадываться, что они сделали с Артуром, оставили ли его в живых или… Мерлин не мог думать ни о чем другом, кроме как о судьбе своего друга. Мерлина грубо усадили на стул. Наступила тишина, посреди которой раздались до боли знакомые шаги. Мерлин зажмурился под плотной повязкой и закричал бы, если бы смог. Вместо этого он отчаянно замычал, разом все понимая. Артур никогда не был ему другом, лишь втирался в доверие, усыплял бдительность, чтобы сначала Мерлин освободил его, а после стал его пленником. Глупо было надеяться, что этот человек простит магу убийство своего отца, месяцы, проведенные в темнице, завоевание Камелота. Наверняка Артур лелеял планы мести все это время, и теперь наступил час его триумфа. Рядом что-то говорили, но Мерлин не вслушивался в слова. Магия, которая собиралась внутри плотным комом, готовая вырваться наружу вопреки всем стараниям Артура, угасла. Мерлин чувствовал себя слабым, беспомощным, как в тот день, когда его забрали в рабство из родной деревни. А потом его оставили в покое. Голос Артура приказал не трогать его, и хижина опустела. Мерлин закрыл глаза, сдерживая жгучие предательские слезы и желая только одного — разучиться чувствовать, как сделал это когда-то Сиган…