Затмение

— Эмрис! Мерлин оглянулся через плечо, прижимая к себе корзинку с хлебом и фруктами, которую нес в подземелье Артуру и Гаюсу. Те так и жили в одной из старых камер, больше похожей на пещеру, о которой стражники и не подозревали. Мерлин давно указал Артуру и Гаюсу дорогу наружу, но они решили не покидать замок. Артур иногда выбирался в лес, чтобы поохотиться или поймать рыбу, которую они после зажаривали на костре. Мерлин не раз просил их забыть о Камелоте и уйти, но упрямец Артур вопреки всему цеплялся за свое королевство, словно то было его жизнью. А Гаюс лишь отмахивался, говоря, что ему все равно некуда идти. Мерлин не понимал, чего они ждут и добиваются, но продолжал таскать им еду и навещать так часто, как мог. Услышав свое имя, Мерлин зажмурился, чтобы собраться с духом, и медленно повернулся к Сигану. — Я… кормлю собак, — в ответ на вопросительный взгляд ответил Мерлин. — При правильном обращении они могут стать грозным оружием. А старики говорят, что им очень полезны овощи, тогда они вырастают большие… очень и сильные, и… — Я понял, — прервал его Сиган, очевидно не слишком вслушиваясь во всю ту ахинею, что нес Мерлин. — Я хочу поговорить с тобой. — Да? — Мерлин беспомощно посмотрел на свою корзинку и нехотя отставил ее в сторону. — О чем? — О… — Сиган, что было совершенно несвойственно ему, замялся и, схватив Мерлина за руку, втолкнул в первую попавшуюся пустовавшую комнату. — О твой семье. Что ты знаешь о своем отце? — Ничего, — Мерлин даже рассмеялся от удивления. Меньше всего он ожидал услышать вопрос о своих родителях, которыми Сиган до этого никогда не интересовался. Кроме того раза, когда сообщил, что мать Мерлина умерла. — Ты должен что-то помнить. Может, в деревне говорили о нем или твоя мать… — Нет! Мама ни разу не упоминала о нем, хоть я и пытался расспрашивать, а в деревне меня боялись, поэтому сплетни обходили меня стороной. — Твоя мать ведь не ведьма, я прав? — Да. — А это значит, что твой отец умел колдовать. Не знаю ни одного мага, который не унаследовал бы дар от одного из родителей. — Возможно, но я понятия не имею кто он и где находится теперь. — Иначе бы ты сказал… — пробормотал Сиган, а Мерлин смотрел на него во все глаза. Ох, неспроста весь этот интерес! Сиган что-то задумал, просто так он вопросов не задает, а уж таких и подавно. Сейчас он не уверен, но очень скоро раскопает все до конца. Мерлин и сам бы больше всего на свете хотел знать, кто его отец, но это невозможно. Единственного человека, который знал о нем, — Хунит, матери Мерлина — уже нет в живых. Сиган вышел из комнаты, а Мерлин еще некоторое время стоял у открытого окна, стараясь привести в порядок мысли. Затем он подхватил дожидавшуюся его корзинку и поспешил в подземелья. Гаюса и Артура не было в камере, и Мерлин облегченно вздохнул: сейчас ему не хотелось ни с кем разговаривать. Но стоило ему, оставив корзинку, выйти в коридор, как он едва не сбил с ног Артура. — Эй, я засчитаю это как попытку убийства! — помогая Мерлину удержаться на ногах, заявил тот. Мерлин лишь кисло улыбнулся. — Что-то случилось? — тут же спросил Гаюс, тоже оказавшийся здесь, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ничего, — поспешно ответил Мерлин и сделал попытку уйти, но Артур удержал его. Мерлин обещал не использовать против него магию, но теперь был готов нарушить слово. Ему нужно было побыть одному! Спрятаться от всех, чтобы собраться с мыслями и чувствами, — многое в своей жизни он пережил именно так. — А я так не думаю, — Гаюс прошел в камеру и сел на застланную соломой лавку, Мерлину пришлось примоститься рядом. — Расскажи мне и станет легче. — Нечего рассказывать, все в порядке, — упрямо возразил Мерлин, но под строгим проницательным взглядом Гаюса все же сдался. — Сиган зачем-то расспрашивал меня об отце, которого я даже никогда не видел. Лицо Гаюса перекосилось, словно Мерлин спросил у него что-то запрещенное. — Вы все сговорились, что ли? — взорвался Мерлин, вскочил с лавки и заметался по камере. — Почему вы ведете себя так, будто мой отец по меньшей мере беглый король Камелота, и об этом известно каждому, кроме меня? — Мне неизвестно, — вставил Артур, но никто не обратил на него внимания. — Я надеялся, что Сиган никогда не узнает о нем, — вздохнул Гаюс, с укоризной наблюдая за Мерлином. — Но если он подобрался к правде, значит Хунит в опасности. — Что? — услышав имя матери, Мерлин остановился и неверяще уставился на Гаюса. — Откуда ты… — Хунит моя давняя знакомая, я знал ее еще до твоего рождения. — Что? — повторил Мерлин, чувствуя, как слабеют ноги. Он привалился к стене и прикрыл глаза. Все, все вокруг манипулируют им, а он, идиот, ведется, верит сладким речам и громким обещаниям. — А после запрета магии в Камелоте я отправил к ней последнего повелителя драконов, Балинора, который и стал твоим отцом. Я полагаю, до Сигана дошли слухи, что в замке спрятан дракон, и он одержим идеей найти его. Пока что магия защищает древнего ящера от непрошенных гостей, но если Сиган приведет с собой повелителя драконов, то рухнут любые чары. — Поэтому он ищет моего отца, — Мерлин взглянул на Артура, в глазах которого читалось сочувствие, посмотрел в окно, на пол, но не находил в себе сил поймать взгляд Гаюса. — И поэтому твоя мать в опасности. — Как? Ведь она умерла, Сиган сказал мне об этом, как только купил меня, я попросил его разузнать ее судьбу. — Но Хунит жива, — мягко возразил Гаюс. Мерлин вскинул голову так резко, что шея отозвалась болью. Если это шутка, то самая жестокая из всех! — Сиган хотел, чтобы ты забыл о доме и о матери. Если бы ты знал, что она ждет тебя каждый день, надеется увидеть тебя вновь, то сбежал бы от него, как только окреп. К счастью, ее не нужно было убивать на самом деле, чтобы ты поверил в ее смерть. Прости, Мерлин, я давно хотел тебе сказать, но… Мерлин вскочил на ноги и ринулся к двери. Он должен увидеть свою мать немедленно! Ничто в мире не может быть более важным, чем она. Ее улыбка, ее объятия, ее поцелуй в лоб — последнее прикосновение, которое помнил Мерлин — он так мечтал увидеть ее снова, он так нуждался в ней. Сильные руки перехватили его поперек туловища и не дали сбежать. Мерлин бился в железной хватке, позабыв о магии, обо всем, вновь превратившись в испуганного, несчастного мальчишку, которого угнали в рабство. — Тише, тише, — услышал он мягкий голос. Кто-то насилу удерживал его, прижимая к большой теплой груди. Мерлин слушал стук чужого сердца — ровный, уверенный, и успокаивался сам. Хватка постепенно ослабла, но вместо того, чтобы исчезнуть совсем, превратилась в объятия. Одна рука бережно обнимала его за спину, а вторая гладила по волосам. Знакомый голос шептал ему на ухо какую-то успокаивающую чепуху. Мерлин пошевелился и удивленно уставился на Артура, который смотрел в ответ с непривычной нежностью и теплотой. Но в следующее мгновение его взгляд