Затмение

— Это глупо! — воскликнул Гаюс, выслушав план Артура. Собственно, и плана как такого не было, просто Артур заявил, что проберется в покои Сигана и обыщет их как следует. — Но иначе нельзя, — твердо возразил он, и Гаюсу пришлось согласиться. Для подобной вылазки требовалась более серьезная маскировка, чем выкрашенные углем волосы. Гаюс мог снова превратить Артура в старика, но тогда его тело потеряет ловкость и силу, а они могли понадобиться, если случится что-нибудь незапланированное. Дело осложнялось тем, что Гаюс был не великий колдун и его возможности оказались сильно ограничены. В конце концов решили, что раз Артур не может обратиться стариком, то можно сделать наоборот и превратить его в ребенка. По ловкости тот точно не уступит взрослому Артуру, а прикладывать силу, может, и не понадобится. Мало кто решится поднять руку на ребенка, кроме самого Сигана, конечно, но и он, скорее всего, утратит бдительность. — Лучше было бы обратить тебя в Гвен или даже Моргану, но я не сумею это сделать, — с сожалением сказал Гаюс. — Ты и так делаешь для меня гораздо больше, чем кто-либо иной, — ответил Артур и обнял Гаюса, благодаря его за все. Сколько Артур себя помнил, тот был рядом. Присматривал, наставлял, ругал, когда потребуется; всегда терпеливый и спокойный — полная противоположность Утера. Может, потому Артур и тянулся к Гаюсу с детства, немного жалея, что отец не может быть таким. Медлить было нельзя. Артур представить боялся, что может ждать Мерлина, если не поторопиться. Поэтому в тот же вечер Гаюс не без труда обратил его в ребенка, на всякий случай так же выкрасил его волосы углем, раздобыл где-то рваные штанишки и рубашку, превратив Артура в оборванца. Похожие мальчишки побираются в городе, выпрашивая мелкую монетку, кусок хлеба и ловко срезая кошельки у зазевавшихся горожан. Артур покрепче завязал веревку, служившую ремнем. Штаны оказались великоваты, но это только придавало образу достоверности. Засунув ноги в разбитые башмаки, Артур рванул потайными ходами наверх, молясь, чтобы стражники не обратили на него внимания, а Сиган не решил провести этот вечер за чтением свитков в своих покоях. И ему повезло. У главного входа в замок его попытались поймать, но Артур легко ускользнул от стражи, протиснувшись в узкую щель между стенами, куда не сунулся бы ни один взрослый человек. Даже Мерлин при всей его худобе обязательно застрял бы посередине. До покоев Сигана Артур добрался незамеченным. Спрятался за большим гобеленом в коридоре и осторожно выглянул из-за угла. Перед дверью скучали два стражника. Их шлемы съехали на бок, головы были безвольно опущены, а из горла вырывался могучий храп. Очевидно, Сигана не было в покоях: в его присутствии никто бы не позволил себе подобного поведения. Артур на цыпочках, бесшумно подошел к двери и толкнул ее. Вряд ли Сиган наложил на нее заклинание: теперь в его покоях не хранилось ничего важного. Делами королевства он не занимался, предоставив их Агравейну, Чашу Жизни уничтожил Мерлин, а магические книги сами прекрасно защищали себя. А если кому-то пришло бы в голову притаиться в комнате, чтобы попытаться убить Сигана, то его затея провалилась бы. Сиган чуял опасность и долго работал над тем, чтобы его невозможно было застать врасплох. Один его взгляд мог убить на месте. Артур притворил за собой дверь и огляделся. Эти покои он знал отлично: раньше здесь жил его отец. Они почти не изменились, разве что Сиган добавил беспорядка и расставил у стен пару своих сундуков. Артур сглотнул некстати подошедший ком в горле и тыльной стороной ладони вытер сухие глаза. Смерть отца он пережил, даже сумел простить одного из ее виновников, но это не означало, что ему теперь не могло быть больно. Справившись с собой, он подошел к столу, на котором когда-то стояла Чаша Жизни. Если Мерлин разрубил ее там, то меч мог остаться под столом или отлететь в угол, да куда угодно! Артур опустился на колени и зашарил руками по полу. Он искал под столом, под шкафами, залез под кровать, но не обнаружил ничего, кроме остатков еды. Сиган, видимо, любил полакомиться перед сном и, ленясь звать слугу или испепелить остатки, просто засовывал их под кровать. Хотя Гаюс наверняка скажет, что это один из магических ритуалов, призывающих злобных духов из иного мира. Обыскав каждый дюйм комнаты, Артур устало сел на пол и огляделся. Неужели Мерлин ошибся, и Сиган нашел меч? Он мог отдать его страже или припрятать в один из сундуков, если не распознал в нем магический предмет. Артур запустил руки в волосы, стирая с них уголь, провел ладонями по лицу. Если так, то их план провалился, и очень скоро Мерлин либо умрет под пытками, либо вновь станет марионеткой Сигана. А этого нельзя было допустить. Дракон говорил, что Мерлину судьбой предначертано быть рядом с Артуром. Всегда. Наверняка, чтобы раздражать его своим присутствием, ‒ думал Артур поначалу, но затем начал понимать, что все не так просто. Мерлин — невероятно! — делал лучше его самого. Запутавшийся мальчишка, которому бы жить в далекой деревне да заманивать девчонок на сеновал, одной своей улыбкой, упрямо поджатыми пухлыми губами и взглядом, в котором отражалось гораздо больше, чем положено в его возрасте, переворачивал что-то в его душе. Артур ловил себя на том, что рядом с Мерлином все мелочные, вызванные страхом и отчаянием мысли исчезали. Наверное, не будь его, Артур давно бы ушел из Камелота, просив убежища в одном из соседних королевств. Но Мерлин заставил его остаться. Тем, что спас, что отчаянно пытался измениться, хоть в его голове прочно засели бредни Сигана. Мерлин умел жить сердцем, и Артур тянулся к нему, изо всех сил стараясь научиться тому же. Дракон сказал, что Мерлину суждено стать великим магом, о котором будут слагать легенды. Добрым магом. И Артур должен помочь ему в этом, восстановив Камелот. Что делать дальше дракон не поведал, но это и не требовалось пока. Слишком много невозможного еще предстояло сделать, и одно из этого — освободить Мерлина и не дать ему убить Сигана. И придумать, как избавиться от злого колдуна другим путем. Здесь делать было больше нечего. Артур поднялся ноги, намереваясь уйти, но его взгляд зацепился за странно загнувшуюся снизу штору. Не мешкая, в два прыжка Артур оказался у окна и с трепетом положил руки на пол около шторы. Под ладонью