ожесточился, и объятие прекратилось, словно его и не было, словно Мерлину привиделось в горячечном забытье. Однако Артур остался стоять рядом, готовый подхватить Мерлина, если тому снова придет в голову наделать глупостей. — Я должен увидеть свою мать, — слегка дрожащим голосом сказал Мерлин. — Я знаю, — ответил Гаюс. — Но сейчас это опасно. Я попросил Хунит спрятаться там, где ее не нашел бы даже я. И если ты отправишься к ней, то Сиган может проследить за тобой. А уж едва Хунит попадет к нему в руки, то ты представляешь, что он с ней сделает. Она ведь просто так не выдаст Балинора, о котором, я уверен, и без того мало что знает. Ходят слухи, что он давно мертв. Но вряд ли Сиган ей поверит. И Мерлин вынужден был согласиться. — Попей, — ему в руку ткнулся бурдюк с водой. Мерлин сделал глоток и закашлялся: «вода» оказалась довольно крепким вином. — И что мне теперь делать? — спросил он у Гаюса. — Все, чтобы Сиган не нашел твою семью. И не догадался, что ты знаешь о его планах, — ответил Артур вместо него. — Я не хочу возвращаться к Сигану и не смогу таиться от него, он же видит меня насквозь. — Ты должен попытаться, ведь теперь ты можешь потерять гораздо больше, — сказал Гаюс. Мерлин кивнул и невидяще уставился на свои руки. Кажется, пришла пора раз и навсегда выбрать сторону. Он не может помогать Артуру и быть верным Сигану. К тому же его отношение к последнему уже давно переменилось. Рядом с Сиганом Мерлин чувствовал себя слабым. Он так и не обрел настоящую силу. Моргана за два месяца освоила больше, чем он за год. Значит, он не такой хороший маг, как надеялся Сиган, и очень скоро тот разочаруется в нем окончательно. И убьет, скорее всего. — Я… помогу вам, — едва слышно сказал Мерлин. И чуть громче повторил: — Помогу. Гаюс тепло, по-отечески улыбнулся, Артур же, напротив, нахмурился и сложил руки на груди. — Если ты вздумаешь предать нас… — начал он. — Запугивание не лучший метод, особенно с Мерлином, — оборвал его Гаюс. — Чем ты тогда отличаешься от Сигана, если используешь страх как оружие? — Что я должен делать? — поморщившись, спросил Мерлин. Ему не нравилось, что его обсуждают так, как будто его здесь нет вовсе. — Помнишь, ты спрашивал о Чаше Жизни? — ответил Гаюс. — Если Сиган решит использовать ее, — а он обязательно это сделает — то погибнет не только Камелот, но все Британские острова. Нельзя допустить это. В воинах, которых может создать Чаша, не будет ничего человеческого. Это мертвецы, скелеты, не способные обладать чувствами, мыслями, их удел — подчиняться приказам и не щадить никого: ни детей, ни женщин, ни стариков. Сиган, упиваясь властью, забыл, что без людей всякая власть теряет смысл. Мерлин и раньше понимал, что может повлечь за собой использование Чаши, и даже надеялся отговорить Сигана от его затеи, но теперь понял, как же на самом деле был глуп. Сиган никогда не думал о простых людях. Скольких он убил, войдя в Камелот? А скольких уничтожил Мерлин, слепо следуя за своим учителем? Чаша даровала абсолютную власть, и Сиган ни при каких обстоятельствах от нее бы не отказался. Мерлин никогда не желал обрести могущество такой ценой. — Я сделаю все, чтобы уничтожить Чашу, — твердо сказал Мерлин, — даже если это будет стоить мне жизни. Артур хмыкнул, а Мерлин не решился посмотреть на него. Наверное, тот считал, что для захватчика Камелота, убийцы лучшим искуплением грехов будет смерть. И даже это слишком малая цена за все, содеянное Мерлином.

* * *

Несколько дней Мерлин старался не попадаться на глаза Сигану. Ему казалось, что предательство крупными буквами написано у него на лице, и стоит лишь взглянуть — Сиган тут же определит место укрытия Гаюса и Артура и прочтет все их планы. Хотя Мерлину их, большей частью, не сообщили. Уничтожение Чаши Жизни — лишь половина дела. Сиган все еще остается величайшим магом из всех живущих, и вступить с ним в схватку — значит обречь себя на смерть. Но так, как раньше Мерлин верил Сигану, теперь он верил Гаюсу, хоть тот и делал только, что загадочно молчал. На пятый день Мерлину все же пришлось встретиться с бывшим учителем. Пересилив себя, он явился прямо к нему в покои, чтобы собственными глазами увидеть Чашу и оценить ее защиту. С такими мощными заклинаниями Мерлин еще не сталкивался. И он понятия не имел, как их снять. Сиган лишь упоминал о такой сильной магии, но никогда не демонстрировал ее Мерлину, не учил использовать или противостоять ей. Сигана в комнате не было, и Мерлин осмелился подойти ближе, чтобы рассмотреть Чашу. Среднего размера, на высокой ножке, ничем не примечательная на вид. Кубки, из которых пили вино во дворце, и то были богаче. Но от Чаши мороз шел по коже, стоило лишь присмотреться к ней повнимательнее. Магия жизни и смерти, заключенная внутри нее, влияла на каждого, кто осмеливался завладеть ей. Увлекшись, Мерлин слишком поздно услышал шаги в коридоре и обернулся, лишь когда скрипнула дверь. Сиган, казалось, не удивился его присутствию, по крайней мере, не подал виду. — Она сослужит нам великую службу, — сказал он, кивнув на Чашу. — Обычно я держу ее накрытой, чтобы никто не помыслил даже попытаться украсть ее. Мерлин вздрогнул и тут же поежился, словно от холода, чтобы замаскировать испуг. — Она прекрасна, — протянул он, вновь глядя на Чашу. — Я чувствую ее магию. — А она чувствует твою. Только по-настоящему сильный маг может воспользоваться ей. Попробуй, — Сиган взмахнул рукой в приглашающем жесте, а Мерлин удивленно уставился на него. — Но как… защита… — пробормотал он. — Попробуй, — снова повторил Сиган. Мерлин протянул руку и с трудом, словно проникая сквозь густой кисель, обхватил пальцами Чашу. Дернул на себя, но не смог сдвинуть ее с места, как ни старался. — Ты можешь дотронуться до нее, но не более. Теперь убери руку. Мерлин разжал пальцы, но ладонь словно прилипла к Чаше. Заклинания, наложенные Сиганом, создали ловушку для каждого, кто попробует украсть Чашу. Незадачливый вор не сможет избежать наказания. Зная Сигана, Мерлин не сомневался, что это будет что-то пострашнее смерти. Сиган взял Мерлина за руку, и та свободно отклеилась от Чаши. Это значит, что заклинание было замешано на крови. Сильнее магии не придумаешь. Мерлин потер слегка покрасневшую ладонь. Кожу саднило, словно от ожога, и на ней постепенно проступали тонкие линии, складывающиеся в замысловатый рисунок. Через пару мгновений на ладони Мерлина раскинул крылья дракон. Сиган не сдержал торжествующей улыбки. Мерлин нахмурился и сжал руку в кулак. Очевидно, Сиган не просто так попросил взять Чашу. Это была проверка, но проверка на что? — Сама судьба свела нас когда-то, Эмрис, — сказал Сиган. — Ты не представляешь, какая сила была у твоих предков. И она перейдет к тебе в скором времени. — Во мне и так есть магия… — О нет. Ты не простой колдун, Эмрис, ты потомок повелителей драконов, возможно, последний из всех. Сейчас твоя сила дремлет, но я знаю, как разбудить ее, если потребуется. — Если потребуется? — растерянно переспросил Мерлин. Сиган говорил что-то непонятное, и Мерлин почти не слушал его, думая о своем отце. Тот был маг, очень сильный, надо полагать, и может быть, Мерлин когда-нибудь станет на него похожим. Повелитель драконов… это звучало громко и непривычно, и Мерлин понятия не имел, что это означает. — Сначала я испробую другой способ, — ответил Сиган и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