явственно чувствовался длинный узкий предмет, острый с обеих сторон. Артур не поранился только чудом или же потому, что сам меч не захотел причинять ему боль. Клинок невозможно было разглядеть, сколько ни напрягай взгляд. Заклинание маскировки Мерлина действовало отлично, но, как только Артур нащупал рукоять и поднял меч с пола, из воздуха, из ничего начали проступать очертания прекрасного оружия. Ничего совершеннее Артур не держал в руках. Простой на вид, меч притягивал взгляд незамысловатым тонким золотым узором и оплетенной золотой лентой рукоятью. Был ли меч таким изначально или магия придала ему красоты? Для кого он был создан и кто будет достоин стать его хозяином? Артур перехватил рукоять двумя руками и поднял клинок над головой. Солнце, заглянувшее в окно, отразилось на лезвии и ослепительной вспышкой выдало Артура с головой. Сиган, прогуливающийся по внутреннему двору, заметил странный блеск в своем окне и поспешил в замок. Артур опустил меч и рванул к двери. Храпа за ней давно не было слышно, видимо, что-то разбудило стражников, и теперь они были начеку. Артур заметался по комнате, не зная, куда можно спрятаться. Сейчас был не самый подходящий момент, чтобы попадаться в руки Сигана. И Артур рискнул. Прижимая к себе меч, он изо всех сил рванул дверь и выбежал наружу. По телу скользнули две огромные руки, ожидавшие поймать взрослого человека, но юркая детская фигурка смогла вывернуться из захвата. Артур побежал по коридору так быстро, что почти не касался носками ног пола. Расталкивая случайных прохожих, слуг, сбив с ног Гвен, он наконец очутился в безлюдном коридоре замка, где мог спрятаться и перевести дух. Но едва он залез в нишу за рыцарскими доспехами, как послышались торопливые шаги. — Что случилось? — раздался из противоположного конца коридора голос Агравейна. — Какой-то мальчишка забрался в мои покои, — ответил ему Сиган, — и я не смог схватить его даже с помощью магии. Гаденыш слишком увертлив. — Что ему было нужно? — Не знаю… Но предполагаю, что его послали выкрасть Чашу Жизни. О том, что ее больше нет, никому неизвестно, я позаботился об этом. Стражникам, что были тогда в коридоре, я подправил память, а Эмрис никому ничего больше не сможет рассказать. — Мальчик — друид? — Возможно. Я почувствовал магию от его следов, но она запутала их так, что даже я не могу выследить его. — Но теперь он убедился, что Чаши у вас нет. — Я не боюсь друидов, — возразил Сиган. — Их магия земли и ветра не сделает мне ничего. Однажды они поразили меня молнией, но только сожгли волосы на моей голове. С тех пор я не прочь отомстить их племени. Голоса становились тише, удаляясь, и Артур перевел дух. Его никто не заподозрил. Да и возможно ли это? Сиган явно думает, что у него хватило ума бежать подальше от Камелота, и уж точно не ожидает, что кто-то практически в одиночку решится пойти против него. Переждав еще немного, Артур вылез из своего укрытия и отправился в подземелья. Не заглядывая к Гаюсу, который явно ждал новостей, Артур добрался до пещеры дракона. Ящер уже ждал его, сидя на своем обычном месте. Увидев вместо Артура мальчишку, с трудом удерживающего тяжелый меч, дракон расхохотался, запрокинув голову к потолку. — Я ведь могу отрубить тебе голову, вместо того чтобы перерубить цепь, — холодно заявил Артур, но дракон не принял его угрозу всерьез. — Мерлин должен был освободить меня, — отсмеявшись, сказал тот. — Боюсь, я не могу его позвать, — Артур удобнее перехватил меч. Руки уже болели, мальчишеские мышцы не были готовы тягать тяжелое оружие по всем коридорам замка. И откровенно говоря, вряд ли у него сейчас хватит сил, чтобы перерубить огромную цепь, сковывающую дракона. — Ты стал слабым, — дракон внимательно посмотрел на Артура. Кажется, ему пришла в голову та же мысль: — Я должен вернуть тебе прежнюю силу, чтобы не провести в этой пещере вечность. Закрой глаза. Артур послушно зажмурился. Месяцы общения с драконом научили воспринимать его слова всерьез. Легкий сладковатый ветерок коснулся лица Артура, и в следующее мгновение послышался треск разрывающейся одежды. Рубашка лопнула у него на груди, а штаны так обтянули ноги, что сесть в них уже бы не получилось. Артур скинул давящие ботинки, разорвал по бокам штанины и усмехнулся, оглядев себя. Он представил, что сказал бы Мерлин, увидев его в таком виде. О, у того хватило бы острот и шуток на целый день издевательств, а то и больше. Мерлин был весьма изобретателен, когда пытался посмеяться над Артуром. Мысли Артура прервала драконья морда, неожиданно оказавшаяся совсем рядом. Не время было мечтать. Артур забрался на шею дракона, и тот перенес его на самое дно пещеры, туда, где цепь крепилась стене. — Разрушь ее, разруби, и она потеряет силу. Я буду свободен! — нетерпеливо воскликнул дракон, и Артур поднял меч. Хватило десяти ударов, чтобы первое звено не выдержало. От каждого соприкосновения меча с цепью искры летели кругом, и Артуру приходилось закрываться, чтобы не обжечься о них. Но в какой-то момент одно из звеньев треснуло, разогнулось, и дракон вырвался на волю. Извернувшись, он дыхнул огнем на остатки цепи на своем теле, и она сгорела, обратившись в пепел. — Эй! — крикнул Артур, привлекая к себе внимание дракона. — Эй! Тот лениво спланировал вниз и предложил Артуру вновь залезть на его шею. Артур вскарабкался по жесткой чешуе и внезапно воткнул кончик меча в мягкую кожу под крылом ящера. — Обещай мне, что поможешь справиться с Сиганом, — прошипел Артур и повернул меч в ране. — Я не повелитель, чтобы приказывать тебе, но ты послушаешь меня. Если не притащишь свой чешуйчатый зад к замку, когда я освобожу Мерлина, и лично не сожрешь Сигана, я убью тебя. Мой отец расправился с твоим родом, и я с радостью завершу его дело. Я положу свою жизнь, чтобы забрать твою, обещаю. Артур убрал меч, показывая, что больше говорить не о чем. — Я помог бы тебе и без всяких угроз, — вздохнул дракон. — Ты унаследовал буйный нрав своего отца, борись с ним, иначе превратишься в чудовище. — Я готов стать чудовищем, чтобы спасти самое дорогое: мое королевство и… — И Мерлина? Дракон высадил его на площадке перед входом в пещеру и, не прощаясь, улетел прочь. Артур, крепко сжимая меч в руке, отправился к Гаюсу. Следовало поделиться с ним новостями и переодеться в нормальную одежду. А потом спасти Мерлина.

* * *

Мерлина пытали еще два раза, прежде чем он потерял счет времени и перестал вообще что-либо понимать. На этот раз Сиган проявил изобретательность, и в ход пошел не только раскаленный прут, гвозди и заклинание, но и обычные орудия пыток, вроде ножей, крюков и дьявольского стула, после которого Мерлин некоторое время думал, что остался без ног. Но вскоре чувствительность вернулась, да еще как, и Мерлин долго еще мучился от боли, лежа на полу в клетке. Через день, а может, и через целую вечность его разбудили тихие голоса. Кто-то разговаривал у соседней клетки, где сидел второй пленник. Мерлин несколько раз пытался позвать его, но не получал ответа. Сначала он удивлялся несговорчивости соседа, а потом догадался, что это Сиган исключил всякую возможность их общения. Но теперь с пленником говорил кто-то, находившийся снаружи. Мерлин прислушался, в тихом голосе ему почудились знакомые нотки. Сердце забилось сильнее, и Мерлин, собрав все силы, подполз к краю клетки. Слов по-прежнему было не разобрать, но голос стал громче, и Мерлин едва не рассмеялся от радости. Артур снова пришел к нему! Пробрался, рискуя жизнью, через стражу, не ушел из Камелота, болван. Голоса затихли, раздались осторожные шаги. Мерлин считал их, чтобы знать, когда Артур будет совсем рядом. — Ты пришел, — выдохнул он, не выдержав тишины. — Отойди от прутьев, — попросил Артур. — Сможешь? Мерлин послушно откатился в сторону. — И закрой глаза. Мерлин зажмурился, а в следующее мгновение раздался оглушительный грохот, одновременно с ним последовала яркая вспышка света, лязг металла, затем еще и еще, пока, наконец, не послышался радостный вопль Артура. Мерлин открыл глаза и уставился на внушительную дырку в прутьях клетки. Сквозь нее проникал свет от факела, который успел зажечь Артур. Теперь скрываться не было смысла, наверняка в подземелье уже спешила стража. — Идем, — Артур протянул Мерлину руку, помогая ему выбраться. — Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше. — А как же второй пленник, он… — Мерлин оглянулся в сторону другой клетки. — Он слаб, я не смогу вытащить вас обоих. — Тогда отопри его клетку, может быть, он сможет убежать. Артур недовольно хмыкнул, но все же, прислонив Мерлина к стенке (стоять сам тот не мог), бегом направился ко второму пленнику. Хватило трех ударов, чтобы выбить первый прут, и пяти — чтобы расширить проем настолько, что туда смог пролезть изможденный худой человек. Артур помог ему выбраться и повел к тому месту, где стоял Мерлин, но пленник вырвался из его рук и каким-то чудом смог сам устоять на ногах. — Уводи его, — прохрипел он, — без меня у вас больше шансов спастись. Артур снова попытался схватить пленника, но тот смог вывернуться из его хватки. — Я задержу Сигана, а вы бегите. Бегите! — прохрипел он. Артур, помедлив, отошел от него и вернулся к Мерлину. — Он погибнет, — сказал Мерлин, глядя, как пленник разворачивается и идет к выходу из пещеры, туда, откуда очень скоро появится стража. — Спаси его вместо меня! — У него есть время скрыться. Я вырубил ребят у входа, а в замок отсюда не доносится ни звука. И Артур, перехватив Мерлина покрепче, направился в том же направлении. Мерлин старался сам переставлять ноги, но они не слушались, подгибались от слишком быстрой ходьбы. Получалось, что Артур почти тащил его на себе, постоянно поддерживая, когда он спотыкался и падал. В конце концов, Артур не выдержал и ловко перекинул Мерлина через плечо. Тот совершенно по-женски пискнул и застучал кулаками по Артуровой спине, но не добился никакого результата. Артур, казалось, и не заметил его трепыханий, только крепче перехватил, не давая свалиться с его плеча. Стражники у двери еще не пришли в себя. Мерлин присмотрелся к ним повнимательнее (не перестарался ли Артур, не убил ли) и, убедившись, что те дышат, успокоился. Артур донес его до поворота и остановился. Далее следовало протиснуться в узкий лаз — потайной ход, ведущий в подземелья, где жили Артур и Гаюс. Артур впихнул в расщелину Мерлина, затем с трудом пролез сам. Через несколько шагов ход расширился и закончился в небольшой пещере, где, нетерпеливо ходя от одной стены к другой, ждал Гаюс. Он по-отечески обнял Мерлина, прижал к себе одной рукой, а другой потрепал по волосам. Артур в это время развернул сверток, лежавший у стены, и достал оттуда пару ломтей хлеба, сыр и яблоко. Мерлин набросился на еду, словно не ел несколько лет. С каждым куском, с каждым глотком воды из большого бурдюка он чувствовал, как к нему возвращаются силы. Тело все еще адски болело, но Мерлин к этому привык. Насытившись, он смог сам подняться на ноги и пройтись по пещере. Впрочем, едва он сделал пару шагов, как Гаюс усадил его на прежнее место и принялся за осмотр. После пыток тело Мерлина окрасилось во все оттенки фиолетового и адски болело. Оказались сломаны два пальца на руке и как минимум одно ребро. Остальное — это ушибы, порезы, ожоги, ссадины и синяки, которые, конечно, могли скрывать серьезные травмы, но Мерлин уверил Гаюса, что внутри у него почти ничего не болит. Соврал, конечно, но не хотел казаться болезной девицей в присутствии Артура, который подобные пытки терпел гораздо дольше, чем он. Но все же Мерлин прошептал пару заживляющих заклинаний, после которых действительно стало легче. Нужно было добраться до укрытия, в котором жили Артур и Гаюс. Мерлин решил идти сам, и потому передвигались они гораздо медленнее, чем раньше. Один из ходов пересекал подземелье, в котором можно было встретить стражу или даже Сигана. Артур осторожно выглянул из укрытия за большим камнем и тут же спрятался обратно, с помощью жестов показывая Гаюсу и Мерлину молчать. Мимо, переговариваясь, шли два стражника. Мерлин прислушался к их разговору, стараясь понять, знают ли о его побеге в замке или у него еще есть фора. -…не выдержит долго, — донеслось до Мерлина. — Сиган все здорово рассчитал, и через пару дней один умрет, а другой сломается окончательно. — И кто из них? — Мальчишка слаб, но Сиган его лучше знает и знает, как им манипулировать. Он бы ни за что не стал держать подле себя никчемного идиота, а значит, что-то ему от него нужно. — Жаль, я бы поставил на первого, стойкий мужик. — И опасный, я бы тоже такого убил, не задумываясь. — Сейчас его пытка в одном — смотреть, как мучается его сын. Балинор сам предпочтет умереть, лишь бы мальчишку оставили в покое… Стражники свернули за угол, а Мерлин застыл на месте, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Теперь мозаика в его голове сложилась, и он понял, почему второй пленник присутствовал на его пытках, почему Сиган так разговаривал с ним. Тогда Мерлину было слишком больно, чтобы размышлять, и он был уверен, что его отца давно нет в живых, и даже не подумал… О, боги! Мерлин рванул с места, намереваясь бежать обратно. Он должен был найти отца, чего бы это ему ни стоило! Балинор слаб, он не справится один, не сможет даже бежать, когда потребуется! Сильные руки схватили Мерлина за плечо, но он вырвался, инстинктивно отбросив нападавшего магией. Наверное, это был Артур, но Мерлину было все равно. — Стой! — крикнул тот и вновь попытался его задержать. — Не могу, — Мерлин все-таки повернулся и умоляюще посмотрел на него. — Это же мой отец, Артур, я не могу бросить его. — Но он не хотел, чтобы ты шел за ним, — Артур остановился всего в шаге от него, не задерживая, но и не давая бежать дальше. — Я говорил с ним, кх-м… — он замялся. И Мерлин понял. — Ты знал! — выкрикнул он. — Потому и разговаривал с ним перед тем, как освободить меня. И ты! — Мерлин перевел взгляд на Гаюса. — Я думал, что отец погиб, ты убедил меня в этом! Гаюс отрицательно покачал головой. — Ты сам сделал такой вывод, Мерлин, а я не стал его опровергать. — Вы… — Мерлин шумно выдохнул и рассмеялся. — Сиган был прав насчет вас. Вам наплевать на меня! Вам нужен только Камелот, чтобы я преподнес его вам на блюдечке, убил Сигана, очистил вам путь к власти, потому что сами вы не справитесь. Нет! — Мерлин выбросил вперед руку, и Артур, который собирался что-то сказать, отлетел к стене, ударившись об нее головой. — Не приближайся ко мне! Я верил тебе, считал другом. Нет! — Мерлин снова отшвырнул Артура, когда тот упрямо попытался подойти к нему в очередной раз. Мерлин развернулся и рванул прочь. Он не чувствовал недавней боли от пыток, ее заглушали горечь и обида, раздирающая его изнутри. Он ведь действительно поверил Артуру и Гаюсу, поверил, что в мире существует что-то помимо корысти, себялюбия и жажды власти. Дружба — миф, а любовь и вовсе — опасная