* * *

— Скажи, какой он был, мой отец? — спросил Мерлин у Гаюса. Тот пристально взглянул на него, медля с ответом. Мерлин удобно расположился на соломенном матраце, который притащил в камеру несколько дней назад, чтобы старому лекарю лучше спалось. Гаюс сидел в небольшом деревянном кресле (тоже появившемся здесь стараниями Мерлина), сложив руки на животе и думая о чем-то своем. Артура в камере не было, он вновь отправился на охоту в лес, вопреки всем уговорам Гаюса и Мерлина. Камера теперь больше напоминала обычную маленькую комнату, хоть и не особо уютную, но вполне пригодную для жизни. Мерлин любил бывать в ней гораздо больше, чем в своих огромных покоях в замке. Последние хоть и были хорошо обставлены, с удобной кроватью, просторные, но слишком сильно ощущалось там его одиночество. Мерлин пытался перебирать вещи Артура, даже нюхал их (некоторые пахли отвратительно, у принца явно был худший в мире слуга), но только чувствовал себя идиотом. Живой Артур, сидящий рядом с ним плечом к плечу, вызывал куда больше чувств и эмоций, пусть порой это были лишь гнев и раздражение. Артур ловко умел вывести его из себя, и Мерлин старался платить ему тем же. Гаюс, глядя на них, поджимал губы и качал головой. «Дети», — можно было прочесть по его губам. И если Артур предпочитал грубые тычки и приказы, то Мерлин научился действовать более тонко, то выставляя Артура идиотом, то подстраивая ему мелкие неприятности, вроде некстати опрокинувшегося кувшина с водой прямо ему в сапоги. Мерлин смеялся, получал подзатыльник от разъяренного Артура (если не успевал увернуться) и его же плохо скрываемую улыбку. — Никто еще не обращался со мной столь непочтительно, — напыщенно ворчал Артур. — А с вашей королевской задницей, сир? — спрашивал в ответ Мерлин, заранее отойдя на пару шагов в сторону. Мерлин и сам не заметил, как Артур стал неотъемлемой частью его жизни. Привнес в нее свет и тепло, подарил дружбу, о которой Мерлин успел забыть, живя с Сиганом. Артур словно олицетворял все то, что Мерлин потерял десять лет назад. И он тянулся к нему сердцем, с каждым днем все больше и больше веря его завораживающе глубоким глазам. Артур заполнил холодную пустоту внутри Мерлина. Последнему поспособствовал и Гаюс, относившийся к нему как к родному племяннику. — Что ты знаешь о моем отце? — вновь спросил Мерлин. Гаюс упрямо покачал головой. Он не желал говорить о Балиноре, словно это как-то могло навредить Мерлину или Хунит. Мерлин давно понял, что его отца нет в живых, ведь иначе он не бросил бы семью. Был бы он с ними, разве угнали ли бы маленького Мерлина в рабство? Конечно, он бы никогда не допустил такого, или, если бы был далеко, то нашел бы сына и спас. Мерлин был уверен, что отец так бы и поступил, иначе Гаюс не хранил бы ему преданность, а мать давно бы нашла себе нового мужа. — Сиган говорил, что у него была особая сила повелителя драконов. Что это значит? — Лишь то, что драконы повиновались его слову, — Гаюс вздохнул и посмотрел Мерлину в глаза. — И это погубило их. — Я думал, драконов истребил король Утер. — Да. Но драконы очень осторожные существа. Они жили на свете по нескольку сотен лет, были мудры и научились не доверять людям. Но не могли ослушаться приказа повелителя. Они явились на его зов, преклонили головы перед ним и так нашли свою смерть. Утер обманул Балинора и использовал его, чтобы уничтожить древних ящеров. Оставил лишь одного как символ своего триумфа. Мерлин помотал головой, не желая верить словам Гаюса. Его отец призвал на гибель всех драконов? Древний прекрасный магический род, чьи знания о мире и мудрость были столь велики, что не могли даже сравниться с человеческими. Это преступление было хуже, чем убийство сотен, тысяч людей! — Балинор сам пришел в ужас от такого поступка, — продолжил Гаюс. Но Мерлин перебил его. — Тогда почему он не убил Утера? Разве такое можно простить? Даже просто оставить безнаказанным! — Когда-то Утер Пендрагон был другом Балинора. Он предал твоего отца, но только потому, что не смог справиться с болью, разъедающей его изнутри. Утер мстил магии за смерть своей жены, и Балинор, увы, понимал это. Поэтому в гибели драконов взялся винить себя. — Но это глупо! — закричал Мерлин, вскочив с места. — Виновный здесь только один. А ты, Гаюс, как ты мог после такого оставаться рядом с Утером? Ты такое же чудовище, как и он! Солома на матраце задымилась с одной стороны, и Гаюс поспешил залить ее водой. Мерлин смотрел на него взглядом, полным ненависти, обиды и непонимания. Казалось, еще немного, и загорится уже мантия на Гаюсе, а то и он сам. — Я простил его. Человек это не один единственный поступок и не его болезнь, коей я считаю охоту на магов Утера. Я знал его другим и я видел в нем прежние качества, хоть и скрытые ненавистью и жестокостью. — Разве можно… — Можно, Мерлин, — веско перебил его Гаюс. — Артур простил тебя за убийство его отца, за Камелот. А ведь он не знал тебя раньше, но сумел разглядеть твое сердце за тьмой, которую поместил туда Сиган. Это в разы сложнее, чем простить старого друга. Не суди обо всем так категорично, Мерлин, никто не бывает только лишь хорошим или только плохим; и даже самые ужасные поступки иногда заслуживают прощения. Мерлин запустил руки в волосы и отчаянно замотал головой. Он не хотел слушать Гаюса с его разумными доводами и причиняющими боль словами. Нет! Его жизнь теперь запуталась до предела, и Мерлин не мог, не успевал угнаться за всеми переменами. Его учили только лишь ненавидеть, а Гаюс и Артур требовали гораздо большего: сострадания, понимания, прощения и любви. — Ты когда-нибудь любил? — спросил Мерлин получасом позже. Все это время он просидел молча, глядя на маленький клочок хмурого неба в узком оконце камеры, больше похожем на обыкновенный пролом в стене. — Наверное, — осторожно ответил Гаюс. — Смею спросить, а ты? — Мою мать, моего друга детства, но это не то. Я не знаю, что значит любить другого человека осознанно, горячо, чтобы быть готовым отдать за него жизнь. Ради матери я сделаю все, но это чувство было со мной всегда, оно неотъемлемо, как мое существо. С другом было интересно и весело, и я вспомнил его потому, что больше друзей у меня не было. Все говорят, что любовь делает нас лучше, зажигает в нас особый свет, но если я никого не люблю, то… — Ты любишь этот мир и жизнь в нем, ты ценишь людей, умеешь сострадать и видеть их души. Это тоже свет