сказка. Сиган просуществовал не одну сотню лет и давно понял это. Даже дракон, мудрейшее существо, ловкий манипулятор, нес всю эту чепуху про судьбу только лишь для того, чтобы кто-то освободил его. Мерлин не стал скрываться, теряя время и блуждая в потайных коридорах, он бежал через замок в открытую, отшвыривая от себя всех, кто смел встать у него на пути. Он был готов убить каждого, кто посмеет задержать его. Время игр в добро кончилось, и отец поймет, когда Мерлин спасет его. В подземелье было пусто. Балинор успел уйти, после того как Артур выпустил его из клетки. Мерлин огляделся, припоминая, как с помощью магии можно найти человека. Кажется, есть заклинание для того, чтобы его запах стал видимым или чтобы следы на земле начали светиться, но Мерлин совершенно не помнил их. И тогда он просто закрыл глаза и прислушался к себе. Самая верная нить, которая связывала его с Балинором — это кровь. Связь отца и сына нерушима, и с каплей магии она поможет им найти друг друга. Пройдя всего несколько коридоров, Мерлин увидел его. Балинор сидел, обессиленно привалившись спиной к стене, бледный, с испариной на лбу и искривленными от боли губами. — Отец… — Мерлин присел рядом и коснулся его плеча. Балинор с трудом открыл глаза и взглянул на него. Его губы тронула едва заметная улыбка, а взгляд потеплел. — Ты не должен был возвращаться, — хрипло сказал он. — Я велел Артуру увести тебя в безопасное место. — Почему ты не сказал мне кто ты? — Я говорил с тобой, но ты не слышал, Сиган заколдовал твою клетку. — Он заставлял тебя смотреть… — Он знал, что я никогда не подчинюсь ему. Нельзя давать Сигану власть над последним драконом. Балинор закашлялся и задышал чаще, громче, явно делая это с трудом. Мерлин протянул руку, чтобы прочесть заклинание и вылечить его, но Балинор перехватил его за запястье. — Не надо, — попросил он. — Ты сам еще слишком слаб. — Но я хочу спасти тебя! — Я знаю. Как и то, что это убьет тебя. — Нет! — Мерлин… — Балинор потянулся, чтобы погладить его по щеке. Мерлин прильнул к его ладони, удивляясь, какая она холодная и сухая. — Я мечтал узнать тебя. Последний раз мы виделись, когда тебе было два года. Я ушел, но не было дня, чтобы я не думал о тебе. А когда твоя мать связалась со мной и сообщила, что тебя увезли разбойники, я кинулся на поиски, но не успел. Сиган уже выкупил тебя и окружил такой сильной магической защитой, что мне было не прорваться. Прости меня, сын… Мерлин вытер ладонью слезы, чтобы Балинор не видел его раскисшим. Так много раз он мечтал, что когда-нибудь его отец вернется и защитит их с матерью, заберет их с собой, чтобы никакие разбойники больше не угрожали их дому. Потом он мечтал, что Сиган разыщет его отца, но очень быстро понял, что это невозможно. А оказалось, все это время он мог найти его, как сделал несколько недель назад. Мерлин всхлипнул и перехватил руку отца, прижав ее к своей груди, там, где билось сердце. — Я только нашел тебя и не могу потерять. — Ты храбрый человек, Мерлин. Сиган этого не знает, он никогда не понимал тебя. — Отец… — Помоги Артуру, из него выйдет хороший король. Он дорожит тобой… — Потому что только я могу вернуть ему Камелот! — Потому что он видит настоящего тебя, Мерлин. Это редкий подарок судьбы — быть с человеком, который понимает тебя лучше тебя самого. Артур лучше, чем ты думаешь, помоги ему доказать тебе это. — Ты говоришь прямо как дракон. Балинор снова закашлялся, вздохнул, прикрыл глаза, словно устал от разговора, и обмяк в руках Мерлина. — Нет! — Мерлин встряхнул его за плечи и прощупал пульс. Сердце не билось. Балинор умер, замученный пытками Сигана. Мерлин обнял его, крепко прижимая к себе и жалея, что так и не узнал его, не ощутил, что значит иметь отца. Сиган отнял у него эту возможность. Маг знал, что после смерти Балинора дар повелителя драконов перейдет к Мерлину, и думал, что тот легко сломается под его пытками. Но это не так. Мерлин теперь никогда не подчинится Сигану. Он умрет сам, а лучше — убьет его, отомстит за последние десять лет своей жизни, проведенные во лжи и злобе. Он учил Мерлина убивать и ненавидеть. И добился своего. Мерлин ненавидел его всем сердцем, так яростно, что это чувство вытеснило все остальные. И теперь Мерлин знал точно, что сможет убить его. У него хватит сил, они пришли вместе с ненавистью, подпитывались ей и росли с каждым вздохом. Мерлин бережно положил Балинора на пол и, в последний раз взглянув ему в лицо, накрыл его своей курткой. А затем быстрым шагом направился в тронный зал.

* * *

— Эй! — его голос эхом отразился от высокого потолка. — Я знаю, что ты здесь! — Конечно, — Сиган вышел из-за колонны, с любопытством глядя на Мерлина. — А ты повзрослел, Эмрис. — Я многое понял. — Мои пытки пошли тебе на пользу. — Ты убил дорогого мне человека! — Неужели? Ты знал его десять минут и уже успел проникнуться сыновьими чувствами. Я воспитал тебя. Эмрис, я вправе называться твоим отцом, а не Балинор. — Он дал мне гораздо больше, чем ты, — возразил Мерлин. Он шел в тронный зал полный решимости без разговоров убить Сигана, но теперь медлил. Сила, возникшая в нем, рвалась наружу. Ей было все равно, что крушить и кого лишать жизни, но что-то сдерживало ее. То, что передал Балинор своему сыну, самое важное — способность любить вопреки всему. Мерлин никогда не любил Сигана, но все же был ему благодарен, без него он бы действительно давно умер, окончив дни в одном из публичных домов. — Ты ненавидишь меня, — тоном, словно не было ничего лучше этого факта, сказал Сиган. — И я рад. Это именно то чувство, которое я пытался внушить тебе. Только так можно стать великим. Убей меня, Эмрис, и сильнее мага, чем ты, не увидит мир. — Что? — теперь Мерлин перестал что-либо понимать. Сиган приближался к нему, не пытаясь ничего предпринять. Его просьба была абсурдна, но Мерлин не мог перестать слушать его. — Ты должен был научиться владеть своей магией, и я помогал тебе, но так и не вытравил из тебя низменные чувства. Ты искал друзей, хотел любить, испытывал жалость к людям и сострадание. Ты должен был разочароваться во всех этих чувствах, и я позволил тебе спасти Артура Пендрагона. Я знал, что он предаст тебя, доказав, что дружбы и бескорыстности не существует, как и любви. Ты должен был осознать это и направить свою ненависть на него, но что-то пошло не так, правильно? И я разыскал твоего отца. Мне нужен был повелитель драконов, и представь мою радость, когда я узнал, что им можешь стать ты. И я пытал, довел до смерти твоего отца, чтобы ты возненавидел меня. О, это должно было стать последней каплей, которая окончательно очернит твою душу. Тебе осталось немного, Эмрис, осуществи свою месть, убей меня, твоего наставника, почти отца, и ты почувствуешь себя лучше. Сиган подошел к нему вплотную и улыбнулся. Мерлин выбросил вперед руку, но Сиган устоял. Он как никто другой знал магию Мерлина и знал, как от нее защититься. Хотя, судя по его словам, он этого делать не собирался. — Мальчик мой, ты не представляешь, насколько ты силен. Сиган сжал плечо Мерлина и пристально посмотрел ему в глаза. Мерлин, даже если бы захотел, не смог бы отвести взгляд. Темно-карие глаза Сигана затягивали, становясь в какой-то момент абсолютно черными. Они не меняли цвет, это сама сущность темного мага выглядывала наружу. Душа Сигана, сумевшая выжить без тела, сильнейшая субстанция, какой еще не видел мир, смотрела на Мерлина через обычные человеческие глаза. Это тело принадлежало когда-то простому человеку, которому не посчастливилось встретить на своем пути Сигана. Казалось, все, что попадало под внимание древнего колдуна, уже никогда не могло вырваться на свободу. И Мерлин не исключение. Мерлин глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он постарался припомнить все заклинания, с помощью которых можно было убить. Не белку в лесу и не воришку в таверне, а могущественного мага. Некоторые из них Мерлин втайне от Сигана вычитал в книгах, другие показал ему сам Сиган, проявляя огромное терпение в обучении Мерлина искусству убивать. Мерлин отошел на шаг, вскинул руки и принялся читать магические слова. Они всплывали в его памяти огненными буквами, словно отпечатались там навечно. В его душе бушевал тайфун, сплетенный из ненависти и обиды, горя и решимости наконец показать свою истинную силу. Все твердили, что Мерлин слабак, в него не верил никто, даже он сам, но отец и Артур разглядели его храбрость, и теперь пришло время явить ее миру. Сиган стоял перед ним с блаженным выражением лица. Он закрыл глаза и приготовился умирать. — Нет! — что-то сильно толкнуло Мерлина в бок, и он отлетел к стене. Сосредоточившись на заклинании, он не замечал ничего вокруг. Поднявшись, Мерлин увидел Артура, который стоял чуть поодаль и был готов сражаться с ним. Вот только за что? — Почему ты остановил меня? — спросил Мерлин, вставая на прежнее место. — Не убивай его, — ответил Артур. — Тебе этого делать нельзя, иначе… Иначе ты умрешь сам. — Ты не можешь знать, — спокойно возразил Мерлин. Сила внутри него была столь велика, что он мог не раздражаться по пустякам и даже выслушать этого слабого глупого человека, посмевшего прервать его. — Но дракон знает. Это план Сигана, Мерлин. Если ты убьешь его, своего учителя, то навсегда впустишь тьму в свою душу и погубишь ее. Сиган завладеет твоим телом, и его магия, помноженная на твою, действительно уничтожит все. Дракон видел руины и бесплодную пустыню, в которую превратятся Британские острова, а за ними — и другие земли. Не останется ни одного человека, кроме Сигана, который, упиваясь властью, завоюет весь мир, мертвый мир. Он будет жить здесь вечно совершенно один, последний человек на земле, самый могущественный из всех, когда-либо живших. Дракон показал мне это, и я не хочу такого будущего ни для кого. Даже для Сигана. — Я должен это сделать, — возразил Мерлин, его разум все еще был затуманен тьмой. — Он убил моего отца. Как и твоего. — А ты научил меня прощать. Загляни в свое сердце, Мерлин, там должно еще жить добро. Артур подошел к нему и полностью загородил собой Сигана. Теперь Мерлин видел его глаза, которые излучали свет, затягивали, но совершенно по-иному. Они обещали мир во всем его великолепии, мир под названием Артур Пендрагон. Мерлин протянул руку, чтобы дотронуться до него, но в следующее мгновение Артур с перекошенным от боли лицом упал навзничь. Сиган не стал терпеливо ждать, когда Артур сорвет его планы. Он просто избавился от него привычным способом. — Он врет, — сказал Мерлину Сиган. — Просто не хочет умирать и ведет свою игру. Он столько раз предавал тебя, что пора бы уже поумнеть, Эмрис. Но Мерлин не слушал его. Он взмахнул рукой, лишив Сигана дара речи, и бросился на колени рядом с Артуром. Тот еще был жив, но без сознания и дышал с трудом. Мерлин приложил руки к его груди и зашептал заклинания. Слова давались ему с трудом, тьма все еще была у него внутри и не давала светлой лечебной магии действовать. Слезы катились у Мерлина по лицу, капая на руки и на одежду Артура. Так не должно было случиться! Почему Артур все еще затрагивал что-то в его душе? Почему был так важен, что Мерлин готов был отдать жизнь, лишь бы он не умер? Что Артур сделал с ним? Его голос, его слова смогли противостоять древней тьме в душе Мерлина. Сиган потратил десять лет, чтобы посеять в нем росток тьмы, Артуру хватило нескольких месяцев, чтобы растоптать этот росток в пыль. Мерлин не замечал, что Сиган, досадливо выругавшись, намеревается остановить его и убить Артура. Но не успел. Другая сила отбросила его в сторону, а в дверях застыла бледная испуганная Моргана. — Спасибо, — сказал Мерлин, на мгновение отвлекшись от Артура. Моргана лишь коротко кивнула: Сиган уже поднимался на ноги. Он действительно хорошо натренировал свою ученицу. Моргана с легкостью отражала его атаки и даже пару раз сумела достать его сама. Она как-то призналась Мерлину, что с детства мечтала участвовать в сражениях и битвах, как Утер и рыцари, но к сожалению, выросла слишком красивой и женственной, чтобы пытаться перехитрить судьбу. Ей нравилось быть воспитанницей короля, но она с удовольствием брала уроки боя на мечах у местного мастера. — Ты предала меня! — выкрикнул Сиган, прячась за колонной. — Я никогда не давала тебе обет верности! — возразила Моргана. — Ты учил меня, и я подчинялась, я выживала и набиралась сил. — Ты слишком ловко врешь для невинной принцессы. — Потому что мы действительно похожи, вот только я вовремя одумалась и сумела сохранить что-то светлое в своей душе. — Ты ошиблась. И теперь умрешь. Было бы глупо ожидать, что Сиган раскрыл все секреты своим ученикам. Он мог предвидеть каждый следующий шаг Морганы и подготовиться для решительной атаки. В какой-то момент он прошептал короткое заклинание, и Моргана, удивленно раскрыв глаза, медленно осела на пол. Сиган удовлетворенно хмыкнул и повернулся к Мерлину, который продолжал попытки вылечить Артура, не замечая ничего вокруг. Пожалуй, он смог бы избавиться от них обоих простым движением руки, и вновь возобновить поиск колдуна, в теле которого смог бы подчинить себе весь мир. Но, видимо, его предназначение было совсем не в этом. С юных лет Сиган пренебрегал попытками узнать свою судьбу. Он полагал, что путь прокладывают только поступки и стремления, меняя его ежесекундно. Но мир, который не давал ему спокойно спать, был устроен куда сложнее. У великих людей всегда была судьба, предначертанная им при рождении. Кто-то читал ее по звездам, улавливая в их движении особый смысл, кто-то видел перед внутренним взором, как драконы. — Ты родился под черной звездой, — сказала как-то юному Сигану старуха в придорожной таверне. — Под страшной звездой, способной поглотить и уничтожить абсолютно все. Но найдется тот, чей свет уничтожит тебя. Послышался грохот, словно крыша провалилась внутрь, полетели камни, раня всех, кто не успел отскочить. И через пролом в стене, тянущийся до потолка, в тронный зал просунулась голова дракона. Сиган инстинктивно попятился, глядя на огромную чешуйчатую морду. В огромных желтых глазах он, наконец, увидел свою истинную судьбу. Сиган закричал, впервые в жизни испытывая ужас, развернулся, чтобы бежать, но не успел сделать и шага, как дракон дыхнул на него огнем. Услышав крик, Мерлин обернулся, но успел увидеть только, как словно факел вспыхнул его бывший учитель. Дракон сдержал обещание и явился в самый нужный момент. — Сиган умер? — спросил Мерлин у дракона. — Сгорела его оболочка, но душа осталась невредима. — Но как нам избавиться от нее? Я хочу, чтобы он исчез из этого мира, но не уверен, что это возможно. — Где-то на пути своих скитаний Сиган обрел бессмертие. Но есть способ отправить его туда, откуда он никогда не сможет выбраться. — Куда? — Мерлин осторожно положил Артура на пол — он сделал для него все, что мог, отдал ему часть самого себя, и сумел залечить раны. — Что ты знаешь о звездах, Мерлин? — Они холодны и красивы. Мама рассказывала, что на них живут души умерших. — Это сказка, но можно сделать ее явью. Подойди ко мне. Когда Мерлин приблизился, дракон раскрыл пасть и дыхнул на него чистым знанием. Древнее, древнее, наверное, самой земли заклинание вошло в его память. Чужое, незнакомое, какое-то холодное и далекое, но прекрасное, сотканное из основ окружающего мира, из звездных нитей. Мерлин подошел к кучке пепла, которая осталась от Сигана, прикрыл глаза и прочел заклинание. Оно звонким ручьем прокатилось по языку, сплетаясь с шумом ветра и шорохом дождя, отдаваясь эхом грома и блеском молний, стремясь высоко, в небо, откуда пришло и где должно было остаться. Магия друидов, которую не мог понять Сиган, брала основы из этого заклинания. И даже то, что Сиган называл Мерлина друидским именем «Эмрис», не было случайным. Туманной субстанцией душа Сигана собралась в центре зала. Получился шар диаметром в несколько дюймов, плотный, но не черный, как можно было ожидать. Серый, безликий, отталкивающий на вид. А затем из груди Мерлина вышел свет. Он был нестерпимо ярким, и одна из его нитей тянулась от Мерлина к Артуру, словно они были одним целым и — настоящим источником этого света. Он поглотил все: туманный шар, голову дракона, тронный зал и замок. Кроме него не осталось ничего, вернее, все вокруг стало светом. Он исчез так же внезапно, как и появился. А вместе с ним и туманный шар с душой Сигана. Мерлин не смог бы поручиться, что тот попал именно в то место, о котором говорил дракон. Возможно, растворившись в свете, душа Сигана получила второй шанс, очистившись от прошлых грехов. Но если, родившись заново, он снова встанет на путь зла, то тогда его поглотит загадочная черная дыра. Артур был неправ, это не Мерлин научил его прощать, это был его, Артура, дар, и он передал его Мерлину. Артур сделал его лучше и дал то единственное, что было нужно Мерлину — якорь, цель, смысл. Самого себя. Услышав шорох, Мерлин обернулся и счастливо улыбнулся Артуру, который смотрел на него в полном недоумении. Но в следующее мгновение на его лицо набежала тень, он дернулся вперед. Мерлин почувствовал сильную вспышку боли и потерял сознание.