и в своем роде любовь. — Но не та… — Не та. Но кто знает, может, завтра ты встретишь человека, к которому потянется твое сердце. — Лучше бы сегодня, — усмехнулся Мерлин и обернулся на звук шагов. На пороге появился Артур, за спиной у него виднелся лук, а в руке он сжимал двух подстреленных кроликов. Его лицо пересекали две грязные полосы от пальцев, а волосы растрепались до невозможности. Мерлин хмыкнул, разглядывая его, и красноречиво нахмурился. Артур прищурился и положил кроликов рядом с Мерлином. Тот демонстративно отодвинулся, старательно пряча счастливую улыбку. Губы не слушались, и лицо перекосило в каком-то уж совсем зверском выражении. — Наколдуй мне воды, я хочу помыться, — ничуть не испугавшись, приказал Артур. Мерлин вытаращил на него глаза и не сдвинулся с места. — Не хочешь? Тогда сам виноват, — Артур шагнул вперед, легко отодвинул Мерлина в сторону и плюхнулся рядом с ним на матрац, прижавшись к нему грязным плечом. — Третьи сутки идет дождь, я мог бы помыться в реке, но подумал о горячей ванне, которую ты можешь устроить, и с королевской благоразумностью выбрал ее. — С благоразумностью… — пробормотал Мерлин. — С ослиной гордостью королевской задницы! — Ну так что насчет ванны? — Артур приобнял Мерлина за плечи и крепче прижал к себе. — Только ради Гаюса! — заявил Мерлин и, сосредоточившись, нагрел воду в чане, который Артур громко именовал ванной. Тот благодарно похлопал его по плечу и отправился мыться. Видимо, воду в чан Артур натаскал заранее. При всей своей силе Мерлин не смог бы перенести такой объем на большое расстояние, пролил бы по дороге или обрушил водопадом себе на голову (то, что пострадает голова Артура, надеяться не приходилось, в этом Мерлину постоянно не везло). Мерлин проводил Артура взглядом и обернулся к Гаюсу, о присутствии которого успел позабыть за недавней перепалкой, как и их серьезный разговор, оставивший пищу для размышлений. Мерлин вновь вспомнил об отце, и улыбка на его лице погасла. — Будь осторожен, — попросил Гаюс. — Сиган попытается использоваться тебя, как потомка повелителей драконов, не поддавайся ему, но и береги себя, прошу. Мерлин кивнул, давая обещание, которое вряд ли сможет сдержать. Если он действительно потомок повелителей драконов, то он должен сделать только одно — освободить последнего дракона из плена подземелий, чтобы ни Сиган, ни Пендрагоны никогда не добрались до него. Может быть, это хоть немного искупит вину его отца.

* * *

Нужный коридор Мерлин нашел только с третьего раза. Гаюс и Артур водили его к дракону лишь однажды, и Мерлин не особо старался запоминать дорогу. Но теперь он с упрямым отчаянием блуждал в подземельях, пока, прикрыв глаза, не поддался настойчивому голосу, тихо звучащему в его голове и указывающему путь. Дракон уже ждал его, сидя на большом камне и нетерпеливо похлопывая крыльями. Мерлин подошел к самому краю обрыва, задрал голову и, глядя в круглые желтые глаза дракона, сказал: — Мой долг спасти тебя, но я не знаю как. Дракон молча разглядывал его пару мгновений, а потом зашелся громким смехом. С потолка пещеры осыпалась мелкая каменная крошка. Мерлин стряхнул ее с волос и отступил на шаг. Приступ внезапного драконьего веселья немного испугал его и привел в недоуменье. — Ты юн и глуп, — отсмеявшись, сказал дракон. — Я буду свободен в тот миг, когда трон Камелота займет Артур. Ему суждено совершить много великих дел, а тебе — помочь ему в этом. — Мне? — Мерлин горько усмехнулся. Да Артур предпочтет держать при себе гадюку, но не убийцу своего отца. Сейчас он терпит Мерлина только потому, что тот обещал помочь, но после Артур выгонит его из Камелота. — И никому другому. Ты должен быть рядом с Артуром всегда. Мерлин не поверил ему. Пленник скажет что угодно, лишь бы обрести свободу. — Гаюс говорит, что нужно уничтожить Чашу Жизни, — сказал Мерлин. — С этого нужно начать, ведь если Сиган воспользуется ей, то его будет уже не оставить. А потом… — Я должен убить Сигана. — Не ты, юный чародей, этого никак нельзя допустить. — Но… Дракон строго посмотрел на него, и Мерлин не стал продолжать. Пусть древний ящер думает что угодно, но Мерлин убьет Сигана, это — его долг. Ведь тогда он докажет всему миру и себе самому, что может быть сильным. — А как мне уничтожить Чашу? — спросил Мерлин. — Я видел ее, она под защитой Сигана, но и сама по себе — сильнейший магический артефакт. Такие просто об каменный пол не разбиваются. — Принеси мне меч, — ответил дракон. — И я сделаю из него оружие, способное побороть даже самую сильную магию. — Обычный меч? Но ведь… — Я устал болтать с тобой, юный чародей. Дракон выдохнул несколько клубов дыма, взмахнул крыльями и тяжело взлетел, а затем камнем ухнул вниз. Мерлин попытался рассмотреть, что находится на дне пещеры, но никакого дна видно не было. Меч можно было без труда достать у любого стражника в замке, но Мерлин не хотел делать это открыто. Казалось, Сиган узнает о любом его шаге в замке и не оставит без внимания странные поиски меча. Но знакомых кузнецов у Мерлина не было. В городе их осталось не так много: кто-то погиб от руки Сигана или самого Мерлина при захвате Камелота, кто-то ушел в поисках лучшей жизни. Но кажется, у Гвен отец занимался кузнечным делом, и у нее дома наверняка осталось оружие, которое он не успел продать. Мерлин выбрался из подземелий и, убедившись, что его снова никто не заметил, отправился в город, в дом Гвен. Девушка сейчас прислуживала в замке. После смерти отца и брата она жила одна, не стремясь найти себе кого-то или выйти замуж. Она стала нелюдимой, неулыбчивой, холодной, Мерлина открыто презирала, Сигану старалась не попадаться на глаза. Глядя на нее, Мерлин острее чувствовал свою вину за все зло, что причинил Камелоту. Моргана рассказывала, какая Гвен была раньше, и пусть даже она приукрашивала доброту и открытость своей служанки, сейчас Гвен стала полной противоположностью себя прежней. Мерлин осторожно вошел в ее дом. Все вокруг дышало бедностью и безразличием хозяйки к своему дому; некогда уютная, комната казалась грязной и заброшенной. Мешки, служившие Гвен кроватью, поели мыши, а хлеб, оставленный на столе, покрылся плесенью, по углам белела паутина. Казалось, здесь никто не жил уже очень давно. Мерлин провел пальцами по столу, оставляя две бороздки среди пыли. Наверное, Гвен было слишком тяжело возвращаться домой, и она нашла пристанище у подруги или заняла одну из многочисленных свободных комнат замка. Оставалось надеяться, что она оставила вещи отца нетронутыми. Мерлин быстро отыскал его угол: там осталась рабочая одежда и старые сапоги. И больше ничего. Мерлин в задумчивости огляделся, понимая, что ошибся, и начинать поиски следовало не с дома, а с мастерской. Но на всякий случай поднял соломенный матрац и заглянул под кровать. Там, завернутый в ткань, лежал узкий длинный предмет. Мерлин достал его, развернул и не сдержал восхищенного вздоха. Уж насколько он не разбирался в оружии, но меч, который он сжимал в руках, был совершенным. Меч удобно лежал в ладони, и казалось, что не нужно никакого умения, чтобы владеть им: он сам станет рубиться, повинуясь только лишь мысли; тонкая золотая вязь начиналась с рукоятки и шла почти во всю длину лезвия. Мерлин осторожно спрятал клинок обратно в рогожу и поспешил на выход. Не нужно, чтобы его здесь кто-нибудь увидел, ведь рано или поздно Гвен обнаружит пропажу, и тогда вору несдобровать. Конечно, следовало ей сказать, но Мерлин не мог объяснить все, не раскрывая, что помогает Артуру, Гаюсу и дракону. Стражники у ворот проводили Мерлина странными взглядами, но тот не обратил на них внимания. Многие в Камелоте косились на него то как на страшное чудище, то как на мерзкое насекомое. Они не могли понять, кто он. Неудивительно, ведь Мерлин и сам пока этого не знал. Дракона пришлось звать минут пять прежде, чем он с крайне недовольным видом вылетел из темноты. — Я принес меч! — сказал Мерлин и потряс им. Ткань развернулась и упала на край пропасти, а затем бесшумно соскользнула вниз. — Подними меч выше, — попросил дракон. Мерлин, держа рукоять двумя руками, поднял меч над головой. Дракон долго рассматривал его, а затем удовлетворенно хмыкнул. — А теперь закрой глаза, — попросил он. Мерлин едва успел зажмуриться, когда столп пламени окутал лезвие, заставляя его нестерпимо светиться, сиять, впитывая в себя драконий огонь. Рукоять нагрелась, но Мерлин сжал ее крепче, чувствуя, как меч напитывается магией. Прекрасное оружие, ставшее теперь несокрушимым. Ни один другой клинок не годился для такого. Может быть, Гвен будет приятно узнать, что лучшей работе ее отца отведена судьбоносная роль. Дракон закрыл пасть, и в пещере стало темно. Магический шар, сотворенный Мерлином, не выдержал потока чистой магии и исчез без следа. Меч теперь снова выглядел как прежде, но под пальцами на рукояти можно было ощутить едва заметную пульсацию магии — словно биение сердца. — Тебе нужно только разрубить Чашу, — сказал дракон. — Меч преодолеет любые заклятья, юный чародей. — А он может освободить тебя? — спросил Мерлин. — О да! Дракон рассмеялся и взвился к потолку. Огромная цепь, толщиной больше тела Мерлина, оглушительно звеня в тишине, потянулась за ним. Мерлин не смог бы дотянуться до нее мечом, но дракон, казалось, этого и не хотел. Он улетел вглубь пещеры, все еще смеясь. Его голос эхом отражался от стен, вызывая небольшой камнепад. Мерлин задумчиво побрел по коридорам, пока не опомнился перед камерой Артура и Гаюса. Старого лекаря там не было, а Артур спал, уткнувшись носом в пыльный матрац. Мерлин осторожно приблизился к нему, сел на корточки рядом и протянул руку, чтобы погладить его по волосам. После того как уничтожит Чашу, он отдаст меч Артуру. Мерлин чувствовал, что прекрасное оружие предназначено именно ему — будущему королю Камелота, с которым, по словам дракона, как-то связана и его судьба. Мерлин поможет Артуру взойти на трон, а после освободит его от своего присутствия. Мерлин обязательно разыщет мать, поможет ей найти новый дом, не в Эалдоре, а где-нибудь в границах Камелота. А потом отправится на поиски следов отца. Мерлин мечтал узнать, какой он был, где жил после ухода из Эалдора. Может быть, старался искупить вину за убийство драконов, или же отдалился от всего мира. Сам Мерлин предпочел бы второе, чтобы не сделать еще хуже, ведь в его случае искупление невозможно. Артур вздохнул во сне, и Мерлин, решившись, провел рукой по мягким светлым волосам. Почувствовав прикосновение, Артур улыбнулся и что-то невнятно пробормотал. Мерлину почудилось собственное имя, но вряд ли Артур станет вспоминать его в мире снов, да еще когда такая теплая, светлая улыбка озаряет его лицо. Скорее всего, тому снится его возлюбленная, которая просто обязана быть, ведь ясно же, что в сердце Артура живет любовь. И в этот момент Мерлин понял, что сделает для Артура все, лишь бы тот улыбался так всегда. Мерлин сам становился лучше, просто глядя в озаренное внутренним светом лицо Артура.

* * *

Уничтожить Чашу следовало как можно быстрее. Мерлин не хотел терпеть, выжидая, наиболее подходящий момент, который мог случиться через день, неделю или того больше. Сигану нужна была несокрушимая армия и не было резона долго тянуть с Чашей. Это Камелот, обессиленный отсутствием магии, сдался за одну ночь, в других королевствах опытные маги стерегли сон королей и не позволяли угрозе проникнуть в границы. Сиган по праву считался сильнейшим из всех, но даже он не смог бы одолеть десяток опытных колдунов, собравшихся вместе. Потому он и взял себе ученика, а теперь готовил и Моргану к предстоящей войне. Как только она наберется сил и выучит нужные заклинания, Сиган сотворит армию и уйдет из Камелота, предварительно сравняв город с землей. Мерлин не мог допустить подобного. Он успел полюбить белокаменный замок, никогда не бывший ему домом, но перевернувший всю его жизнь. Он понимал, что люди Камелота не заслуживали такой участи. Кухаркам, служанкам, конюхам было некуда деваться, и они выполняли свою работу в обмен на жизнь. А иногда, под прикрытыми веками, Мерлин видел, каким может стать Камелот, когда на трон сядет король, который отстроит его заново и ни в чем не даст слабины. Справедливый и сильный, умный, решительный, храбрый, прекрасный — Артур Пендрагон. Правда, Артур, которого знал сейчас Мерлин, мало походил на того короля, скорее, на венценосного осла порой. Но это был лишь вопрос времени. Промаявшись день, Мерлин дождался, когда Сиган удалится из своих покоев на занятие с Морганой. Обычно это занимало у него несколько часов, а на уничтожение Чаши хватит и пары минут. Старательно делая вид, что просто прогуливается по коридорам, Мерлин дошел до комнаты Сигана и без труда проскользнул внутрь (Сиган доверял ему, и защита без помех пропускала его). Меч он крепко сжимал в руке, но сделал его невидимым для посторонних глаз. Чаша, накрытая плотной черной тканью, стояла на прежнем месте. Мерлин подцепил мечом покрывало и стащил его на пол. И правда, меч не замечал магический купол, защищающий Чашу. Мерлин прикусил губу, молясь, чтобы все получилось, размахнулся и опустил лезвие прямо на Чашу Жизни. Мерлин ожидал, что она просто слетит со стола на пол, но заклинания Сигана не позволили ей это сделать. Чаша гулко загудела, посылая вибрации по мечу, через рукоять, к рукам Мерлина. А затем, ярко вспыхнув, развалилась на две части. Мерлин отошел на шаг, тяжело дыша и разжимая руки. Меч со звоном приземлился на каменный пол, отскочил в сторону и, потеряв контакт с Мерлином, стал невидимым и для него самого. А потом… наступила темнота. И раздался грохот, словно все стены рухнули враз. Мерлина сдавило по бокам, не давая дышать и пошевелиться. Потолок навалился всей своей тяжестью, и Мерлин, беззвучно крича, потерял сознание.