* * *

— Эй, — раздался тихий выдох. Мерлин решил, что ему показалось. Он лежал на мягкой кровати с закрытыми глазами, но через пелену век проникал свет. Лежать было удобно и тепло, а кровать казалась знакомой. Наверное, Мерлин проснулся в своей комнате в Камелоте после страшного, выматывающего долгого сна, в котором было много боли, пыток и потерь. И сейчас его наверняка ждет Сиган в тронном зале, чтобы сообщить, что завтра они покидают Камелот, чтобы завоевать новые королевства. Мерлин перевернулся на другой бок и едва не вскрикнул от боли, что стрелой прошила его тело. — Тише, — теперь отчетливо послышалось рядом. Мерлин распахнул глаза и уставился на Артура и Гаюса, которые сидели рядом с его кроватью. Артур явно обрадовался его пробуждению, а Гаюс нахмурился, внимательно вглядываясь в его лицо. — Что произошло? — спросил Мерлин, осторожно дотрагиваясь до груди. Она оказалась обмотана тугой повязкой, а на спине чувствовалась рана. — А что ты помнишь? — спросил Гаюс. — Не очень много и как-то смутно. Клетка, пытки, а потом… много магии, дракон и Сиган… — в памяти Мерлина всплыла яркая вспышка света, принесшая освобождение и — отголоском — чувство потери. — Сиган мертв? — Не знаю, — честно ответил Гаюс. — Думаю, на этот вопрос можешь ответить только ты. Но нас он точно больше не побеспокоит. — Это хорошо, — Мерлин откинулся на подушки и вновь зашипел от боли. — Ведь так? — Конечно. Камелот теперь свободен, как и ты. Мерлин несмело улыбнулся и поймал взгляд молчавшего доселе Артура. Тот смотрел хмуро, сидел, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. Что-то в словах Мерлина не понравилось ему, а может, его встревожили собственные мысли. — Кто меня ранил? — спросил Мерлин у Артура. Тот кисло усмехнулся в ответ. — Гвен. Она не простила тебя за убийство отца и брата и воспользовалась шансом отомстить. Когда Сиган исчез, Гвен выстрелила в тебя из арбалета. Болт застрял у тебя в спине рядом с сердцем, но, к счастью, не убил. Я успел перехватить Гвен, когда она направлялась к тебе с кинжалом, чтобы закончить дело. — Мог бы и не стараться, Камелот теперь твой. Артур усмехнулся. — Я заботился о Гвен, не стоит ей жить с убийством человека на совести. Даже такого никчемного, как Мерлин. Пусть он избавился от Сигана, но Камелот никогда не будет ему рад. Слишком многие здесь лишились близких по его вине. И Гвен лишь первая из тех, кто попытается ему отомстить. — Тебе нужно отдыхать, — Гаюс поднялся с места и выразительно посмотрел на Артура. — Лучшее лекарство для тебя — это сон, он вернет силы и заживит рану. — Да, наверное… Оставшись один, Мерлин повернулся лицом к окну и невидящим взглядом уставился на серые облака, зависшие над Камелотом. Свежий холодный ветер врывался в комнату, ласкал лицо Мерлина и шевелил бумаги на столе. Камелотская осень давно вступила в свои права, и яркие желтые и красные листья уже почти облетели с деревьев. Один из них занесло порывом ветра в комнату на одеяло Мерлина. Он осторожно взял его в руку, повертел перед глазами и положил на тумбочку. Резной ярко-желтый красавец, еще не успевший засохнуть окончательно, являл собой знак того, что все переменилось. Раньше у Мерлина была цель. Сначала он следовал за Сиганом, затем скрывал от него Артура, а потом стремился избавиться от темного мага. Теперь все закончилось. Некуда было спешить, не от чего прятаться. Все, что оставалось, — это спать и поправлять здоровье. Это у Артура теперь было много забот: восстановить королевство, найти верных людей, укрепиться на троне и помочь пережить зиму жителям города и деревень. Королевская корона — это бремя, а не дар, если относиться к ней по совести. А Артур не сможет по-другому, и именно поэтому когда-нибудь станет великим королем. Мерлин еще долго смотрел на осенний лист и чувствовал себя таким же потерянным и одиноким. На поправку он шел долго и словно нехотя. Слуги хлопотали над ним, будто в замке не было персоны более важной. Не хватало только Гвен, по которой Мерлин даже немного скучал. В ней всегда было много силы и решимости, она отличалась от остальных слуг-теней, и Мерлин понимал ее. Ведь недавно он испытал то же, что чувствовала она: потерю отца и жажду мести его убийце. Гаюс заглядывал к нему каждый день, проверял его состояние и спешил дальше. За время его отсутствия в городе появилось много больных, которым требовалась срочная помощь. Камелот отстраивали заново, и участились несчастные случаи: люди падали с крыш или неловко пользовались топором, а от плохого питания и взрослые и дети чаще подхватывали простуду. Гаюс стремился помочь всем, похудел еще больше, осунулся, но был счастлив делать свою работу. Артур заходил по вечерам. Садился у камина, вытягивал ноги к огню и с наслаждением откидывался на спинку большого кресла. — Это твоя комната, — сказал ему как-то Мерлин, — ты можешь получить ее обратно, а меня вполне устроит любое другое помещение в замке. — Как и меня, — устало ответил ему Артур. — Мне все равно, где спать, а днем я бегаю по замку, словно расторопный слуга. Ты привык к моим покоям и быстрее выздоровеешь именно здесь. Мерлин подозревал, что Артур приходит к нему, чтобы отдохнуть, и что на самом деле ему была дорога его комната. Иногда он даже засыпал в своем кресле у камина, убаюканный треском огня и уютным молчание. И тогда Мерлин соскальзывал с кровати и подходил к нему так близко, что мог дотронуться, если бы захотел. Он смотрел на спокойное, умиротворенное лицо Артура и понимал, что никогда раньше не видел его таким открытым. Всегда заботы расчерчивали его лоб ранними морщинами, а потери и лишения выражались в слишком крепко сомкнутых губах. Теперь же Артур был похож на мальчишку, полностью расслабленный и почти счастливый. Мерлин мог смотреть на него часами, лишь под утро возвращался в кровать, а когда просыпался позже, то не обнаруживал никого рядом. С Артуром они никогда не говорили о делах королевства. Могли обсуждать рыцарей, придумывать новый порядок испытаний или посмеиваться над сэром Гвейном, Персивалем или Ланселотом, которые появились у ворот Камелота на следующий день после исчезновения Сигана и заявили, что хотят помочь. Ланселот искренне стремился стать настоящим рыцарем и, не скрывая своего низкого происхождения, осмелился просить об этом Артура. Персиваль все это время молчал, стоя поодаль со скрещенными на груди руками и кидая любопытные взгляды на Артура и его людей. Гвейн заявил, что его долг — отстроить заново таверну в городе, ведь без этого все рыцари Артура просто разбегутся. Он не собирался вступать в их ряды, но обещал быть рядом, когда понадобится его помощь. Никто из этих троих не знал Артура, но они слышали о том, что он не оставил Камелот в самый отчаянный момент, и решили присмотреться к молодому королю. — Мерлин спас меня однажды, — признался как-то Гвейн. — В таверне