* * *

Грохот, прокатившийся по замку, заставил Артура подпрыгнуть на месте. Он отрабатывал навыки владения мечом, «сражаясь» с самодельным противником — соломенным пугалом на деревянном каркасе. В замке часто что-то грохотало и падало — несколько раз Моргана умудрялась обрушить потолок тронного зала, но сейчас было что-то не то. Звук доносился из другой части замка, оттуда, где находились покои Сигана. Но не это было самым странным, а то, как зашлось в испуге сердце в груди Артура. Он чувствовал, что случилось что-то страшное. Мерлин в последнее время ходил странно веселый, возбужденный, рассеянный. Явно что-то задумал и не мог дождаться момента, чтобы осуществить это. Артур знал про Чашу, про то, как невероятно сложно, почти невозможно ее уничтожить. Но он всегда думал, что Мерлин прочтет какое-нибудь длинное заклинание и та, например, обратится в прах. Но зная Мерлина… сердце Артура екнуло. Может статься, что этот горе-волшебник обратил в прах самого себя. Артур рванул к выходу из подземелий, наплевав на маскировку. Он должен был узнать, что натворил Мерлин, жив ли он сейчас, и как можно ему помочь. К счастью, в конце коридора Артура уже поджидал Гаюс с одеждой стражника в руках. Накануне Артур специальными чернилами и углем выкрасил волосы в черный цвет (быстро смоется, но следовало испробовать этот способ маскировки, чтобы не прибегать каждый раз к магии) и отрастил небольшую бороду. Вряд ли его теперь кто-нибудь узнал бы в замке, разве что Моргана или Гвен, но они могли просто не обратить внимания на обычного стражника. Артур на это надеялся. Выбравшись из подземелья через потайной ход, обнаруженный недавно Гаюсом, Артур огляделся. Люди, привыкшие к постоянным взрывам и обвалам, не спешили бежать на звук и продолжали заниматься обычными делами. Артур постарался замедлить шаг и восстановить дыхание, чтобы не выделяться на фоне толпы. Он быстро миновал внутренний двор, вошел в замок, поднялся по лестнице и направился к покоям, которые теперь занимал Сиган. Рядом с распахнутой настежь дверью стояло пять стражников, а по коридору навстречу Артуру спешил Сиган. Артур отвернулся, отводя взгляд, но успел заметить, что губы мага растянуты в довольной улыбке. — Двоим остаться, остальные — вон! — выкрикнул он. — В мои сети попалась крупная рыба, — добавил, обращаясь к Моргане, которую Артур даже не заметил поначалу. — Кто? — спросила она, заглядывая в комнату. — Вор, предатель, а также ключ к древней магии, скрывающейся от меня в этом замке. — Эмрис! — воскликнула Моргана, и Артур похолодел. Наплевав на все, он приблизился к двери и заглянул внутрь. Мерлин лежал на полу без движения около большого стола. Рядом с ним валялась расколотая на две половины Чаша. Наверное, заклинание, уничтожившее ее, рикошетом ударило по Мерлину. Остался ли он жив? Артур напряг зрение, стараясь разглядеть, вздымается ли грудь Мерлина от дыхания. Да, совершенно точно она уверенно поднималась и опускалась, Мерлин был жив и не собирался вроде бы умирать. — Моя ловушка сработала как надо, — продолжал хвалиться Сиган. — Но ведь… — Моргана присела на корточки около Мерлина. — Он же твой ученик, почему? — Потому что я имел глупость упустить его. Оглянись, Моргана, Эмрис уничтожил Чашу Жизни, он хотел навредить мне! Мне, человеку, который спас его и обучил всему, что он знает. И вместо благодарности и преданности я получаю это, — Сиган махнул рукой на остатки Чаши. — Как только Чаша была уничтожена, сработали мои заклинания, и Эмрис потерял сознание. — Он будет жить? — взволнованно спросила Моргана. В ее взгляде, когда она смотрела на Сигана, скользил страх. — Будет. Пока мне это выгодно. Стража! Артур не успел отскочить, его втолкнули в комнату два стражника, которые тут же вытянулись в струнку перед Сиганом. — Унесите его и заприте в клетке. Сделайте так, чтобы второй увидел его. Один из стражников подскочил к Мерлину и схватил его за ноги. Артур, покосившись на другого стражника, бывшего, вероятно, главным здесь, взял Мерлина за плечи. Казалось, присутствие незнакомца никого не волновало. Или у них в порядке вещей не знать в лицо всех людей Сигана? Артур вслед за командиром направился к двери, стараясь не ударить Мерлина о дверной откос. Он надеялся, что ему укажут дорогу, потому что понятия не имел, о какой клетке говорил Сиган, и кто такой загадочный «второй», который должен был увидеть Мерлина. — Но почему ты не схватил Эмриса раньше? — услышал он за спиной вопрос Морганы. — По глупости. Надеялся, что он одумается и примет все, что предлагаю ему я. Артур, стараясь не смотреть в его лицо, удобнее перехватил Мерлина. Несмотря на худобу, тот был тяжелым. Артур чувствовал тепло, исходящее от его тела, и бессознательно поглаживал его большим пальцем. Мерлин никогда не был злодеем, лишь запутавшимся мальчишкой, которому не слишком повезло в жизни. Поначалу Артур ненавидел его, конечно, видя в нем лишь хладнокровного помощника Сигана, но затем Мерлин удивил его и продолжал делать это по сей день. И теперь… теперь Артур просто не представлял, что будет делать, если этого глупого мага не станет. Мерлин заслужил его доверие, симпатию, что-то большее своим огромным сердцем, о котором, кажется, и сам не подозревал, милыми улыбками, глупой болтовней и отчаянным стремлением стать лучше и все исправить. Не каждый на его месте смог бы выбраться из-под влияния сильнейшего колдуна в мире. Ведь Мерлин верил своему учителю, но в тоже время помогал Артуру и Камелоту. Мальчишка, оказавшийся меж двух огней, маг, даже не догадывающийся о своей истинной силе. Ведь по словам дракона, судьба Мерлина велика и значима, и тесно связана с судьбой Артура. Хотя последнее Артур понял и без пафосной болтовни древнего ящера. Капитан стражи привел Артура в комнаты, о существовании которых тот даже не подозревал. Они тоже находились в подземелье, но куда более древнем, чем то, в котором жил Артур. Казалось, оно появилось задолго до самого Камелота и было скрыто до тех пор, пока его не нашел Сиган. Посреди огромного зала стояла квадратная клетка высотой в два человеческих роста и шириной в пять-шесть шагов. В клетке сидел человек. Мужчина, длинные волосы которого полностью скрывали его лицо, а борода торчала клочьями. Его руки были связаны впереди веревкой, а босые ноги до того изранены, что напоминали кусок сырого мяса. — Эй! — крикнул капитан стражи и ударил палкой о прутья. — Смотри, кто пришел тебя навестить. Пленник с трудом поднял голову и взглянул на бессознательного Мерлина. А в следующее мгновение вскочил на ноги и вцепился скрюченными пальцами в прутья. — Отпустите его! — взмолился он. Капитан рассмеялся и подал знак. Ноги Мерлина гулко ударились о каменный пол, но Артур рук не разжал. Пусть лучше его считают идиотом, чем он будет рисковать головой Мерлина. Та и так была не слишком умна. — Ты не увидишь его, — осклабился стражник, — но сможешь услышать его крики, когда Сиган придет разобраться с ним. — Но у него есть я, — пленник снова опустился на пол (было видно, что стоять ему невероятно больно). — Ты не слишком-то сговорчив. А мальчишка предал его, Сиган не оставит это просто так. Пленник прикрыл глаза и вновь опустил голову. Короткий разговор ослабил его. Мерлина поднесли к такой же клетке, располагавшейся в соседней пещере. Его оставили лежать в центре, одинокого, бессознательного, казавшегося маленьким и беззащитным посреди большой клетки. Артур долго смотрел на него, не в силах сдвинуться с места, и сжимал собственную руку, которая еще чувствовала тепло тела Мерлина. Уходя, Артур незаметно провел пальцами по его щеке. — Я спасу тебя, — одними губами пообещал он. — Чего бы мне это ни стоило. Артур незаметно ускользнул от стражников в одном из коридоров. Забрался в нишу за гобеленом, запустил руки в волосы и несколько минут просто сидел, собираясь с силами и решая, что делать дальше.

* * *

Мерлин очнулся на каменном полу в полной темноте. Голова болела, видимо, он сильно ударился при падении, локоть саднило, а одна нога затекла от неудобной позы. Это явно была не комната Сигана: пахло совсем иначе, было холоднее, да и ощущения казались совсем иными. Мерлин прошептал заклинание, чтобы наколдовать шар света, но ничего не произошло, даже искры не вспыхнуло в темноте. Мерлин попытался еще и еще, читал другие заклинания, но ни одно из них не сработало. Словно в этом месте вообще не было магии или же что-то ее успешно блокировало. — Эй! — крикнул Мерлин, вслушиваясь в гулкое эхо собственного голоса. Значит, его держали в большом помещении. Но стоило сделать несколько шагов, как на пути возникла преграда из вертикальных прутьев. — Есть здесь кто? — повторил Мерлин, но ответом ему была тишина. Мерлин снова лег на пол и закрыл глаза, надеясь, что ему принесут поесть или просто кто-нибудь пройдет мимо, но никто так и не объявился. Забыться сном Мерлин смог лишь через несколько часов. Когда он очнулся в следующий раз, вдалеке кто-то кричал. Истошно, испытывая нестерпимую боль. Мерлин заткнул себе уши, чтобы не слышать, не представлять, что делают с этим человеком и зачем. Ведь, скорее всего, его ждет то же самое. Крики раздавались еще несколько раз. Мерлин считал их, отмеряя время. Его не кормили, иногда только приносили воду, чтобы продлить мучения. Мерлин лежал на полу, подтянув колени к груди, и старался ни о чем не думать. Так можно было решить, что он уже умер. А потом двое стражников выволокли его из клетки и повели туда, где все это время кричал другой пленник. Свет от факела ударил по глазам так резко, что Мерлин зажмурился и опустил голову. Поэтому большую часть пути он почти ничего не видел, только очертания второй такой же, как и его, клетки и человека в ней. Идти пришлось недолго, и вскоре Мерлина усадили на жесткий железный стул, стоящий посреди небольшой пещеры. Затем послышались голоса, шаги, грубые выкрики, и к соседнему стулу приковали второго пленника. Мужчину гораздо старше Мерлина со спутанными, неимоверно грязными длинными седыми волосами, избитого, израненного, сломленного. Он, ссутулившись, застыл на своем стуле, но Мерлин кожей чувствовал его взгляд, сверкавший из-под свалявшихся волос. Вновь послышались шаги, и грубые руки сорвали с Мерлина рубашку, обнажив его светлую, уже исчерченную синяками кожу. Несложно было догадаться, что последует дальше. Мерлин едва успел поднять голову, чтобы взглянуть в лицо своего мучителя, как раскаленный прут коснулся его руки. Крик вырвался из горла, словно в надежде, что сможет заглушить боль. Мерлин дернулся, но сделал только хуже: прут скользнул дальше, увеличивая ожог. — Хватит, — шептал рядом чей-то голос. — Остановитесь! Прут исчез, но вместо него пришла другая боль. Она исходила изнутри, из самого существа Мерлина, и раздирала его, ломая кости, разрывая органы, лишая разума. От нее невозможно было спастись или скрыться, само тело взбунтовалось против своего хозяина, и Мерлин уже просто хрипел и дергался, ему казалось, что он сам превратился в боль. — Хватит! Хватит! Хватит! — умолял кто-то, и Мерлин знал, что это не он сам. Его горло горело огнем, из него не вырывалось ни звука. Когда все закончилось, Мерлин обмяк в своем кресле, почти потеряв сознание. Кто-то очень внимательно следил за ним, ни разу не дав забыться, позаботившись, чтобы ни на секунду он не переставал чувствовать. — Зачем ты делаешь это с ним? — раздался рядом срывающийся голос. — Разве тебе мало меня? — Ты не желаешь подчиниться мне, — ответил Сиган, и Мерлин мысленно застонал. Конечно, он знал, кто держит его пленником, но получить доказательства все равно оказалось больно. Все-таки когда-то он считал Сигана своим учителем, наставником, близким человеком и до сих пор не мог избавиться от чувства благодарности к нему. — Он все равно не сможет сделать это… — Уверен? Ведь если ты умрешь, то дар полностью перейдет к нему, и Эмрис не откажет мне в одолжении. — После того как ты пытал его? — Твой мальчик слаб духом, маг, и, если бы не его дар, он бы давно сгинул в лесу или умер в публичном доме. — Нет! — Он рожден, чтобы им пользовались. Я не трогал его, учил, пытался вылепить из него настоящего колдуна, но из тряпки не вытесать камень. Он сделает все только для того, чтобы прекратить боль. Мерлин слушал Сигана, не в силах возразить. Ему снова было больно, но теперь не физически ‒ болела душа. Обида разливалась по телу, а к горлу подступали слезы. Может быть, потому, что Сиган был прав. Мерлин никогда не мог соответствовать ему, он был слабее, даже его дар не всегда слушался его. Это ли не доказательство слабости духа? — Убей меня, — попросил пленник, — но сохрани жизнь ему. — А захочет ли он такой жизни? — усмехнулся Сиган. Он прочел заклинание, и Мерлина снова скрутило от боли. От крика, казалось, разорвалось горло, а пальцы до крови царапали железные подлокотники кресла. Это заклинание — секрет Сигана, который он хранил для самых жестоких пыток. Мерлин видел однажды, как всего лишь через сутки мучений пленник сошел с ума. Недавно здоровый крепкий мужчина катался по земле перед Сиганом и безумно смеялся, захлебываясь слюной и рвотой. Умер он тогда быстро, от смеха. На этот раз боль длилась гораздо дольше. А после нее вернулся раскаленный прут и появились гвозди, которые палач с диким удовольствием загонял ему под ногти. Когда все закончилось, Мерлина отвязали от кресла и поволокли обратно в камеру. Втолкнули внутрь, придав ускорение ногой, и со скрежетом заперли дверь. Мерлин осторожно пошевелился. Во время пыток казалось, что внутри у него не осталось ни одной целой кости, но вроде все было в порядке. А это означало, что пытки могли длиться вечно — ломая тело, словно в жерновах, и возвращая его в прежнее состояние, да еще и не давая потерять жертве сознание. Если повезет, Мерлин тоже сойдет с ума. Почти сразу у него получилось уснуть, измученный организм искал отдыха и позволил поспать несколько часов прежде, чем его разбудили. — Мерлин… Мерлин, вздрогнув, открыл глаза. Среди темноты, преследующей его даже во сне, тихий шепот казался мороком, очередной пыткой Сигана. — Мерлин! — повторилось чуть