у дороги мой приятель затеял потасовку, а я не слишком расторопно схватился за меч. Мерлин не дал мне умереть. Хотя подозреваю, он и сам не понял, что сделал, но я благодарен ему. Мерлин, как ни пытался, не смог вспомнить Гвейна и решил, что тот перепутал его с кем-то другим. Вернулся в Камелот и Леон, один из самых преданных рыцарей Пендрагонов, скрывавшийся все это время в лесах и сумевший собрать небольшую армию для Артура. Он благоразумно не нападал на Сигана, ожидая своего короля, и теперь его терпение было вознаграждено. Мерлин слушал Артура, сидя по-турецки на кровати и жуя яблоко, которые не переводились в его комнате. Мерлин подозревал, что Артур собирал фрукты во всем замке и отдавал ему, поэтому частенько скидывал их из окна в руки пробегающих мимо мальчишек. Вскоре те начали выпрашивать у него еду, собираясь большой толпой под его окном, пока их не разогнала стража. Гаюс настаивал, чтобы Мерлин гулял по замку и его окрестностям, но тот упорно сидел в своей комнате и не ходил дальше окна в коридоре, смотрящего на близлежащий лес. Мерлин не мог избавиться от страха, что жители Камелота так ненавидят его, что решат отомстить, и никакая магия не сможет его спасти. Артур посмеялся над его опасениями, и Мерлин пожалел, что вообще рассказал ему. Несмотря на долгие разговоры, между ним и Артуром выросла стена. Они сознательно отгораживались друг от друга. Мерлин — потому что считал, что после смерти Сигана стал ему больше не нужен, а Артур — по каким-то своим причинам, а может, из-за навалившихся на него дел. По распоряжению Артура Мерлину сшили новую одежду, нашли ему коня, если он захочет отправиться на прогулку, и готовили указ о назначении его придворным магом. Услышав последнее Мерлин рассмеялся, не веря, что такое вообще возможно, и задумался о причинах такого решения Артура. И вспомнил, как тот смотрел на него в последний раз — с толикой грусти и сожаления, усталости и… страха. Именно. Наверное, Артур боится его, мага, который смог справиться с самым могущественным колдуном, со своим учителем, с Сиганом. Ведь это значило, что одним взглядом Мерлин мог уничтожить Артура и Камелот. Теперь его удел вселять не жалость и отвращение, а страх. Артур сам еще не понимал, что через некоторое время начнет ненавидеть Мерлина, постоянно опасаясь за свое королевство. Поэтому, как только Гаюс одобрил его состояние и сказал, что он практически здоров, Мерлин собрал в мешок запасную одежду, немного еды и теплое покрывало и ушел из Камелота. Дорога встретила его грязью от недавно прошедших дождей и парой обозов, везущих поздний урожай в Камелот. Мерлин избрал направление на север, туда, где меж холмов затерялся Эалдор — его родная деревня. Там он надеялся узнать что-нибудь о своей матери. Мерлин мог бы спросить Гаюса, но тот и сам не знал, где скрывалась Хунит. Поэтому проще было попытаться найти ее след с помощью магии и надеяться, что она приведет его к ней. И прислушиваться к своему сердцу, которое, порой, без всякой магии направляло его. Мерлин облачился в длинный плащ с капюшоном, взял в руку узловатую палку-посох, чтобы походить на старика. Так можно было надеяться, что никто не заинтересуется им и не узнает. Дорога казалась ему легкой, а ритм шагов приводил в порядок мысли. Дракон говорил, что его судьба — быть рядом с Артуром и помочь ему стать великим королем. Но тот справится и без него, Мерлин и так помог ему взойти на трон, и теперь его удел — растворится в бесконечном переплетении дорог. Ведь дракон мог и преувеличивать, чтобы убедить его плясать под свою дудку. Судьба… Может быть, Мерлин был бы счастливее рядом с Артуром, но Артуру явно лучше будет без него. Значит в этом его судьба — уйти, чтобы Артур смог двигаться дальше. Мерлин сделал привал на поляне в лесу, куда привело его звонкое журчание ручья. Останавливаться в придорожной таверне он не хотел, как не хотел видеть других людей, слушать пьяные оклики и громкий смех. Он заночевал между корней деревьев, расстелив одеяло на земле. Лес придавал ему сил, а сладкий ночной воздух залечивал старые раны лучше настоек Гаюса. На следующий день Мерлин остановился лишь на обед да пополнить бурдюк у очередного ручья. Ему оставалось пройти пару миль до привала, который он вновь планировал сделать в лесу, когда его догнал всадник. Мерлин посторонился, пропуская его, но услышал лишь, что стук копыт замолк, а всадник спрыгнул на землю. Затем раздались торопливые шаги, и на плечо Мерлина легла знакомая рука. Он обернулся так быстро, что с головы упал капюшон, и уткнулся взглядом в разгоряченное лицо Артура, в его лихорадочно блестевшие глаза. — Ты? — воскликнул Мерлин, инстинктивно попятившись назад и попытавшись скинуть руку. Но Артур так крепко вцепился в его плечо, что стало больно. — Ты ведь должен быть в Камелоте. — Пару дней там справятся и без меня, — отмахнулся Артур и осмотрел Мерлина с ног до головы. — Ты в порядке, — выдохнул он и вдруг притянул его к себе и крепко обнял. — Я думал, что потерял тебя. — Я просто ушел, чтобы ты не просил меня об этом, — Мерлин неловко обнял его в ответ, а затем, поддавшись чувствам, так же крепко стиснул в объятиях. — Идиот! Я не хотел, чтобы ты уходил, напротив, больше всего я желаю, чтобы ты остался, — Артур повернул голову, и теперь его дыхание щекотало шею Мерлина. Он вздохнул, собираясь что-то сказать, но замолчал и через некоторое время продолжил: — Я хочу, чтобы ты стал моим придворным магом, Мерлин. — Потому что теперь я самый могущественный колдун и все будут меня бояться? Артур усмехнулся и выпустил его из объятий. Мерлин нехотя отстранился, он готов был стоять так вечно, наслаждаясь уютом и слушая биение его сердца. — Потому что ты самый глупый маг из всех, которых я только встречал! И мои враги лопнут со смеху, когда прознают об этом. Нет, Мерлин, просто я подумал, что всегда хочу видеть тебя рядом. Ты можешь просто жить в замке без всяких титулов и обязанностей, мне все равно. Но твоя поддержка все это время спасала меня. Каждую минуту, когда я думал, что ты сражаешься за меня, идешь против своего учителя, чтобы сохранить мне жизнь и помочь вернуть королевство, я запрещал себе сдаваться. Ты — моя храбрость, Мерлин, и моя жизнь. — Но… — Мерлин облизнул губы, глядя в глаза Артура. В сумерках его зрачки расшились, а цвет радужки, всегда напоминавший Мерлину пасмурное море, потемнел, став темно-серым. — Я ведь столько натворил, я… — Ты искупил свою вину, — нетерпеливо возразил Артур. — Просто поверь в это раз и навсегда. — И если я поверю, то что тогда? — Тогда ты позволишь мне сделать это. Артур наклонился и поцеловал его. Меньше всего Мерлин ожидал такого ответа. Все его мечты, размышления об Артуре, все чувства к нему обрели вдруг смысл и форму. Это было не простое расположение и даже не дружба, его сердце пыталось подсказать ему раньше, но Мерлин