громче. — Только не говори, что ты умер. Пожалуйста… — Лучше бы умер, — с трудом возразил Мерлин и услышал в ответ вздох облегчения. — Ты можешь двигаться? — Наверное. Мерлин пошевелился и с трудом встал на четвереньки. Тело отозвалось тупой болью, из горла вырвался хриплый вскрик, но Мерлин смог проползти пару футов до края клетки. — Артур? — позвал он, обессиленно заваливаясь на бок. — Ты же мне не привиделся, правда? А если ты существуешь только у меня в голове, то не уходи из нее, прошу. Я бы хотел быть с тобой до самого конца. — Эй, — руки Мерлина коснулась теплая ладонь Артура. — Брось эти мысли. Я вытащу тебя отсюда, обещаю. — Нет, — Мерлин попытался дальше вытянуть руку, чтобы самому коснуться Артура, но у него ничего не вышло. Зато тот понял, кажется, его намерение и осторожно погладил его ладонь, а затем заключил ее в обе руки. — Это невозможно. Сиган сам построил клетку, никакие чары не смогут разрушить ее. — Тогда я дождусь, когда тебя выведут из нее. Я что-нибудь придумаю, Мерлин, не сомневайся. — Меня выведут только для следующей пытки, а значит Сиган все время будет рядом, он убьет тебя. — А если…— Артур сильнее сжал руку Мерлина, так, что стало немного больно. Мерлин инстинктивно попытался вырваться, Артур опомнился и ослабил хватку, вернувшись к легким поглаживаниям. — Если ты согласишься на его условия? — Этого он от меня и ждет, но пока не выставляет никаких условий. И я не хочу, не хочу подчиняться ему, — упрямо сказал Мерлин. — Ты сохранишь себе жизнь, идиот, — ласково возразил Артур. — Но ты же не подчинился бы. Ты предпочел бы умереть, держался бы до последнего, и я буду. — Ме-е-ерлин, — протянул Артур и неожиданно поднес его ладонь к губам и поцеловал. — Ты самый храбрый человек из всех, кого я встречал. Мерлин отрицательно замотал головой, но Артур этого не увидел. Он на мгновение отпустил его руку, а затем протолкнул что-то между прутьями клетки. — Поешь, — сказал Артур. — Я помню, что на еду Сиган сильно скупится, а тебе нужны силы. Мерлин нащупал сверток и с трудом развязал его. Внутри лежали хлеб, вяленое мясо, рыба, несколько яблок и овощи. Мерлин схватил ломоть хлеба и впился в него зубами, глотая, почти не жуя, не в силах остановиться или насытиться. — Полегче, — Артур придержал его руку. — Не будет никакой пользы, если ты подавишься или проглотишь все огромными кусками. Я принесу еще, а ты жуй и только затем глотай. Мне тебя еще есть учить? — Как ты сюда пробрался? — невнятно спросил Мерлин, следуя его совету — жуя. — Переоделся стражником. Это оказалось не так сложно, нужно было только поменьше попадаться на глаза. У Сигана бардак в ближайшем окружении, верность себе он зарабатывает страхом, а я давно перестал его бояться. — А следовало бы. — Нет. Он силен как маг и противник, но не достоин уважения с моей стороны. Я презираю его, но не боюсь. — Ты болван. Сиган сотрет тебя в порошок одним заклинанием. — Но до сих пор не стер. А я украл у него главное оружие. — М? — Тебя, идиот. — Не далеко унес. — Но крепко привязался к нему. — Ага, судьба просто, как говорил дракон… — Мерлин проглотил последний кусок и все-таки закашлялся, подавившись. Он вспомнил! Выход есть, ведь дракон говорил, что меч, закаленный в его дыхании, может разрушить любые заклятия. То есть он может перерубить прутья клетки! — Артур! — воскликнул Мерлин, слепо шаря рукой в темноте, пытаясь вновь нащупать его ладонь. — Я знаю, что нужно делать! — Что? — недоверчиво спросил Артур и перехватил руку Мерлина. — Ты наверняка уже знаешь, что я разрушил Чашу Жизни. Простыми заклинаниями я бы не справился, поэтому попросил совета у дракона. И он приказал принести меч, который он опалил своим пламенем. Теперь этот меч способен противостоять любому колдовству. — И конечно, ты ничего не сказал о нем нам с Гаюсом. И где сейчас этот меч? — Наверное, остался в покоях Сигана, — припомнив, где потерял его, протянул Мерлин. — Он упал на пол и исчез, то есть, замаскировался, я наложил на него специальное заклинание. — И есть вероятность, что Сиган ни разу не споткнулся об него в своих покоях или не поранил палец на ноге? — Если он закатился под кровать или еще куда… Не знаю, но вдруг он еще не нашел его? Меч не даст обнаружить свою магию, она чужда Сигану, но если бы ты смог найти его… — В пасти у льва. — Артур… — Хорошо, — Артур рассмеялся и вновь погладил ладонь Мерлина. Простая ласка успокаивала и дарила тепло, возрождала внутри что-то огромное, прекрасное, что давало Мерлину силы держаться дальше. — Я попробую найти твой меч, и если меня поймают, то я попрошу, чтобы нас заперли в одной клетке. Мерлин рассмеялся в ответ, чувствуя себя гораздо лучше. — Только выполни мою просьбу, Артур, — Мерлин сел поудобнее и серьезно посмотрел на то место, где должен был стоять Артур. — Если ты не найдешь меч, то вместе с Гаюсом уйдешь из Камелота навсегда. Сиган разрушит город до основания вместе с его жителями, и хотя бы один хороший человек должен спастись. Точнее, двое — ты и Гаюс. — Мерлин… — начал Артур, но Мерлин перебил его. — Если нам повезет и меч все еще в покоях Сигана, то ты сможешь раздобыть его. И прежде всего, прошу, освободи дракона. Сиган хочет получить власть над ним, а этого никак нельзя допустить. Если я сломаюсь… я или тот, другой пленник, если мы не выдержим пыток, то пусть лучше дракон будет далеко от Камелота и не услышит наш зов. Он может унести тебя за море, где ты построишь новое королевство. — Я не покину Камелот. И тебя. Но обещаю первым делом освободить дракона и уговорить его помочь нам, такой сильный союзник никогда не помешает. — Думаешь, он согласится? — Ему будет некуда деваться. Артур замолчал, и Мерлин не захотел нарушать тишину, которая теперь казалась уютной, полной теплоты, которая исходила от Артура. Мерлин понимал, что им нельзя сидеть так долго, в любой момент могла прийти стража или явиться Сиган, чтобы возобновить пытки. Но Мерлин позволил себе украсть эти мгновения близости у холодной темноты вокруг. После ухода Артура он еще долго лежал на спине, закрыв глаза и видя перед внутренним взором звездное небо. И мечтал, что когда-нибудь сможет смотреть на него с Артуром. Что когда-нибудь просто сможет увидеть их вновь — звезды и Артура.