не верил ему, еще не научился прислушиваться к самому светлому внутри себя. Но теперь, отвечая на поцелуй Артура, Мерлин мог со всей уверенностью признаться себе, что любит его. Это чувство было совсем не похоже на любовь к матери, и хоть была в нем и нежность, и стремление к заботе, и готовность многое прощать, оно было ярче и горячее. И тело Мерлина откликалось на него со всей страстью первой любви. — Постой, — Артур с видимым трудом оторвался от его губ и отодвинул его от себя на вытянутые руки. — Здесь недалеко есть трактир, можно снять комнату на ночь. Я не хочу скакать на лошади в темноте, а для ночевки в лесу я не прихватил с собой покрывала. — У меня есть покрывало, — признался Мерлин, но Артур лишь задорно улыбнулся на его замечание. — Есть кое-что, что я хочу сделать с тобой в относительном комфорте. — Накормить? — невинно улыбнулся Мерлин и поправил заплечный мешок, сбившийся от ласк Артура. — И это тоже, — расхохотался Артур. Он приказал Мерлину сесть на лошадь, затем сам забрался на нее, устроившись позади него. Таким образом Мерлин всю дорогу до трактира чувствовал его дыхание на своей шее и распалялся еще больше. Эта ночь казалась ему нереальной. Артур, признавшийся ему в своих чувствах, доказавший, что он нужен ему, был совершенно за гранью возможного. Но Мерлин не мог отказаться от всего этого, пусть даже наутро окажется, что он простыл на сырой земле и бредил все это время. Им досталась маленькая комнатушка с одной узкой кроватью и до невозможности грязным окном. Мерлин отмерил ее шагами — три поперек и пять вдоль — и сел на кровать, со смесью желания и страха глядя на Артура. — Я никогда… — начал он, решив быть предельно откровенным. Хватит с него лжи и недомолвок, эти новые отношения, новую жизнь он хотел начать с открытости и честности. — Я знаю, — мягко перебил его Артур. Он запустил руку в волосы Мерлина и погладил его по голове, успокаивая, затем слегка сжал, заставив посмотреть вверх, на него. — Если ты передумаешь, то скажи мне об этом, и если будет больно или неприятно. Я хочу, чтобы тебе понравилось. Мерлин облизнул губы и кивнул. Пока он не собирался ни от чего отказываться, он точно знал, что хочет Артура больше всего на свете. Прикосновение его губ, таких сладких и нежных, словно он боялся, что Мерлин растворится в воздухе прежде, чем он сможет его удержать; уверенные, страстные ласки и тихий шепот; признания, каких Мерлин никогда даже не мечтал не услышать — все это не оставляло и шанса его прежним страхам и сомнениям. Артур утверждал на него свои права, клеймил поцелуями, своим запахом и чувствами, и в то же время вверял ему самое ценное, что у него было — свое огромное любящее сердце. И там, в маленькой комнатке придорожного трактира, Мерлин, захлебываясь стонами и криками от невероятного наслаждения и близости, настоящей близости Артура, наконец-то принял свою судьбу. — Я люблю тебя, — прошептал он, глотая некстати подступившие слезы. Артур слизал их языком с его глаз и улыбнулся так солнечно, что Мерлин рассмеялся в ответ.

* * *

Им пришлось уехать с рассветом. Мерлин с удовольствием проспал бы еще несколько часов, но Артур вытряхнул его из кровати, заявив, что Камелот не сможет простоять без него ни одной лишней минуты. Мерлин проворчал что-то невразумительное, с трудом слез с кровати, морщась от ломоты во всем теле, и долго пытался отыскать свою одежду, пока Артур, смеясь и подтрунивая над ним, не сунул ему в руки штаны и рубашку. Они снова отправились в путь на одной лошади. Мерлин хотел взять вторую, но свободных лошадей в конюшне не оказалось. На этот раз он сидел позади Артура, крепко обхватив его руками за талию. Солнце только-только выбиралось из-за горизонта. Ехать предстояло несколько часов, а значит в Камелот они должны были добраться только к вечеру. Осенью рассветало поздно, и Артур позволил себе немного задержаться, глядя как сладко спит рядом с ним Мерлин. — Я назначу тебя придворным магом, — безапелляционным тоном заявил Артур где-то на середине пути. — Камелоту нужна хорошая защита, а тебе — должность, на которой люди будут тебя уважать. — А они смогут? — Конечно. Ты избавил их от Сигана и подкармливал их детей фруктами (я знаю, что ты сбрасывал яблоки из своего окна). Тебе благодарны в Камелоте, Мерлин, и всегда там рады. — А почему ты не назначишь Моргану своей помощницей? — Я предложил бы ей, если бы ты наотрез отказался, но не думаю, что ей это нужно. Моргана хочет уйти к друидам и обучаться у них магии. Все-таки в ее душе еще слишком много тьмы. Она никогда не была чиста, и ее мотивы часто были эгоистичны. Думаю, если бы она не направила всю свою ненависть на Сигана, то начала бы ненавидеть моего отца, который много лет врал ей, и это окончательно бы уничтожило ее. Теперь же Моргане нужно общество магов, истинных магов, которые живут в ладу с природой. Может быть, тогда она сможет примириться с самой собой. — Она сможет, — уверенно заявил Мерлин. — Ведь у меня получилось. — Потому что ты другой, Мерлин. Ты — это и есть свет и магия. Дракон так сказал. — Больше слушай этого старого ящера! — рассмеялся Мерлин. — Ага, он совершенно не предупреждал меня о твоей глупости. Мерлин несильно ткнул его в бок. С удовольствием ударил бы посерьезнее, но боялся, что Артур свалится с лошади и увлечет его за собой. — А что будет с Гвен? — спросил Мерлин. — Моргана заберет ее с собой. Я не хочу, чтобы она оставалась в Камелоте рядом с тобой. Хотя в последнее время она часто гуляет с Ланселотом. Думаю, что отправлю именно его сопроводить Моргану и Гвен к друидам. — А кто сейчас управляет Камелотом? — Агравейн, — Артур кашлянул. — Все советники отца разбежались, а я, хоть и не могу доверять ему, знаю, что он хорош в государственных делах. Как только мы встанем на ноги, я попрошу его уйти. — Это будет жестоко. — Но он предал меня, был верен Сигану. — Как и я. — Это другое, Мерлин. — Но он твой дядя. К тому же когда Сиган наплевал на Камелот, Агравейн поддерживал в нем хоть какой-то порядок. Не думаю, что от него будет много вреда среди десятков твоих советников. — Он снова предаст меня. — Я прослежу, чтобы этого не случилось. Артур остановил лошадь, извернулся и поцеловал Мерлина в губы. Самый верный, самый лучший советник у него уже есть. А значит Камелоту суждено подняться из руин и засиять золотым блеском, таким же золотым, как дракон на гербе Пендрагонов. — Но комнату я тебе не отдам, — притворно проворчал Мерлин. — Я сам заберу ее вместе с тобой. Неужели ты думаешь, что я буду скрывать наши отношения? — А ты не будешь? — Нет. Король, который лжет своему народу, не истинный король. — Ты болван, — прошептал Мерлин ему в губы. — Под стать своему магу, — ответил Артур. Впереди показались башни Камелота. Величественные шпили тянулись ввысь, к свету и солнцу, которое пробивалось сквозь быстро расходящиеся облака.